– Всё было бы намного проще, будь комендантский час несколько более комендантским, – Константин поморщился. – А у нас получается так, что добрая половина студентов свободно шатается по общежитиям до утра, «потому что не запрещено». И к каждому надзирателя не поставишь, по массе причин.

– При этом комната студентки Фольт находилась, вероятно, в общем доступе, – подхватила Катарина, озвучивая то, что каждый из нас прочёл не по одному разу. – Общая дверь блока «наверное» была заперта, а вот её личная комната – нет. Типично плебейское стремление доверять ближнему своему теперь значительно всё усложняет. Это попросту пугающая неосторожность для особы, связанной с вами, – продолжила она. – И я не вкладываю в этот тезис ничего дурного. Просто факт остаётся фактом: у вас есть недоброжелатели, ваша прежняя репутация оставляла желать лучшего, а нынешняя привлекает очень много внимания. Любой, кто находится подле вас, должен понимать, что может стать мишенью.

– Это поразительно беспечно, – Виктория покачала головой, выразив тем самым солидарность со словами «строгой леди».

Я же мысленно поморщился, но внешне остался совершенно невозмутимым:

– Вы правы, – я кивнул, на периферии сознания отметив, что обе девушки удивились. Очевидно, что они ожидали какого‑то отпора, намереваясь, возможно, через незначительный конфликт узнать обо мне чуть больше. Но, как говаривал один мой наставник – «не судьба». – И правы всецело. Но с её беспечностью, я полагаю, покончено – после такого она, как и любой другой адекватный человек, разве что колючей проволокой двери обтягивать не будет, покидая комнату. Поэтому нас должна интересовать не беспечность простолюдинки, а те, кто мог этой беспечностью воспользоваться.

– Разумно, – тихо произнесла Катарина спустя несколько секунд.

– И всё же, это – былое, – вставил Александр, моментально приковав к себе внимание. – Комната студентки Фольт уже проверена. Как и комната Лександра, да и многих других студентов, поведение которых вызвало хотя бы малейшие вопросы. Новых зацепок нам это не дало. Кто проник в комнаты, как – неизвестно. Но для того, чтобы это не повторилось, в женском общежитии будет размещён «компромиссный» контингент женщин‑армейцев. Расширенные патрульные группы, дополнительные постовые, досмотры, внутренний контроль…

– Из‑за меня? – резко спросила Виктория, лицо которой приобрело выражение оскорблённой невинности.

– Не только, – уклончиво ответил Александр. – Девушки сейчас – самые уязвимые цели в Академии, а враг уже продемонстрировал готовность использовать любые возможности навредить Империи. И даже если сейчас угроза направлена лишь на людей из окружения Лександра, то женское общежитие всё равно остаётся одним из основных направлений, требующих защиты.

– Я поддерживаю, – Константин откинулся на спинку стула. – Решение это запоздалое, но необходимое. Общежития студентов в принципе защищены из расчёта на нарушение дисциплины, а не для противодействия диверсантам.

– Недовольные будут, – тихо вторила «коллеге» Катарина, – но меньше, чем если на территории Академии погибнет кто‑нибудь ещё.

Я поджал губы, размышляя. Всё это выглядело целесообразно и логично. Мало охраны – ввести больше охраны. Аристократки возмущаются и не хотят находиться вблизи «боевитых мужланов»? Привлечь женщин‑военных. Но вот обстоятельства…

– Поспешное привлечение дополнительных сил закрывает одну дыру, но открывает другую, – я поймал взгляд принца. – Чем больше людей в спешке доставляется в академию, тем выше шанс, что вместе с ними войдёт тот, кого мы сами потом будем искать, Александр.

Константин нахмурился:

– Контингент проверен. Это военные с солидным послужным списком…

– Лидали тоже когда‑то проверяли, допустив учить цвет Империи, – заметил я. – И речь даже не о том, что среди женщин‑армейцев обязательно окажется предатель. Речь о почерке. Лидали получил информацию не потому, что был выдающимся мастером проникновения и шпионажа. Он нашёл уязвимость в человеке. В женщине, если конкретнее говорить. Но если Лидали лишь исполнитель, а не автор метода, то подобный ход может повториться. В другой обёртке, конечно, но тем не менее.

Напряжённая тишина провисела с десяток секунд. Все обдумывали мною сказанное, и становились тем мрачнее, чем дальше заходили эти размышления.

– Я передам эти сведения Имперской Безопасности, – наконец сказал Александр, шумно выдохнув. – И проконтролирую, чтобы их взяли в работу. Танцевать на одних и тех же граблях для людей нашего положения – моветон.

– К слову, – я чуть наклонил голову, – как продвигается работа с Лидали? Я, конечно, строю предположения… но почти вслепую, потому что о многом просто не знаю.

– Там всё плохо, Лександр, – вместо Его Высочества ответил Константин. – До поры он говорил, но быстро перестал отвечать по существу. Сейчас повторяет одно и то же. Одни и те же фразы, одни и те же объяснения, одни и те же бессвязные оправдания. Врачи бодаются с дознавателями, дознаватели – с врачами, но результата нет.

– Действительно плохо, – согласно кивнул я. – Но хоть что‑то же от него удалось узнать? Хотя бы о том, есть ли над ним координатор, и насколько глубоко он контролировал внедрение?..

– Саша, – вдруг подала голос Виктория тоном, заставившим всех нас синхронно обернуться. – Мы взяли в качестве основной версии студента и студентку. Или сотрудника и сотрудницу, диверсанта и диверсантку. Двух людей, потому что нужно было попасть и в мужское, и в женское общежитие. При условии, что это не профессионал экстра‑класса, конечно… Но что, если это одна и та же леди?

Я приподнял бровь, и то же самое сделал Александр. Только он ещё и подался вперёд прежде, чем Виктория продолжила:

– Девушек в мужское общежитие ведь пропускают. Не ночью, разумеется, но в коридоры к кому‑то из знакомых, с запиской, просьбой, под предлогом разговора, просто за красивые глазки. Так исторически сложилось. Ну а в женском общежитии любая студентка в принципе не вызовет подозрений, потому что все девушки там и живут.

Пауза вышла достаточно длинной для того, чтобы я успел в мыслях признать ценность сделанного брюнеткой вывода. Мы все тут подсознательно приняли за константу тот факт, что в мужском общежитии – только парни, а в женском – только девушки.

Но ведь в реальности это было не так, и комендант мужского общежития спокойно пропускал внутрь девушек.

– Девушек, замеченных в мужском общежитии за последние двое суток, выявить будет значительно проще, – Катарина моментально вооружилась стопкой списков. – Все входящие и выходящие в любом случае проходили мимо постовых. И если юноши там живут, и спросить с них нечего, то девушки… у каждой должна быть веская причина туда наведаться. И объёмы материала для проработки будут не столь велики.

Александр выслушал помощницу, после чего поднялся:

– На этом и остановимся.

– Но, – Виктория резко повернулась к нему.

– Именно поэтому и остановимся, Вика, – мягко, но твёрдо перебил родственницу он. – Имперская Безопасность должна узнать об этой версии как можно быстрее. Доверимся профессионалам в том, что касается реализации задуманного. Своё дело мы уже сделали – взглянули на проблему под иным углом.

Виктория поджала губы, но не стала возражать. Лишь сложила руки под грудью, да вздёрнула носик, демонстративно отвернувшись.

– И я благодарю всех здесь собравшихся, – продолжил принц, собирая документы в неровные стопки. – Наш мозговой штурм принёс неожиданный результат. Катарина, неофициально и без лишнего шума составь список девушек, замеченных в мужском крыле. После передадим ИБ, для сравнения. Константин, с тебя – неофициально опросить знакомых, по той же теме. Виктория…

– Я не маленькая девочка, которую нужно запереть в комнате, – холодно произнесла брюнетка, заметив во взгляде Александра что‑то, что ей категорически не понравилось.

Принц едва заметно задержался с ответом:

– Я хотел попросить тебя вспомнить всех, кто за последние дни неожиданно начал проявлять к тебе чрезмерный интерес, – спокойно ответил он. – Это важно.