Скучая по горной прохладе, она всё же пыталась прожить этот день сполна. Тем более что Агнесс была настроена приободрить её. Однако у Рэйны не получалось проникнуться её настроем и витающим в воздухе весельем.

На прошлой неделе все в доме выдохнули, когда господин Дэшер вернулся из северной провинции после того, как успел затеряться там без связи. Но вернулся он почти ни с чем: с обрывочными сведениями от сомнительных людей, торгующих слухами на чёрном рынке, о том, как бесследно исчезают редкие вещи. Ничего, за что можно было бы ухватиться. И потому Рэйна больше не ждала, что поиски артефакта могут к чему-то привести. И решила просто прожить последние дни свободы.

Агнесс снова затащила её в толпу. Они нырнули в смех прохожих и шелест разноцветных лент нарядов, в вихрь лепестков багрянника, сыпавшихся с деревьев лиловым дождём. От этой красоты защипало глаза. Рэйна быстро вытерла их рукавом, чтобы Несс не заметила.

На пересечении улиц они свернули с главной дороги в тесный переулок, увешанный вывесками. Здесь шум стал резче. Торговцы перекрикивали друг друга, между ними протискивались скрипучие телеги с фруктами, тканями и хлебом, а сладкий аромат цветения пробивался сквозь плотный, разгорячённый воздух и оседал на языке липкой горечью.

Рэйна посторонилась, пропуская группу развесёлых девиц в традиционных светлых туниках и накидках с широкими рукавами. Одна из них, смеясь, попыталась накинуть ей на голову венок. Но Рэйна в ужасе отшатнулась, и венок упал прямо к её ногам. Девушка смутилась, пробормотала извинения, и скрылась в толпе.

— Ты чего как дикая? — Агнесс изумлённо поглядела на неё, затем на венок.

— Не трогай! В нём белый пу́танник.

— Но ведь так и должно быть. Его вплетают, чтобы спутаться со своей судьбой. Найти суженного.

— В моих краях такие венки используют иначе, — сказала Рэйна, неловко отводя глаза. — Их надевают на покойниц — путают их души, чтобы те не тревожили живых.

Агнесс фыркнула, не желая придавать значения её суевериям, но венок всё же не тронула и зашагала дальше.

Рэйна последовала за ней, но никак не могла избавиться от неприятного ощущения, сбегающего от затылка к спине холодными мурашками. Она провела рукой по волосам, стараясь стряхнуть его, и нащупала в них белый лепесток. Смяла его быстро и выкинула на мостовую, стараясь не думать о плохом. Ничего не должно случиться. Сам венок ведь она не надевала.

Через пару домов Агнесс завела её в лавку «Шестерни и Чары», пропитанную запахами масла и металла, и сразу поспешила к ящику с пружинками и шестерёнками с тем же азартом, с каким дети бросаются на ярмарке к коробке леденцов. Рэйна оставила её и прошлась меж захламлённых полок — сломанные механизмы лежали тут вперемешку с рабочими деталями и забытыми вещами. Разобраться в этом и отыскать необходимое мог только энигмат или заядлый старьёвщик.

Она вернулась к прилавку. Агнесс уже сняла очки и рассматривала через монокуляр крошечную пружину, медленно вращая её в пальцах. Было что-то успокаивающее в её движениях и в тихом шелесте механизмов вокруг.

И без того уморённая прогулкой, Рэйна с трудом подавила зевок.

— Кто вам только спать не даёт? — не отрываясь от дела, спросила Несс.

— Нам?

— Рикса сказала, Оин тоже бродит по дому как призрак. Я уверена, это всё из-за его жуткой работы на вскрывателя. Как бы он снова не сорвался на теневую.

У Рэйны была своя догадка на сей счёт.

— Думаю, это не из-за работы, — сказала она, покатив по прилавку зубчатую шестерню. — Это я виновата.

Агнесс подняла взгляд. Рэйна уже пожалела, что заговорила.

— Он такой с тех пор, как мы побывали в его доме, — призналась она.

— В его доме?

Несс нахмурилась, и когда смысл дошёл, монокуляр выскользнул, но она успела подхватить его.

— В старом доме, где он не был целых пятнадцать лет? Он бы никогда снова… Сколько раз мы с Дэйзи предлагали ему — он ни в какую. Как тебе удалось уговорить его?

Рэйна сжала шестерню в пальцах.

— Он сам предложил. Мне нужен был гласник, чтобы связаться с отцом. — Она помолчала, подбирая слова. — Надо было отказаться. Ты бы видела его там…

Агнесс долго смотрела на неё, будто сверяла услышанное с чем-то своим.

— Не бери это на себя, — сказала она наконец. — Раз Оин сам решил… значит, пришло время.

Рэйна кивнула, не споря, и тихо добавила:

— Он всё ещё пытается справиться с тем, что случилось.

— Пытается — это верно. Только у него вечно всё выходит наизнанку, — Несс покачала головой, пряча монокуляр в нагрудный карман. — Я не жду, что он полностью оправится. Главное, чтобы не сорвался. Не пойми неправильно — я люблю его. Но веры в него у меня почти не осталось.

Рэйна опустила взгляд, проводя пальцем по зубцам шестерни.

— Он справится, — сказала она негромко, не столько споря, сколько уверяя саму себя.

— Ты мало его знаешь, — мягко заметила Агнесс. — И ты мне тоже не безразлична, поэтому скажу прямо: в его сердце настоящая брешь. Лучше тебе не лезь в неё. Тем более что через пару недель у тебя начнётся совершенно другая, новая жизнь.

Рэйна отвела взгляд. Слова задели не потому, что были резкими, а потому что совпали с тем, о чём она сама старалась не думать.

— Я вовсе не… — начала она, но осеклась — слёзы подступили так резко, что ей не удалось спрятать их.

Агнесс поняла, что опоздала с советом.

Дорога до дома через измученный жарой город, показалась Рэйне бесконечной. Фонтаны не справлялись, выдавая слабый напор. Итиль обмелела, оголив гладкие края камней.

Дом встретил тишиной, но и сюда успела просочиться липкая духота. Рэйна вошла в холл, собираясь подняться в комнату, но передумала и свернула в приёмную. Сил хватило только добрести до дивана и опуститься на него. Обивка скрипнула, а тело сразу налилось тяжестью, будто его тянуло ко дну. В последнее время Рэйна так и ощущала себя: без конца барахтающейся в неспокойной воде — выныривая на мгновения и снова уходя под воду, теряя дыхание.

Приоткрыв глаза, она увидела рядом рубашку Оина, перекинутую через спинку дивана. Рука сама потянулась к ней, скользнула по ткани и притянула ближе. Рэйна вдохнула знакомый запах кожи и крапивного мыла, ощущая, как в груди, вместе со стыдом, расползается тонкая трещина.

— Рэйна…

Щёлк!

Она вздрогнула и резко отпрянула от рубашки. Только потом увидела Тода. Он сидел в кресле неподалёку. Всё это время.

Он сбросил невидимость. Но с его способностью было что-то не так, будто она потеряла баланс и теперь он весь сбивчиво мерцал — то скрываясь из виду, то появляясь вновь.

— Что с тобой? — спросила Рэйна, вскочив на ноги.

— Ты мне скажи, — Тод хмурился, потирая плечо. — Ты только что ударила меня.

— Ч-что? Я не… могла.

Он поднялся, откинув в кресло книгу, которую читал.

— Я невидимый, а не слепой, — в его голосе не было упрёка, только растерянность. — От тебя отскочила зелёная молния. Прямо мне в плечо.

— Зелёная… — Рэйна уставилась на него, не моргая. — Невозможно.

— Разве твой дар не может проснуться?

— Нет.

Она обняла себя за плечи и резко мотнула головой.

— Почему?

— Невозможно. И всё тут!

— Хорошо.

Тод сделал шаг ближе — он ещё мерцал, хоть и не так часто. Рэйна хотела отстраниться, но не успела, и его ладонь, тёплая и уверенная, легла ей на шею.

— Я не хотела тебе навредить…

— Я и не злюсь. Просто хочу разобраться.

— Прости. Не знаю, что это было, — сказала она. — Но это точно не то, о чём ты подумал. Я не… не чувствую шиёсо. Ничего такого.

— Ладно. Тогда что могло спровоцировать его всплеск? Может, оно среагировало на что-то? К примеру… — он подумал мгновение. — К примеру, на Двулуние.

Рэйна отвела взгляд, снова ощутив прикосновение злополучного венка к своим волосам.

— Я не приняла сбор, — сказала она.

— Ты не… что?

В его тёмных глазах проступило беспокойство. Солнечный свет из окна не предавал им тепла, но оно звучало в голосе.