Дежурный гвардеец пропустил меня без лишних вопросов, а спустя минуту я уже вышел на неприятно опустевшую центральную аллею.

В голове зацикленным хороводом кружились события этого дня: я проснулся в чужой комнате, толком не отдохнув, успел заключить союз с принцем, предупредить друзей, ненароком форсировать отношения с Эльзой, выдержать «столкновение» с призраком не моего детства и, как вишенка на торте, заключить соглашение с Имперской Безопасностью.

«Хотя… нет, это ещё не вишенка. Вишенка меня ожидает вечером, если не повезёт, и на собрании будет поднята очередная неприятная тема» – подытожил я, шагая по мощёной серо‑белым булыжником аллее.

Парк, который и так был отчасти перекрыт, сейчас заметно опустел: студенты, лишённые привычных укромных мест среди кустов и деревьев, здесь попросту не задерживались, разбредаясь по общежитиям или общественным местам. Какое‑то шевеление создавали посты охраны и патрульные группы, но подсознательно даже я начинал рассматривать чёрно‑серые или парадные гвардейские мундиры как что‑то обыденное.

И это, стоило признать, в стенах учебного заведения для молодёжи было просто отвратительно, потому как дети во все времена до поры считались чем‑то неприкосновенным.

А как только эту границу переступала одна из сторон любого конфликта, можно было смело объявлять о том, что всё или закончится быстро и кроваво, или вот‑вот покатится в тартарары.

Друзей я нашёл на площади перед главным входом в центральное крыло – они организовали себе комфортное место в тени раскидистых деревьев, материализовав комфортабельные лавочки и столики.

Эльза заметила меня первой, но бурно реагировать не стала – лишь повернулась, дожидаясь, пока я подойду ближе. Попутно отметил отсутствие Белль: видимо, она всё‑таки решила заняться клубом немедленно, не откладывая это дело в долгий ящик.

Оставалось лишь надеяться на то, что Корвин уже подсуетился, и бюрократы не будут совать нам палки в колёса.

– Явился, – констатировала Лиза, едва мы с Эльзой опустились на лавочку. – Живой?

– Более‑менее, – я размял шею, откинувшись на спинку лавки. Вздохнул. – Я что‑нибудь пропустил?

– Бланки приняли, – отрапортовал Дима, опустив планшет. – Твои тоже. Есть подозрение, что наше расписание частично уткнулось в занятые ячейки, но нас всё равно пропустили…

– Вполне очевидно, почему, – бросила Эльза тихо, скинув туфли, забравшись на лавочку с ногами и оперевшись спиной на моё плечо. Я поднял руку, и спустя секунду приобнял её, приняв тот факт, что как‑то скрываться уже не имеет ни малейшего смысла. – Белль забрала на себя все вопросы, касающиеся вашего кружка. Просила передать, чтобы ты не торопился влезать в процесс, где, цитируя, «у неё всё отлажено»…

Я хмыкнул:

– Боюсь, я уже влез… в хорошем смысле. Белль оценит, – в этом я не сомневался, полагая, что уж спецслужбы‑то смогут подсобить ей элегантно и без объявления о лояльном отношении ИБ к нашему «кружку по интересам».

– То‑то ты выглядишь так, словно тебя сначала допросили, потом разобрали на части, допросили снова, а собрать забыли, – заметила Лиза, всё это время разглядывающая меня с отчётливо читающимся во взгляде интересом.

– Главное, что неприкаянных частей нигде не болтается, – по‑доброму усмехнулся Виктор, лениво покачивая ногой. Он, казалось, чувствовал себя тут вполне вольготно, и плевать ему было и на охрану, и на других студентов, для которых наша компания представляла особый, продиктованный жаждой информации интерес.

А Эльза тем временем спохватилась о чём‑то, отпрянула и достала из сумки вкусно пахнущий бумажный свёрток, незамедлительно вручив его мне:

– Ешь. С тем, сколько тебе приходится решать вопросов на единицу времени, Лекс, нужно очень внимательно следить за твоим режимом питания…

Я развернул свёрток, в котором обнаружились пирожки. Достаточно свежие, чтобы не быть остатками недавнего богатства.

– Спасибо, Эльза. Очень предусмотрительно и мило, – ответил я искренне, незамедлительно вооружившись самым румяным пирожком. Не то, чтобы мне очень хотелось есть, но, во‑первых, неясно, удастся ли спокойно поужинать, а во‑вторых мне банально не хотелось огорчать Эльзу.

«Тем более, что этому телу недостаёт крепости. А в таком деле пирожком больше, пирожком меньше… главное решить вопрос с тренировками, когда появится возможность» – подумал я, мельком бросив взгляд на руку.

Ожог к нынешнему моменту меня уже почти не беспокоил, а последствия регулярных и основательных запоев прежнего Лександра Лазаря полностью сошли на нет: метаболизм молодого организма делал для восстановления всё возможное.

К моменту, когда тактический пирожковый резерв уже пал смертью храбрых, Дмитрий успел углубиться в тему расписаний и наконец‑то её закрыть, сообщив нам всем обо всём том, что вообще могло оказаться важным: преподаватели, маршруты, кабинеты.

Ну а теперь, судя по изменившейся атмосфере в этом закутке площади, Громов намеревался получить другие, не менее важные в моменте ответы.

– Насколько всё плохо, Лекс? – спросил он, подавшись с лавочки вперёд и оперевшись локтями о колени так, чтобы, обернувшись, встретиться со мной взглядами. – Или наоборот?

Виктор, лениво раскачивающий ногой, замер, обратившись в слух. Лиза перестала улыбаться, а Мариэлла отложила в сторону планшет, в котором до этого момента что‑то активно печатала. Эльза чуть сильнее прижалась ко мне спиной, но промолчала.

Я вздохнул, собираясь с мыслями. Рассказывать всё от и до я, конечно, не собирался, но и отмалчиваться было бы неправильно.

– Не так плохо, как могло бы быть, – я отряхнул руки от крошек, скомкав промасленную бумагу. Получившийся шарик полетел в ближайшую урну. – Наш с Белль кружок Имперская Безопасность закрывать не собирается, чинить препятствия – тоже. Вдобавок мне пообещали ещё один канал связи с ними на тот случай, если кто‑то из нас заметит что‑то подозрительное. И да, у вас выход на этот канал тоже будет, потому как связь внутри Академии собираются восстановить уже совсем скоро…

– То есть они решили не мешать вашей инициативе, между прочим, обоснованно опасной в своей практической части, – резюмировал Дима, нахмурившись. – Это необычно. Белль предполагала, что если Имперская Безопасность обратит внимание на ваш «кружок», то его запретят в течение считанных часов.

– Банально потому, – начала Мариэлла, понимающе улыбнувшись, – что бесконтрольная практика неосвоенных или плохо освоенных техник может привести к трагедии. Но так как речь идёт о… – она на мгновение сбилась, – о простолюдинах, то, я полагаю, нежелание конфликтовать сразу с двумя графскими фамилиями оказалось сильнее доводов разума…

– Вы говорите так, словно под нашим присмотром студенты неблагородного происхождения собирают бомбы, а не осваивают то, чему аристократов учат лет так с двенадцати, – хмыкнул я, порядком приукрасив действительность.

Потому что если бы каждого знатного подростка обучали хотя бы половине того, что уже дал ученикам я, то сейчас по площади не сновали бы неприкаянные души, для которых создать функциональную скамейку, не пыжась от натуги ради её поддержания, было чем‑то не особо достижимым.

– Так уж и с двенадцати, – Эльза едва удержалась от того, чтобы фыркнуть. – Но, Лекс, если ты проецируешь свой опыт, то это, пожалуй, многое объясняет. Выжить с таким репертуаром с малых лет непросто, но риск ведь мог принести пропорциональный результат?..

– Ты это про контроль и дурь, которую из Лекса можно вёдрами черпать? – Элизабет широко усмехнулась, скрестив руки на груди и внимательно на меня посмотрев. – Я до сих пор не могу поверить в то, что ты, – она кивнула на меня, – Лекс, способен… ну, на то, на что способен…

«Возможность хотя бы отчасти обосновать свои возможности сама пришла ко мне в руки, но вот пользоваться ли ею? Вот, в чём вопрос…».

– Именно, – тем временем подхватила рыжеволосая аристократка, запрокинув голову и найдя мои глаза взглядом. – Лекс, тебя правда натаскивали по таким сложным практическим упражнениям с подросткового возраста? Это же жуть как опасно…