– Я за, – Громов ухватился за эту возможность обеими руками. – Но булки придётся съесть по пути. Или выбросить.

– Я тебе выброшу! – с искренним возмущением подался вперёд Виктор. – Это, вообще‑то, еда. Люди старались, делали… Я умру мучительной смертью, но не позволю пропасть без дела ни единой крошке…

Так, перешучиваясь и поглощая содержимое пропитавшегося маслом пакета, уже начавшего расползаться от тряски, мы двинулись в сторону библиотеки Первой Академии.

И там мне в любом случае придётся как‑то выбирать, какие кусочки правды можно отдать друзьям, а какие лучше оставить при себе.

Ещё совсем недавно, до того, как Академия лишилась статуса абсолютно безопасного учебного заведения, путь до библиотеки от холла с объявлениями занял бы пять, край – десять минут.

Сейчас это формально не изменилось, и пространство не растянулось вдесятеро. Но на многочисленных постах нас нет‑нет, да просили задержаться, а изменения, произошедшие за ночь на территории академии, почти буквально требовали обратить на себя внимание.

И мы обращали, впитывая актуальную информацию, словно губки – воду, ведь даже так, просто наблюдая, можно было сделать значимые выводы.

Гвардейцы и сотрудники охраны теперь стояли в коридорах и на перекрёстках так, чтобы студенты были вынуждены проходить мимо них на расстоянии вытянутой руки. Появились камеры: немногочисленные, демонстративно сверкающие начищенным металлом угловатых корпусов, ни разу не скрытые и выполняющие скорее предостерегающую функцию.

Пару раз на глаза попались женщины в армейской форме – спокойные, подтянутые и, конечно же, вооружённые. И в обоих случаях они как будто бы просто беседовали, но несложно было догадаться о том, что сейчас их основная задача – примелькаться и перестать вызывать ажиотаж среди студентов, привыкших видеть в рядах защитников исключительно мужчин.

Не меньше выделялись безопасники: их хоть и переодели в униформу сотрудников академии, но они всё равно не были способны слиться с толпой. На нашем пути встретилось трое таких – первая двойка наблюдала за потоком студентов, внося пометки в планшеты, а ещё один на небольшом отдалении следовал за промелькнувшей вместе со стайкой подруг и вассалов Белль Сориар.

«И, конечно же, он наблюдает. Вопрос только – с какой целью? Белль или кто‑то из её окружения?..» – промелькнула мысль одновременно с тем, как сама Белль, не иначе как почувствовав пристальное внимание, повернула голову, нашла меня взглядом, чуть улыбнулась и обозначила кивок.

Дима же, идущий рядом со мной, удостоился улыбки куда как более тёплой. Но прежде, чем он успел как‑то ответить, Белль отвлекли сопровождающие девушку студенты.

– Он идёт за Белль, – тихо произнёс Громов, ничуть не изменившись в лице.

– Вижу, – так же тихо ответил я, провожая взглядом безопасника, даже не старающегося выглядеть непримечательно. Оно и понятно: весьма сложно это сделать в условиях относительно замкнутого социума, где студенты прекрасно знают и друг друга, и преподавательский состав, всех остальных «вычленяя» из толпы по щелчку пальцев. – Но предполагаю, что он всё‑таки за кем‑то из её свиты.

– Лекс…

– Не здесь, – я оборвал его прежде, чем успел задать вопрос. – В библиотеке. Немного осталось.

Громов промолчал, поджав губы. Коротко кивнул:

– Хорошо.

К счастью, до библиотеки и в самом деле оставалось немного, и у самого входа нас встретил очередной пост охраны. На этот раз – смешанный. Двое гвардейцев, один сотрудник охраны Академии и женщина‑армеец с нашивкой медкорпуса на рукаве.

Последняя, впрочем, со своей неженской статью выглядела так, словно переломы и прочие травмы она предпочитала наносить, а не лечить.

Лиза и Эльза, до сего момента болтающие друг с другом, одновременно замолчали, синхронно повернули головы и окинули женщину оценивающими взглядами. Только если Лизу заинтересовала её подготовка, то рыжеволосую аристократку – медицинский аспект. Офицер, заметив это, по‑доброму хмыкнула и подмигнула.

Девушки, смутившись, – всё‑таки откровенно пялиться было невежливо, – резко отвернулись.

– Стыдно? – усмехнулся Виктор негромко, моментально уловив изменения в атмосфере и, как всякий порядочный человек, не позволивший этому эпизоду кануть в лету без его бесценных комментариев.

– Молчи, – ответ девушек, впрочем, был синхронен, однозначен и угрожающ настолько, что блондин действительно не решился развивать тему.

А когда на Виктора бросила взгляд Мариэлла, тот так и вовсе выпрямился, сложил руки за спиной и принял вид оскорблённой невинности. Выглядело это настолько наигранно, что становилось очевидным – парень и не рассчитывал на то, что кто‑то поверит в его искренность.

– Проходим, господа и дамы, – кивнул гвардеец, успевший проверить наши браслеты и свериться с данными, промелькнувшими на экране массивного планшета в его руках. – В читальных залах проходы не занимать, в группы свыше десяти человек не собираться, при выходе обязательно отметиться у любого гвардейца или сотрудника охраны.

– Даже в библиотеке? – Виктор вздел бровь.

– Особенно в библиотеке, господин студент, – гвардеец шутить намерен не был. – Я убедительно прошу вас не нарушать установленный порядок. Хорошего времяпрепровождения…

– С одной стороны, – начал Виктор, едва мы углубились в первый зал, – безопасность – это хорошо. А с другой, не нравится мне такое, ой, не нравится…

– Тяжёлые времена требуют соответствующих мер, – выдохнул Дима, сложив руки за спиной. – Будем надеяться, что это долго не продлится…

Сама библиотека встретила нас запахом бумаги, лака и привычной тишиной. Не абсолютной, разумеется: студенты тут присутствовали, листая страницы тетрадей, двигая стулья и банально перешёптываясь.

Но после холла, коридоров общежитий и уж тем более общего зала с центральной площадью библиотека казалась склепом. В хорошем смысле.

– Туда, – Громов кивнул в сторону одной из боковых галерей, где несколько столов и терминалов ютились в нише между стеллажами и внешними стенами. – Людей меньше, обзор лучше, проход один. И окон нет.

– Ты там обороняться собрался? – улыбнулась Лиза.

– Если придётся. Нам всё равно нужно укромное место, – брюнет бросил на меня короткий взгляд. – Иначе самое интересное мы так сегодня и не услышим.

– Я ворчу для вида, Дима, не нервничай, – Лиза похлопала брата по спине, проскользнув мимо него и заняв крайнее место у стены. – А то поседеешь раньше времени.

– Не раньше тебя, Лиза, – фыркнул Громов, опускаясь на соседний стул.

Мы последовали его примеру, за считанные секунды оккупировав всё доступное пространство, по факту оказавшееся действительно уединённым и нашим целям вполне подходящим.

Стол заполнился бланками расписаний, листами, тетрадями и ручками:

– Значит так, – брюнет окинул всех внимательным взглядом. – Для начала отметим обязательные блоки, потом накладываем поверх желательные, и смотрим пересечения…

– Дима, – Лиза посмотрела на брата, прищурившись. – Ты произнёс это тоном человека, который всю жизнь, кажется, мечтал составить кому‑нибудь расписание.

– Тебя это смущает? – брюнет вскинул бровь. – Дисциплина превыше всего, – он понизил голос, – и какое‑то время нам лучше ничего важного не обсуждать. На всякий случай.

– И что мы будем делать это «какое‑то время»? – Виктор с раздутой до невозможного тоской воззрился на листы, заботливо к нему пододвинутые Мариэллой. – Изображать, будто мы действительно увлечены составлением расписания?

– Не вид, – Громов качнул головой. – Нам действительно нужно их составить. И если ты думаешь, Вик, что состыковать желаемое с необходимым для нашей группы – раз плюнуть… то это значит, что в этой жизни тебе пока повезло не столкнуться нос к носу с бухгалтерией.

– Это кажется мне куда более полезным занятием, чем очередная твоя попытка погибнуть героической смертью от скуки, Виктор, – Мариэлла изящно вооружилась авторучкой. – С чего начнём?