Виктория замерла, кивнула.

– Хорошо, Саша.

А Александр тем временем уже перевёл взгляд на меня:

– И отдельная благодарность тебе, Лександр. Ты привнёс то, чего нам недоставало, – он встал, сложив руки за спиной. Я последовал его примеру. – Твой коммуникатор уже активирован?

– Да. И даже не взорвался при первом включении, что я счёл добрым знаком…

Принц усмехнулся.

– Постарайся держать его при себе. Если что‑то заметишь, вспомнишь или до чего‑то дойдёшь – незамедлительно выходи на связь. Не жди формального приглашения на очередную встречу.

– Принято, – я коротко кивнул.

– И, Лександр… – Александр на мгновение задержал взгляд на моём лице. – Не пытайся действовать в одиночку. Чует моё сердце, что свой лимит удачи на ближайшее время ты уже исчерпал, и в следующий раз тебе может не повезти пережить подобное столкновение. Особенно если враг умудрится начать на тебя целенаправленную охоту.

– Я похож на человека, склонного к настолько рискованным и непредсказуемым решениям?..

Виктория выразительно посмотрела на меня, тяжело и демонстративно вздохнув. Катарина тихонько прокашлялась, а Константин впервые с момента нашей встречи улыбнулся.

– Очень, Лександр. Но я надеюсь на твоё благоразумие…

Если опустить формальные расшаркивания, то на том мы и разошлись. Александр двинулся по своим делам, его свита – по своим, а я, проводив их взглядом, направился в центральный обеденный зал, надеясь на то, что там ещё есть, чем поживиться.

«Но подарки от власть имущих редко бывают бесплатными. Даже если даритель искренне желает тебе добра. Или… особенно если желает?».

День только начинался, и что‑то мне подсказывало, что закончится он не так, как я сам того бы хотел.

До центрального обеденного зала я добрался, уже не питая надежд застать там кого‑нибудь из нашей компании.

Во‑первых, завтрак давно завершился, и к нынешнему моменту единственным, что ещё должны были подавать на стол, оставалась выпечка. А во‑вторых, временный регламент, утверждённый администрацией ради безопасности, не позволял задерживаться в обеденном зале и столовых при общежитиях дольше, чем на час, и правила эти должны были уже вступить в силу.

Так что даже если бы мои друзья захотели подождать меня пару‑тройку часов за накрытым столом, сделать это им бы просто не позволили.

Сам центральный зал встретил меня блеклым подобием той суеты, которая обычно царила тут утром. Большинство столов пустовало, а за оставшимися сидели немногочисленные студенты‑одиночки, в исключительных случаях собирающиеся по двое‑трое.

На стойках вдоль периметра зала разного рода выпечка присутствовала в изобилии, а среди всего этого великолепия сновали слуги, неторопливо убирающиеся и наводящие марафет среди и без того безупречно расставленных блюд, чаш и подносов.

И делали они это с профессиональным равнодушием, разительно контрастирующим с эмоциональным настроем студентов.

«Словно для них всё происходящее не более, чем ещё одна разновидность непогоды. И в чём‑то они даже правы: что может сделать простой повар или сотрудник зала? Только ждать, пока над головой распогодится…».

Я мысленно цыкнул, пройдясь по залу взглядом и не обнаружив ни рыжей макушки Эльзы, ни кого‑либо из остальных. За одним из столов как раз начинала собираться крупная группа простолюдинов, включая подруг Алисии.

Но её самой среди них я не видел.

С учётом всех обстоятельств это было одновременно ожидаемо и неприятно: вероятнее всего, девушку проверяли, или уже проверили и велели сидеть в комнате.

«Ну или так совпало, что Алисия отделилась от подруг. Маловероятно, но возможно даже в такой ситуации» – промелькнула мысль перед тем, как я поймал взгляд одного из слуг – мужчины лет сорока.

Он стоял и наблюдал за студентами с таким выражением лица, словно даже в случае повторного теракта в непосредственной близости от центрального крыла ему ничего не помешает подобрать выпечку для оголодавшего молодого организма, не просыпав при этом ни крошки.

И именно к нему я и обратился:

– У вас найдётся что‑нибудь, во что можно сложить еду с собой? – спросил я, кивнув на подносы с разного рода булочками, пирожками и им подобными изделиями. – Желательно такое, чтобы выдержало хотя бы пару часов в движении, и не развалилось, едва я переступлю порог зала.

– Разумеется, господин, – слуга ответил секунда‑в‑секунду, поклонившись, извинившись и скрывшись за одной из боковых служебных дверей. Вернулся он спустя полминуты с большим пакетом из плотной бумаги, напомнившем мне о таком явлении, как общепит с едой навынос.

В этом мире я ничего подобного, стоило отметить, пока не встречал, и этот вопрос тоже можно было обдумать на предмет получения дохода.

– Подойдёт, господин?

– Идеально, – мне даже не пришлось кривить душой. – Теперь голодная смерть мне не страшна…

Мужчина чуть улыбнулся, поклонился и вернулся на свой, по всей видимости, пост, в то время как я принялся наполнять пакет всем, на что падал взгляд, и что не требовало ножей, вилок, тарелок и прочей посуды.

Булочки с сыром, пироги с мясом, сочни, сдоба – бумажный пакет оказался достаточно вместительным, чтобы я на краткий миг задумался о том, что, вероятно, эти запасы из уважения к еде придётся подъедать до следующего дня. Но остановило ли это меня от того, чтобы наполнить его до самого горлышка?

Конечно же нет.

– Благодарю за службу, – я кивнул мужчине, придерживая пакет за донышко. Килограмма четыре выпечки я в него утрамбовал – более, чем достаточно для нескольких человек.

– Хорошего вам дня, господин Лазарь, – я задержал взгляд на узнавшем меня мужчине, не изменившись в лице ни на йоту.

Мельком оглядел его с головы до пят, но ничего подозрительного не заметил. Паранойя тоже молчала, намекая на то, что меня этот человек знает по легко объяснимым причинам: имя Лександра Лазаря на слуху в последнее время, особенно в черте Первой Академии.

– Мы оба понимаем, что хороший день ныне маловероятен, – вздохнул я. – Но спасибо.

Я развернулся и двинулся к выходу из зала, остановившись у одной из развилок в коридоре. Не просто так: несложно оказалось заметить, как от той группки простолюдинов отделилось несколько хорошо мне знакомых силуэтов, целью которых, очевидно, являлся именно я.

– Господин Лазарь… – первой меня нагнала Тереза, напряжённая и нервная. Следом за ней двигался Венсан Готье, на фоне подруги кажущийся собранным и серьёзным.

– Тереза, Готье, – я кивнул им в меру вежливо, учитывая разницу статусов. – Что‑то случилось?

– Вы не знаете, как там Алисия? – выпалила Тереза, поджав губы и задрав голову.

Я огляделся. Вокруг никого, кроме двойки охранников на посту, не было, да и те стояли достаточно далеко от нас, чтобы ничего не слышать.

– Мне сообщили, что она в безопасности, – ответил я, выдержав короткую паузу. – Больше, к сожалению, сказать не могу.

Тереза замешкалась на пару секунд, кивнула, но заговорить не успела – её опередил Готье:

– Её недавно забрали гвардейцы. Вместе с соседками по блоку, насколько нам известно. Сказали, что это проверка, и ничего такого не произошло, но… сами понимаете, господин Лазарь.

– Прекрасно понимаю, – ответил я, вздохнув.

«И что самое неприятное – действительно понимаю. Это утро для Алисии наверняка стало продолжением недавнего кошмара… который, смею надеяться, вскоре закончится. Потому что в противном случае правда полезет наружу, и её пребывание в академии станет попросту невозможным. Пока Имперская Безопасность умудряется скрывать детали, но со временем аристократия начнёт требовать ответы. Проклятье…».

– Если увидите её раньше меня, – произнёс я, тщательно взвешивая каждое слово, – передайте, что меня обычно можно найти или в библиотеке, или на площади перед центральным крылом. И, надеюсь, вы все продолжаете практиковаться?