Наследник престола сам озвучил то, что можно было оставить за сухими формулировками, намёками, двусмысленностями и секретностью. Я понимал, зачем: это была попытка вернуть хотя бы часть моего ему доверия. Не пустые извинения, а правда и тайна.

«С кем‑то другим это, возможно, могло бы и сработать».

– Тогда тем более странно, что меня решили оставить в стороне, – сказал я уже спокойнее. – Слепота могла стать фатальной и для меня, и для окружающих. И я бы хотел, чтобы в будущем меня рассматривали не как неприятную помеху или мальчика со слишком большой дубинкой, а как того, кого можно хотя бы уведомить о существовании угрозы. Без имён и деталей, но я должен знать, что происходит вокруг. Хотя бы для того, чтобы вновь не испортить вам операцию. Это возможно, господин Корвин?

– Это разумное требование, – вместо офицера ответил Александр, не упускающий ни одной возможности продемонстрировать своё расположение. – Если выражаться грубо, то человек таких способностей может как оказать неоценимую помощь, так и перечеркнуть все труды сотен оперативников, просто проредив очередную группу наших недругов, имевших неосторожность попасться нам на глаза…

– Я не настолько кровожаден, – я хмыкнул, глядя то на принца, то на Марха, который занимался ровно тем же самым. По лицу Александра он пытался понять, насколько далеко тот готов зайти, по моему – не вылезет ли ему недавнее прощупывание моего характера боком, а по лицам подчинённых – что они сами об этом думают.

Что, с учётом их выучки, было сродни попытке изучать высшую математику по трещинам на штукатурке.

– Только в ограниченном виде. С формулировками, не вредящими текущим операциям. И с обязательством следовать инструкциям, если потребуется, – мужчина сдался спустя несколько секунд, когда прямой взгляд Его Высочества не оставил ему иного выбора.

– Меня устраивает, – я кивнул, оценив щедрость сего предложения.

– Тогда этот вопрос предварительно считаем решённым. Конкретные формулировки и договор на бумаге составим позже, – Северин Марх замолчал на несколько секунд. – Ещё вопросы?

– Что с Терезой? – не самый приоритетный вопрос я озвучил из всё тех же соображений, по которым «вспылил» ранее. Мне нужно было выглядеть в их глазах юношей, для которого эмоции в силу возраста всё ещё являлись ощутимым грузом на весах принятия решений.

Рихт подался вперёд так, словно он только этого и ждал:

– Студентка Инс оставлена в Академии под плотным наблюдением. Формально она продолжает обучение. Её кураторы, если они не успели понять, что их операция провалилась, должны попытаться выйти на связь.

– То есть, – я выдохнул, – она приманка.

– Именно так, – Рихт кивнул. – Риски минимальны, а возможности открываются достаточно широкие.

– А её семья?..

– Взята под наблюдение и защиту, – на этот раз отозвался уже Корвин, решивший разделить ношу с товарищем по несчастью. – Цели те же. Выявление кураторов, наблюдателей и других агентов может помочь накрыть целую ячейку. Но я хочу также отметить, что сотрудничество не сделает Инс невиновной, господин Лазарь.

– Я этого и не просил, – я выдержал взгляд, коим Корвин решил просверлить меня насквозь, не иначе. – Что‑то ещё?

– Этот вопрос собирались поднять немногим позже, потому как ваше здесь присутствие – это внеплановое событие, – начал он, со всем тщанием расставляя акценты. – Нам потребуется ваше содействие. Ничего чрезмерного или сложного. Разговор на повышенных тонах с Яном Кризенфортом, неподалёку от обеденного зала. Обязательно при свидетелях, и достаточно убедительно для того, чтобы потенциальные наблюдатели поверили – попытка стравить ваши семьи принесла результат.

– Всего лишь публичный скандал между Лазарями и Кризенфортами, – я хмыкнул, цокнув языком. – Какая неслыханная жертва с моей стороны. Но я солгу, если скажу, что сделаю это без определённой толики удовольствия.

– Мы рассчитывали на ваше понимание, – Рихт впервые за всё совещание почти улыбнулся – натянуто и фальшиво, но тем не менее.

– С пониманием сегодня у меня проблемы, господин Рихт, – я помассировал переносицу, вовремя изменив движение с попытки поправить несуществующие очки. – Но конкретно это я сделать смогу так, что комар носа не подточит. Даже если сам Кризенфорт будет не в курсе.

– Господин Ян будет проинформирован, во избежание чрезмерно масштабного скандала, – вставил своё слово Корвин, явно памятуя о нашей с Яном дуэли. – Для согласования деталей вам предоставят защищённый канал в сети академии.

– Хорошо, – окромя согласия мне и сказать было больше нечего. Впрочем… – У меня будет ещё одна просьба.

Марх, на которого я устремил взгляд, приподнял бровь.

– У меня есть младшие сёстры. И если к лояльности моей семьи у вас нет вопросов, предупредите отца. Если они находятся там, где небезопасно или может стать небезопасно в скором времени, пусть он выведет их из‑под удара.

«Я даже не вспомню точно, кто из них где сейчас учится, но это явно не маленькие города. Скорее даже наоборот. Так что перестраховка лишней не будет».

– К лояльности вашего рода, господин Лазарь, вопросов нет, – произнёс Северин Марх после короткой паузы. – Но, насколько мне известно, активность противника замечена в городах, в которых у Лазарей нет ни резиденций, ни дел, ни ваших сестёр. Я обязуюсь передать сообщение вашему отцу, но оснований для срочной эвакуации членов вашей семьи Имперская Безопасность сейчас не видит.

– Это радует, – я улыбнулся одними лишь уголками губ. – А список потенциально опасных городов держится в секрете, или?..

– Отнюдь, – Марх качнул головой. – Такую информацию скрыть невозможно, и эти сведения фигурируют в отчётах. Наименований не столь много…

Он по памяти перечислил три города, названия которых мне ровным счётом ни о чём не говорили. А вот четвёртое – напротив, заставило меня внутренне напрячься.

Штайнбах.