«Иронично. Они не верят в то, что „я“ три года буянил и пил. В каком‑то смысле это даже логично, но будь я проклят, если это не вызовет массу проблем в будущем».

– Мы, господин Лазарь, – эстафету подхватил профессор Лидали, – предлагаем вам принять участие в подготовительных педагогических курсах. Это дополнительные занятия, проходят раз в неделю. Нагрузка невелика, но она потребует от вас дисциплины и способностей к самоподготовке. И, конечно же, исправления ваших отвратительных теоретических знаний…

Мне сложно было не покраснеть хотя бы потому, что меня уже очень, очень много лет нельзя было попрекнуть отсутствием базового понимания в «моём» предмете и всех смежных. А тут и ответить‑то было нечем.

Лидали продолжил:

– В работу вас, как полноценного наставника, пустят не раньше чем через пару‑тройку лет, о том можете не беспокоиться. Но если вы согласитесь сейчас – этот путь будет для вас открыт, а длительное обучение даст вам время, чтобы определиться с тем, чем вы хотите заниматься в дальнейшем. Не каждому, знаете ли, – мужчина улыбнулся, – подходит путь пусть искусного, но дуболома.

На несколько секунд установилась тишина. Профессора ждали моего ответа, а я молчал, обдумывая услышанное.

Возможность Ассистировать у Коваля – это большая удача. Освобождение от рутины плюс выход в «верха» Академии. А педагогические курсы – инвестиция в будущее, которая может окупиться сторицей весьма и весьма быстро, с учётом моего настоящего прошлого и опыта.

Я уже был наставником в этой жизни, и новый мир прямо сейчас пытался вернуть меня на известную до малейшей кочки и мельчайшего корешка тропинку.

«Подарок судьбы, не иначе».

– Я согласен и на курсы, и на должность ассистента, – произнёс я наконец, глядя по очереди на каждого профессора. – И благодарю за доверие. Учитывая, что я в Академии всего – ничего, такое предложение… это большая честь.

– Честь заслуженная, – бросила Мора. – А коли нет, так долго вас на этом месте не продержат.

Коваль тем временем коснулся кольца на пальце, и в воздухе перед ним почти моментально сформировался лист плотной бумаги, на котором проступили таблицы, буквы и цифры.

– Держите, – профессор поймал бумажку в воздухе, протянув мне. – Ваше новое расписание. Ознакомьтесь. Если понадобятся корректировки – обращайтесь.

Я взял лист в руки, пробежался взглядом по строчкам.

– А… прочие формальности? – я поднял взгляд на тех, от кого ожидал отправки меня в, по меньшей мере, бюрократический ад.

– Оставим это тем, у кого много лишнего времени, Лександр, – усмехнулся Лидали. – Бумаги вам дадут заполнить перед первым занятием, не беспокойтесь.

Почувствовав, что атмосфера сместилась в сторону «пора бы тебе идти, перспективный мальчик», я встал со своего места.

– Ещё раз благодарю, – я поклонился неглубоко. – Я не подведу ваше доверие.

– Не сомневаюсь, – кивнул Коваль. – Идите, Лександр. Ужин вот‑вот начнётся.

Я вышел из кабинета, всё ещё держа в руках расписание, которое, судя по всему, представляло собой «вечную» материализацию. Невесомый такой листочек, который, однако, для этой моей жизни значил довольно многое.

«Нужно сегодня же сообщить об этом отцу и узнать, что он думает по этому поводу. И, пожалуй, поинтересоваться мнением Родерика о должности ассистента – тоже» – подвёл я промежуточный итог прежде, чем спуститься в общий зал.

Наша компания уже сидела за столом у окна, и по оживлённым лицам можно было сразу понять, что день у всех выдался насыщенным.

Эльза сидела с краю, попивая что‑то алое из бокала, а, заметив меня, улыбнулась, совсем не по‑аристократски махнув рукой. Рядом с ней возвышался Виктор, что‑то эмоционально рассказывающий Лизе.

И, судя по жестам, речь снова шла о лошадях, сопливых, слюнявых и голодных.

– Лекс! – Эльза пододвинулась, освободив мне место. – Ты вовремя. Я уж думала, ты совсем потерялся. И на сообщения не отвечаешь…

– Прости, – я сел, положив перед собой лист с расписанием. – Администрация поглотила меня и чуть не перемолола, ошарашив новостями…

Девушка нахмурилась, скосив взгляд на бумагу.

– Это что?..

– Индивидуальное расписание, – ответил я, не скрывая довольной улыбки. – Профессор Коваль предложил мне ассистентство, пока просто попробовать. Плюс педагогические курсы. Плюс освобождение от практической материализации…

За столом повисла не продержавшаяся и пары секунд пауза, после которой все затараторили разом. Но Громова оказалась громче всех:

– Ассистентство? – Лиза подалась вперёд. – На первом курсе⁈ Да ты шутишь!

– Не шучу. Видно, мои скромные таланты оценили не только первокурсники.

– Пф‑ф, «скромные», – фыркнула Эльза без насмешки, но как‑то гордо, что ли. – Я и не сомневалась в том, что ты от меня не отстанешь, – я приподнял бровь, и Эльза вытащила из‑за пазухи листок, который выглядел так, словно его боялись выпустить из рук несколько часов кряду. – Леди Корнель утвердила моё индивидуальное расписание. Так что теперь я официально её ассистент, но со следующей недели.

– Поздравляю, – я улыбнулся, взяв в руку её ладошку и легонько сжав. – Ты это заслужила.

– Вы оба заслужили, – поправила Белль, отсалютовав бокалом. – Но, кажется, не вы одни. Четверо с других потоков, всех забрали на индивидуальные программы. Причём на разных кафедрах. В этом году преподаватели как‑то особенно активно выискивают лучших. Толкают наверх, дают привилегии и ресурсы… мне о таком никто никогда не рассказывал.

Дима, до этого молчавший, отложил вилку.

– Не просто так, – произнёс он тихо. Все взгляды скрестились на нём, и я понял – вот оно, то самое «у нас мало времени». – То, что сейчас началось – это следствие ситуации в Империи. В военных кругах встряска, с «гражданки» выдёргивают тех, кто по каким‑то критериям подходит, и отправляют готовиться. На перспективу, но они явно чего‑то ждут.

– И чего именно? – спросил Виктор, моментально растерявший всю свою ребяческую дурашливость.

– Не знаю, – честно ответил Громов. – Но дядя в последние недели сам не свой, а это что‑то, да значит. Да и слухи… уверяю, скоро они будут повсюду.

Белль отставила бокал в сторону, и подхватила заговорщицким тоном:

– Мой отец тоже чем‑то активно занят с графом Лазарем в последнее время. Я не знаю деталей – он не посвящает, но… – она качнула головой. – В воздухе витает тревога.

Все посмотрели на меня. Я развёл руками:

– Мне детали тоже неизвестны, друзья. В дела рода я в последнее время не лезу совершенно, а Родерик на службе и редко выходит на связь.

За столом повисло задумчивое молчание – каждый переваривал только что услышанное. И радостного, стоило сказать, было мало.

«Возможности – это замечательно, но возможности, которые раздают в такую пору и с неясными целями… Ох и не нравится мне это. Империя к чему‑то готовится. Старшее поколение суетится, держа всё в тайне. Даже в Первой Академии форсировали поиск талантов, если это не совпадение. А в совпадения я не верю – опыт не позволяет».

Я не знал, что именно грядёт. Но я должен быть к этому готов.

И я, и те, кто мне уже стал дорог.

Аудитория, в которой профессор Коваль проводил практические занятия для более слабой группы первого курса, встретила меня тишиной – на удивление, студенты в ожидании преподавателя не шумели, а сидели, закопавшись в тетрадях и планшетах.

Но стоило мне переступить порог, как ровные ряды юношей и девушек встрепенулись живой волной, что, впрочем, всё равно привело к затишью – только теперь уже заинтересованно‑напряжённому.

Знакомых лиц среди «отстающих» было не очень много. Гидеон, Лин и Тереза – из числа простолюдинов, и ещё россыпь аристократов, не сумевших блеснуть талантами и угодивших в эту группу.

Что примечательно, студентов тут было значительно больше, чем на лекциях и практикумах для «элитной» группы – классическая во всех мирах схема, хоть у меня и не поворачивался язык назвать «вторым сортом» людей поступивших в лучшую академию страны, но не дотянувших до верхних строчек рейтинга.