– Я ценю твоё предложение, Дима, но пока попридержи коней. Я жду от Кризенфортов либо ответного хода, либо бездействия. Если они ответят – тогда посмотрим. Если нет – тогда конфликт исчерпан… на первое время, по крайней мере.

Громов в ответ чуть расслабился и пожал плечами. Видно было, помогать он собирался всерьёз, а не для того, чтобы создать видимость.

– Как знаешь. Но не пытайся всё вывезти сам, Лекс. С твоими связями, – Его Высочество ли, Безопасники ли, – можно спокойно урезонить неприятелей на время учёбы. Не трать на них своё время, у нас его и так немного.

– Я предпочитаю решать свои проблемы самостоятельно, – ответил я по сути так же, как и Александру вчера. – И что ты имеешь в виду под «времени немного»?

Дима открыл было рот, но мы заметили, как Роксана и Белль двинулись в нашем направлении, сдав бланки, и парень замолчал:

– Потом, за ужином. Когда все соберёмся…

А девушки тем временем всё ещё обменивались едкими фразочками – теперь о том, кто быстрее разберётся с часами и получит право на что‑то там. Вникать я не стал.

– О, – протянула Роксана насмешливо‑иронически, отцепившись, наконец, от Сориар, – король решил понаблюдать за своими владениями? И как вам ваши подданные, господин Лазарь?

Я поднял на неё взгляд, выдержав паузу и демонстративно вздохнув.

– До короля мне далеко, леди Изерелли. Да и в случае чего я предпочту какую‑нибудь тихую должность при дворе. А править – удел тех, кому больше нечем заняться… или кого заставляет долг.

Метафора была предельно прозрачной. Никаких королей, никаких дворов – все понимали. о чём идёт речь. Роксана прищурилась, а её улыбка стала холоднее.

– Ты с годами сильно изменился, Лександр, – произнесла она задумчиво. – Стал подозрительно спокойным. Если честно, я ожидала совсем другого.

– Например? – я вздел бровь.

– Больше эмоций, эксцентричности, амбиций… – она пожала плечиками. – Ты ведь в детстве был совсем иным.

– С той поры минуло немало времени. Многое произошло. Люди, леди Изерелли, меняются и от меньшего…

Она хотела ответить что‑то ещё, но в этот момент Дима хлопнул ладонями по коленям и решительно поднялся.

– С вами, конечно, хорошо, – произнёс он, выцепив взглядом Белль, – но дела сами себя не сделают. А у меня их ещё дел. Лекс, ты со мной?

Я кивнул, мысленно усмехнувшись, и встал с кресла.

– Да, мне тоже пора. Кое‑какие планы на вечер…

Роксана поджала губы и проводила нас взглядом, но ничего не сказала. Только фыркнула, когда Сориар одарила её особенно выразительным взглядом: это было что‑то, мужчинами в принципе не читаемое.

В коридоре мы с Димой договорились пересечься за ужином, после чего разошлись – он с Белль в одну сторону, а я – в другую.

Но на полпути меня настигло уведомление от администрации Академии:

«Студент Лександр Лазарь, просим вас зайти в кабинет триста двенадцать центрального‑южного крыла в промежуток от шестнадцати до двадцати часов» .

Отправитель автоматически определился как «Администрация», без фамилий или фотографий. И само уведомление шло как «Особое».

«Всё указывает на то, что игнорировать приглашение не стоит. Проблемно. Но я очень надеюсь, что это не выговор за использование академического катализатора не по назначению. К слову…», – я покосился на катализатор, который формально считался бытовым, но, тем не менее, позволил воспроизводить атакующие техники не только лишь мне, и не ценой извращений. – «А это устройство, получается, не так уж и отвратительно. И почему я заметил это только сейчас?».

Хмыкнув, я бросил взгляд на часы. Время – без двадцати пять. Время ещё есть, но если отложу на потом, то, во‑первых, те, кто меня вызвал, могут проявить недовольство, а во‑вторых – я не смогу нормально поужинать.

– Ну, не долго я радовался «окну» без важных дел, – пробормотал я себе под нос, убрав телефон в карман и двинувшись по переплетению почти пустых в воскресный день лестниц.

Несмотря на начавшуюся деятельность клубов, основная масса студентов всё равно предпочитала в такие дни отдыхать.

Так или иначе, но к искомому кабинету я прибыл спустя десять минут. Отметил про себя, что тут табличка бронзовая, в отличие от обычных кабинетов, постучал и, дождавшись пригласительного «Войдите!», открыл дверь и переступил порог.

Внутри меня ждали трое человек из профессорского состава, из которых знакомы мне были только двое.

Первый – профессор Коваль, в помещении избавившийся от шляпы‑котелка, сидел во главе стола. Слева от него расположилась профессор Мора – прямая, как жердь, и с лицом, выражающим что‑то среднее между усталостью и недовольством.

Ну а справа сидел незнакомый мне преподаватель – сухой, подтянутый мужчина в строгом костюме и со внимательными серыми глазами.

– Господин Лазарь, – Мора кивнула на свободный стул напротив. – Присаживайтесь. В свете последних событий сразу предупреждаю: это не выговор и не дисциплинарное взыскание. Можете расслабиться и не сканировать так кабинет взглядом.

«Расслабиться? Нет уж, больно внушительный собрался состав».

– Профессор Коваль, профессор Мора, – я по очереди кивнул обоим, подойдя к стулу. Перевёл взгляд на третьего. – С вами, прошу прощения, не имел чести быть знакомым…

– Профессор Лидали, – представился мужчина. – Кафедра педагогики. Рад знакомству.

– Взаимно, – машинально отозвался я, чувствуя, как внутри зашевелилось любопытство. О кафедре педагогики при Первой Академии я до сих пор и не слышал даже.

Коваль, сложив руки перед собой на столе, взял слово первым.

– Господин Лазарь, после вашего выступления на фестивале я принял решение, которое, надеюсь, вы сочтёте приемлемым для себя. Я хочу предложить вам должность ассистента на некоторых моих практических занятиях, потому как вы показали не только выдающиеся навыки в материализации, но и способность доходчиво объяснять материал. А это, поверьте моему опыту, редкость.

Он замолчал, ожидая моей реакции. Я не стал задавать встречные вопросы – просто кивнул, дав понять, что я готов слушать дальше.

– Взамен, после небольшого экзамена, который в вашем случае будет носить сугубо формальный характер, я готов освободить вас от обязательного посещения лекций и практических занятий по моему предмету. Нет никакого смысла держать вас среди тех, кто только осваивает базу. Вы её уже переросли.

– Почту за честь, профессор, – без колебаний согласился я. – Если мой уровень и правила академии действительно это позволяют…

– Ваш уровень – позволяет, – сказала как отрезала Мора. – Не скромничайте. Вы, господин Лазарь, в практическом аспекте материализации не уступите и выпускникам. Но с теорией у вас, уж простите за прямоту, беда. Именно поэтому мы здесь втроём, а не вдвоём.

Я уловил суть, и перевёл взгляд на Лидали. Тот подался вперёд, сцепив руки в замок перед собой.

– Видите ли, господин Лазарь, – начал он тихим, размеренным, но чётким голосом, – в Первой Академии, как и в других ведущих учебных заведениях Империи, имеет место механизм подготовки наставников высокого класса. Я говорю не о тех, кто просто читает лекции – с этим справится любой компетентный специалист. Я говорю о тех, кто способен воспитывать новые поколения операторов эрикс‑искусств. Передавать не только знания, но и подход, метод, философию, если хотите.

– Хороших собак разбирают щенками, – вставила своё веское слово Мора. – Не в обиду вам, Лазарь. Просто констатация факта. Подходящих по происхождению, характеру, навыкам и знаниям студентов присматривают с первых же курсов. Наставники в академиях по всей Империи не из ниоткуда берутся.

– По этому поводу у меня есть один вопрос, – начал я осторожно, стараясь не особо демонстрировать свой энтузиазм. – Передача философии, как вы, профессор Лидали, выразились, требует от преподавателя… соответствия, так скажем. Вам ведь известно о моём прошлом?

Мора усмехнулась:

– Известно, господин Лазарь. И у вас явно были свои причины оставаться в тени до поры. Сейчас же, – она неопределённо качнула головой, – всё указывает на то, что вы – перспективный кандидат. В процессе обучения это или будет подтверждено, или опровергнуто. А «прошлое» пусть останется в прошлом.