Следователь ответил не сразу, то ли поразившись моей наглости, то ли призадумавшись – сложно было сказать по его собранному, не пропускающему эмоции лицу.

– Вы правы лишь отчасти, – наконец бросил он. – Его Высочество действительно высоко оценивает ваши способности и потенциал. Но моё предложение продиктовано не только и не столько этим. Наши аналитики изучили весь доступный материал, Лександр. Ваши действия в поезде и в лесу, выступление на экзамене, нюансы взаимодействия с низшим сословием и аристократией, участие в инциденте с попыткой похищения леди Озмунд, ваша хладнокровная и разумная реакция на вчерашнее письмо – всё это вызывает уважение, господин Лазарь. И желание сделать так, чтобы ваши таланты послужили Империи уже сейчас.

– И что конкретно вам нужно, господин Корвин? – я подался вперёд. – Совместная работа – очень… пространное определение. Как и «информирование о планах». Мне больше по душе, когда условия договора просты, понятны и однозначны…

Корвин неожиданно усмехнулся:

– Такого в нашем деле не бывает, Лександр. Но я попробую быть предельно конкретным.

Корвин развернул ту самую папку «лицом» ко мне, пододвинув её к краю стола.

– Выгоды для вас я уже озвучил, и там всё предельно понятно, смею надеяться. Посему, перейдём к тому, что ожидает получить от вас Управление, – мужчина сцепил руки в замок перед собой. – Первое. Вы обязуетесь регулярно, без принуждения и по собственной инициативе сообщать мне или моим людям о… «странностях», как бы обобщённо это ни звучало. Вы сейчас – объект интереса многих, Лександр, и вокруг вас постоянно находится значительное число аристократов. К вам могут обращаться как за помощью, сотрудничеством и дружбой, так и с попытками выведать информацию, закрытую для широких масс, прямо или опосредованно. Вам будет намного проще заметить неладное, чем любой квалификации наблюдателям. Хотя бы в силу того, что мы не в силах приставить по соглядатаю к каждому студенту академии.

– Это допустимо, – можно было и не говорить о том, что я в любом случае проинформировал бы Имперскую Безопасность, если бы кто‑то из студентов вызвал бы у меня такие подозрения.

– Прекрасно. Теперь второе. Ваш ближний круг, – я чуть нахмурился. – Я не прошу отчитываться о каждом их шаге, но вы и сами заинтересованы в обеспечении безопасности своих товарищей. Посему, нелишним будет передать им контакты доверенных людей в Управлении, а также сообщать мне или моим заместителям обо всех подозрительных брожениях в их отношении. Связь, хочу заметить, в скором времени в черте Академии восстановят вновь…

– Это прекрасные новости, – искренне признался я, поняв, кажется, почему мне всё‑таки вручили коммуникатор. – А третье?

– Третье – леди Изерелли, – Корвин выдержал небольшую паузу. – Её интерес к вам выглядит личным, но я не склонен доверять совпадениям. Скажите, Лександр, вы ей доверяете?

«Проклятье!» – вот и всё, что смог выдать мой мозг в эти краткие секунды.

– Я не могу ответить однозначно, господин Корвин, – медленно ответил я, перебирая в голове множество вариантов, которые позволили бы мне выйти из ситуации и не расписаться в собственной «амнезии». – Мы встречались в далёком детстве. С её слов – успели подружиться… но я этого не помню. Слишком давно это было.

– Не помните, – повторил Корвин, неоднозначно качнув головой. – Это любопытно.

– Вы знакомы с моим досье, господин Корвин, и, полагаю, не станете спорить с тем, что последние годы моей жизни не располагали к сохранению особо тёплых воспоминаний о детстве, – и вновь я сослался на образ жизни «прошлого себя», уповая на то, что такое обстоятельство не подведёт и в этот раз. – Я не говорю уже о прошедших с момента нашего знакомства годах.

– Что ж… – заговорил Корвин спустя полминуты. – У нас нет оснований считать, что леди Изерелли – враг, но её к вам интерес, Лександр, вспыхнул очень уж своевременно. По этой причине я отдельно попрошу вас соблюдать умеренную осторожность.

– Это само собой разумеется, господин Корвин, – согласился я незамедлительно, потому как думать насчёт этого пункта не было смысла. – Что‑то ещё?

– Пока – всё, Лександр. Если вы согласны с озвученными условиями, то я предлагаю зафиксировать нашу договорённость. Не на бумаге – это было бы излишне. Достаточно вашего слова… и моего, конечно же.

– Вы так доверяете моему слову, господин Корвин?

«Потому что я вашему доверяю постольку‑поскольку, знаете ли» – промелькнула едкая мыслишка перед тем, как я продолжил:

– Я склонен считать, что для обоюдного спокойствия разумно было бы зафиксировать договорённость на бумаге, даже если де‑факто это ни на что не повлияет…

Корвин посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, прежде чем сдержанно кивнуть, выдвинуть ящик стола и достать тонкую стопку девственно‑чистых листов плотной бумаги.

– Пункты, которые мы обсудили, я изложу кратко, – произнёс он, споро и уверенно выводя слово за словом и строку за строкой. – Никакой двусмысленности и точные формулировки. Впрочем, между строк всё ещё остаются нюансы, посвящать которые документу не имеет смысла – слишком расплывчаты и двояки формулировки. Вас устроит такой вариант?

Лист лёг передо мной, и я пробежался взглядом по лаконичному тексту, закрепляющему в большей степени обязательства Имперской Безопасности, нежели мои собственные. Было ли это проявлением доверия? Отнюдь. Просто Корвин, как и всякий разумный человек в Империи, уповал на моё благоразумие.

«Потому как юлить и не соблюдать договорённости со столь влиятельной организацией – это кретинизм. Но предложение сулит слишком много выгод, чтобы от него отказываться. О том, что говорить „нет“ в таких случаях в принципе не принято, и такое количество ответных любезностей предлагают не каждому».

– Более чем, господин Корвин, – я поставил подпись на обоих листах «документа», после чего принял из рук мужчины папку для бумаг и убрал в неё свою копию. – Мы закончили?

– Практически, – Корвин поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен. Я последовал его примеру, внутри уже ожидая того самого «но» или попытки заброса удочки, если хотите. Интуиция меня не подвела и в этот раз. – Последнее, Лександр. Если по ходу вашего с Его Высочеством расследования всплывёт что‑то, что покажется вам важным… я был бы признателен, если бы вы, в рамках нашего соглашения, дали мне об этом знать. К сожалению, Его Высочество считает необходимым сообщать нам не обо всём… порой просто в силу того, что один человек не способен воспринять такой объём информации разом.

Я приподнял бровь, про себя отметив, что, похоже, не всё спокойно в королевстве Датском, и Имперская Безопасность работает с Александром не столь плотно, как ей бы того хотелось.

– Если это не будет противоречить моим обязательствам перед Его Высочеством, господин Корвин, – спокойно ответил я, бросив демонстративный взгляд на дверь.

– Разумеется, Лександр. О большем я и не прошу, – губы мужчины тронула едва заметная усмешка, и на этом наш разговор действительно завершился.

Я вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, и только тут, в коридоре, позволил себе выдохнуть. Вайс, ожидавший неподалёку, шагнул ко мне в ту же секунду:

– В академию, господин Лазарь?

– В академию.

В конечном счёте, на сегодня из железно запланированного оставалось ещё совещание с Александром и его ближним кругом…

Экипаж высадил меня у ворот академии, когда браслет уже бодро рапортовал о близости пятого часа пополудни.

Ранний вечер последнего месяца лета визуально практически не давал о себе знать, чего нельзя было сказать о состоянии моей бренной тушки: каждый новый виток событий этого затянувшегося дня требовал собирать в кулак всё больше и больше сил, обильно черпая из неприкосновенного резерва…

«Который у этого тела и так весьма скромный. Спросить бы у старого Лександра, почему он, имея столько средств и возможностей, ограничил свой досуг алкоголем и доступными женщинами. Определённо, выходцам с низов никогда не понять тех, кто с рождения имел всё…» – вздохнул я, миновав пропускной пункт у ворот академии.