– Удачи, Лександр, – Его Высочество принял завершение разговора с благодарностью. – Напиши мне, когда тебя отпустят, чтобы я был в курсе. А то, зная отдельных личностей, от них станется искать ответы в обход протокола…

Принц мазнул взглядом по мужчине в чёрном, который услышал эти слова, но едва ли они его хоть сколько‑нибудь расстроили.

– Обязательно, – кивнул я и, проводив удаляющегося к своим гвардейцам Александра взглядом, развернулся к безопаснику.

«Эта ночь определённо будет долгой… но я готов терпеть и не такое до тех пор, пока лично для меня и для моего окружения всё обходится малой кровью».

А спустя секунду с меня действительно потребовали доклад, и стало уже не до посторонних мыслей.

Я окинул взглядом подошедшего безопасника, который от и до выглядел так, словно не спал третьи сутки, и по этой причине намеревается аккуратно прикопать под деревцем любого, кто вздумает ему перечить.

Но взгляд мужчина всё равно сохранил ясный и внимательный, мягко скользящий по округе и ненавязчиво оценивший меня с макушки до пят.

– Господин Лазарь, – начал он, впрочем, без расшаркиваний, – я вынужден попросить вас проследовать за мной. Необходимо зафиксировать ваши показания «на горячую», если так можно выразиться. Прошу…

Я кивнул, мельком посмотрев на Александра, который уже крутился среди отчитывающихся ему людей, собирая в своей голове всю актуальную информацию.

Собранный, спокойный, двигающийся без суеты. И взаимодействовали с ним не формально, а всерьёз. Как с человеком, который действительно контролирует происходящее.

«К восемнадцати годам представлять из себя что‑то серьёзное, чтобы ему поручали такие дела… это сильно».

Тем временем сотрудник Имперской Безопасности привёл меня к чёрному экипажу, стоящему на обочине аллеи среди десятка себе подобных – всю эту процессию пустили на территорию Академии в качестве исключения, не иначе.

Безопасник открыл дверь, пропустил меня вперёд, сел напротив, выдвинул из пола столик, водрузил на него массивный планшет и демонстративно активировал запись.

– Меня зовут Рихт, – представился он. – Рихт Безеон. Старший следователь третьей группы, задействованной в расследовании инцидента. Прошу вас, господин Лазарь, изложить события вечера в том порядке, в которым вы их наблюдали. И начните с того момента, когда вы впервые заподозрили неладное…

Я выдохнул и, собравшись с мыслями, начал свой рассказ, опираясь на факты: пересечение аллей, пропажа Мариэллы, решение разделиться. Рихт в основном слушал молча, изредка уточняя мелкие на первый взгляд детали – расстояние, время, кто и как себя вёл.

– Вы отправились через парк один, – произнёс он задумчиво, когда я дошёл до этого момента. – Почему? Вы осознавали, что там может находиться группа потенциального противника?

– Осознавал. Но время работало против нас, искать гвардейцев было долго, а я был самым мобильным в нашей тройке, – добавил я, не отводя взгляда. – И я был склонен считать, что у меня были наибольшие шансы на выживание в случае столкновения. Виктор Шталь – не боец, а Дмитрий Громов лишён привычного катализатора. В отличие от меня, потому как последние годы я пользовался именно бытовым устройством…

– Наслышан, наслышан, – мужчина покивал, сделав пометку в крошечном блокноте. – Продолжайте.

Я плавно перешёл к тому, как обнаружил следы, как решил проигнорировать сигнал друзей и как вышел на остановившихся для моего устранения диверсантов.

Бой пришлось описывать в деталях: первый удар, кокон, контратака, обманный манёвр, автономный временный конструкт и атака с тыла, весьма успешная и позволившая мне захватить Мариэллу.

– Вы убили пятерых человек, господин Лазарь, – произнёс он через несколько секунд после того, как я закончил. – Один погиб от удара, один – при обстреле, ещё троих вы обезглавили. Вы осознавали, что применяете летальную силу?

– Осознавал, – я кивнул, уловив суть вопроса, далёкую от того, что спросили буквально. – Но это были профессионалы. Они намеревались меня убить, и я не видел ни причин, ни возможности сдерживаться. Бытовой катализатор, даже учебный академический, не способен долгое время функционировать под такими нагрузками. И я откровенно недооценил противника, что тоже повлияло на моё решение действовать жёстко и быстро.

– Вы говорите – «даже учебный академический». Но у меня есть информация о том, что ваш предыдущий катализатор по всем параметрам превосходил текущий…

– Только формально, господин Рихт, – я бросил взгляд на свой браслет, всё ещё закреплённый на бедре. – Катализаторы, которые выдают студентам в академии, лишены части ограничивающих их функционал факторов – как, например, программный запрет на применение техник в качестве средства убийства. Благодаря этому само устройство инициировало значительно меньше прерываний, чем обычный бытовой катализатор самого лучшего качества. А это – меньший нагрев. Прошлый опыт, – я демонстративно потёр запястье, – был довольно болезненным несмотря на то, что нагрузки были значительно менее существенными, чем сегодня.

«Плюс я сам поднаторел в том, как нужно правильно пользоваться материализацией. Но это упустим. Не хватало ещё дополнительных проверок на тему „а что ещё может мальчик с бытовым катализатором?“. А лучший способ избежать такого – дать собеседнику понять, что странностей нет».

– Что ж, это будет учтено. Что было дальше, господин Лазарь?..

О бегстве от диверсантов рассказывать было почти нечего, но и тут мужчина умудрился удивить меня встречным вопросом, когда, казалось бы, всё уже было обсуждено:

– Скажите, господин Лександр, а по какой причине вы не стали развивать успех и не добили противника в момент их слабости?

Я чуть вздел бровь:

– Фактор неожиданности больше не выступал на моей стороне, господин Рихт, – я озвучил это так, словно говорил о чём‑то совершенно очевидном. – Вдобавок, поддержание кокона с последующим автономным «обстрелом» металлом дорого обошлось моему катализатору. Я не хотел проверять, насколько он надёжен, и насколько быстро я сам допущу ошибку в лобовом столкновении с действительно опасным врагом.

Рихт коротко кивнул, протянул руку к планшету и остановил запись.

– В таком случае, господин Лазарь, вопросов к вам больше нет. Впоследствии, на основании допросов выживших, вас могут пригласить на беседу, но это будет не сегодня и не завтра, – он сцепил руки перед собой, и впервые за весь разговор чуть улыбнулся – скорее вежливо, чем с искренностью. – А сейчас вас проводят в общежитие.

Я дёрнулся было к выходу, но задержался на секунду:

– Мои друзья – Дмитрий Громов и Виктор Шталь. Вы не знаете, где они сейчас?

Рихтер сверился с планшетом:

– Оба – в женском общежитии. Там временный пункт размещения для тех, кого эвакуировали из опасной зоны. – Он поднял на меня взгляд. – Хотите туда?

– Если это возможно, господин Рихт.

Безопасник помедлил, но по итогам кивнул и потянулся к гарнитуре на ухе – почти незаметной на фоне его волос. После непродолжительного разговора, в котором он трижды упомянул мою фамилию, он бросил:

– Вас проводят.

– Благодарю, – я открыл дверь экипажа, выйдя наружу, и почти нос‑к‑носу столкнулся с гвардейцем, внушительных габаритов детиной в полном боевом облачении.

– Господин Лазарь, я сопровожу вас до пункта назначения, – бросил он гулким, искажённым шлемом голосом. – Прошу за мной.

Впоследствии оказалось, что вдобавок к массивности этот конкретный гвардеец отличался ещё и поразительной молчаливостью. Он не задавал вопросов и не пытался завязать разговор – просто шёл рядом, планомерно сканируя взглядом пространство и не отпуская рукоять катализатора, покоящегося в кобуре.

Я же, следуя за ним, смог позволить себе оглядеться – и понял, что за жалкий час Первая Академия значительно изменилась.