– Лиза, – голос Эльзы прозвучал резко и хлёстко. Настолько, что этого хватило, чтобы унять пыл Громовой.

– Всё, молчу‑молчу, – брюнетка вскинула руки в жесте сдачи. – Я вообще не из болтливых. И обсуждать щекотливые темы ненавижу. Дима, подтверди!

– Не впутывай меня в женские конфликты, – Громов даже головы не поднял.

Я же снова посмотрел на рыжеволосую аристократку, которая как раз обернулась, вперив в моё лицо взгляд, горящий от бушующих в её глазах эмоций. Мне моментально стало не по себе: она не злилась и не выглядела раздражённой, но и довольной её тоже назвать было сложно.

– Лександр Лазарь, – начала она тихо, – можно тебя на пару слов? В стороне. В коридоре.

«А ведь это даже не вопрос…» – промелькнула заставившая меня чуть улыбнуться мысль.

– Разумеется, – я встал, бросив короткий взгляд не на абы кого, а на Виктора. Тот не выдержал и хмыкнул, осёкшись под взглядом кузины.

«Что ж, по крайней мере, это не что‑то плохое. Уже хорошо».

Мы отошли ко всё тому же окну, у которого разговаривали меньше часа назад. Эльза остановилась, сложила руки за спиной, перекатилась с пятки на носок и смешно задрала голову. Её лицо всё ещё пылало, но голос оставался на удивление ровным:

– То, что ты сказал за столом и перед тем, как уйти к Алисии. Это было… правдой? Или просто фигурой речи?

Я замер, нахмурившись и прокрутив в голове свои последние слова, что оказалось на удивление непросто сделать – слишком много всего обреталось в последние дни в моих мозгах, чтобы дословно помнить всё сказанное.

Но эту фразу я запомнил отчётливо.

«За это я тебя и люблю».

Слова, произнесённые легко и небрежно, так, словно озвучивались десятки и сотни раз до этого. И я даже не заметил оговорки, саботировавшей моё намерение не сближаться с девушкой слишком сильно и слишком быстро – до того глубоко задумался.

«Альтаир, ты старый идиот, умудрившийся признаться в любви между делом. Целое событие для молодой девушки, прозвучавшее в процессе обсуждения расписания и исходящей от террористов угрозы. Просто замечательно!».

– Это правда, – сказал я, ни разу не покривя душой. – И… я не планировал говорить это так. Вообще не планировал это озвучивать в ближайшие месяцы, Эльза. Но это не ложь, не преувеличение и не оговорка…

Она молчала несколько секунд, прежде чем медленно, старательно сдерживая себя, выдохнуть. Её плечи опустились, а в голосе наконец‑то прорезалось ехидство.

– Ты выбрал не лучшее время для таких признаний, – тихо сказала она, вздохнув. – Вокруг нас творится непонятно что. Террористы, диверсанты, волнения в верхах, интриги, Имперская Безопасность, желающая, но неспособная запихнуть по микрофону в каждый уголок… И ты, Лександр Лазарь, говоришь мне это сейчас. Ровно тогда, когда твои и мои враги этим всем воспользуются с превеликой радостью…

– Я понимаю, – я взял в руку её пальчики, слегка сжав. – Вокруг нас действительно слишком много всего того, что мы никоим образом не контролируем. Слишком много угроз и неопределённости. Но что‑то мне подсказывает…

«Опыт, Лександр, опыт. Тот самый, на который ты не можешь больше ссылаться».

– … что‑то мне подсказывает, что ничего не успокоится ни сейчас, ни через месяцы или годы.

Эльза поджала губы, сжав мою ладонь в ответ:

– Ты противоречишь сам себе. Сначала говоришь, что не планировал этого говорить. А теперь – что тянуть нет смысла…

– Жизнь в принципе штука противоречивая, – улыбнулся я. – И одно другому не мешало, ведь я колебался.

– Пф‑ф, – девушка фыркнула, мотнув головой. Но на этот раз это было сделано без раздражения. – Я тоже тебя люблю. Раз уж ты решил быть честным, то и я скажу прямо. Я люблю тебя, Лександр Лазарь. Мне страшно от того, как быстро это произошло, но я не собираюсь отступать. Понял?

– Более чем, Эльза. Более чем… – Я притянул её к себе, и Эльза податливо прижалась ко мне, словно кошка, спрятав лицо в моей груди.

Мы простояли так несколько секунд, прежде чем она задрала голову, поймав мой взгляд:

– Но когда это всё закончится, – она скользнула язычком по верхней губе, – я стребую с тебя нормальное признание, Лександр. Со свечами, цветами, белым жеребцом и тромбоном. И безо всяких блондинок в радиусе двадцати километров.

– Я могу понять, почему ты не хочешь видеть поблизости блондинок, но… тромбон? – я вздел бровь. – Ты ведь меня знаешь, я запомню.

Эльза посмотрела на меня неоднозначным взглядом, после чего отступила на полшага. Секунда, вторая, третья – и она наконец бросила:

– Вот и хорошо. Уж постарайся ничего не забыть, Лекс. И… – она схватила меня за рукав пиджака, потянув за собой, – идём уже обратно. Виктор наверняка что‑то придумал, Лиза ему с этим помогла, а Мариэлла начала сожалеть о том, что вообще связалась с моим непутёвым родственником…

Я хмыкнул и шагнул следом, в два шага поравнявшись с рыжеволосой аристократкой, которой румянец был очень даже к лицу.

– Такие, как она, не отступают. Если только по очень серьёзному поводу…

К моменту, когда мы вернулись за стол, по лицам друзей уже можно было с уверенностью сказать: они всё поняли, проанализировали, возможно, обсудили и вывели экспертное заключение, распечатав его в трёх экземплярах и одну копию отправив к нотариусу.

Слишком уж хитрые у них всех были лица для чего‑то менее масштабного, скажу я вам.

– Все всё выяснили? – деловито поинтересовался Дима голосом, лишённым даже намёка на веселье или насмешку. Зато искреннее удовлетворение увиденным он, глядя на Эльзу, демонстративно усевшуюся поближе ко мне, скрыть даже не попытался.

– Выяснили, – кивнул я, беря в руки авторучку.

– Превосходно, – брюнет сдержанно кивнул. – Тогда, может быть, мы наконец‑то закончим составлять расписание? А то у меня были планы, и чем дольше мы тут сидим, тем с большей вероятностью мне придётся вас преждевременно оставить…

– Белль? – поинтересовался я, приподняв бровь. – Точно. Расписание…

– Именно, – парень кивнул. – Я предполагаю, на какие занятия Белль захочет записаться, но мне всё равно нужно всё с ней согласовать. И если мы хотим вместе попасть в первой волне регистрации, то сделать это нужно уже сегодня…

– Первая волна? – Лиза недоумённо посмотрела на брата. – Что за первая волна?

– Административный аппарат академии не резиновый, – Дима отложил ручку в сторону, закончив заполнять табличку. – С сегодняшнего дня несколько сотен студентов подадут документы, которые будут согласовывать в администрации, в Имперской Безопасности, у гвардии и Небо ведает, у кого ещё. В этой бюрократической машине расписания могут завязнуть минимум на пару‑тройку дней, так что…

– И ты молчал⁈ – девушка вскинулась возмущённо. – Уже полдня прошло!

– Мы всё ещё успеваем, – Громов пожал плечами. – И даже я с Белль успеваю. Ажиотажа вокруг бланков и расписаний не наблюдалось, и я наслышан о том, что администрация даже вынуждена организовывать оповещение студентов об этом новшестве. Так что…

Лиза встала из‑за стола первой:

– «Так что, так что»! А может и не так⁈ – она обвела всех взглядом, сгребя свои бланки в стопку, выровняв её и прижав к груди. – Дописывайте, и выдвигаемся! Я не хочу ещё сутки мариноваться без дела или на самообучении из‑за слишком болтливых, слишком эмоциональных и слишком неодиноких друзей!

– Элизабет Громова страждет облобызать гранит науки… – протянула Эльза, усмехнувшись. – Я думала, что меня уже ничего не сможет удивить после того, как в Первой Академии завелись террористы. Но ты смогла меня удивить, подруга…

– Не язви, Эльза, – Лиза вздёрнула носик, скрестив руки на груди. – Иначе я тоже начну язвить. А у меня есть тако‑о‑ой повод…

Брюнетка протянула это таким тоном, что передёрнуло, пожалуй, всех и каждого.

– Не делай так больше, – отрезала Эльза, сбледнув с лица. – Тебе не идёт, и вообще – звучишь как… нехорошо звучишь, в общем. Все всё дописали? Нам действительно не стоит медлить, раз уж на то пошло. И…