Эйк покончил с посудой, вытер мокрые руки о штаны и стянул со стола газету, ворча, что найдёт фестиваль, куда не пускают «занудных девчонок». Но только он раскрыл её, как наткнулся на что-то более интересное.

— Вот это да! Видали? Тут заметка про Оина!

До того отрешённая, Рэйна подняла голову, подошла к нему и заглянула через плечо.

В колонке на первой странице после нескольких строк, где сообщалось о расторжении помолвки принца Эдентата и принцессы Абелии, была размещена небольшая, но цепляющая заметка, написанная в хвалебном тоне. О том, как Оин Сприт, бывший Теневой и ранее осуждённый за поджог городского амбара, — об этом тоже упоминалось — доблестно отстоял честь принцессы на королевском турнире. Автор с явным удовольствием расписывал нового героя: «смелую небрежность» его образа, «редкую решимость» и «настоящую отвагу», необходимую, чтобы выступить против доблестных дунитовых воинов.

Рэйна пробежалась глазами по строкам. Затем ещё раз — медленнее.

— Тут ни слова о тебе и близнецах.

Эйк, вскинул на неё взгляд. Она пожала плечом, показывая, что её это не слишком заботит.

— Ну и ну… — Агнесс покачала головой, заглянув в газету. — Надо же, как Её Высочество постаралась.

— Думаешь, она? — спросила Рэйна, не отнимая глаз от заметки.

— Ну, конечно. «Светский вестник» — придворная газетёнка. Чтобы кого-то так нахваливали рядом с именем принцессы, нужно не просто везение, а её личное разрешение. — Агнесс вдруг оживилась, увлекаясь собственными мыслями: — Может, ей вздумалось взять Оина под своё покровительство?

— Зачем ей?

— Почему нет? Немного поработает над его репутацией, а там, глядишь предложит какую-нибудь должность. Хоть бы так! Это был бы отличный шанс для него.

— Если только он снова всё не испортит, — добавил Тод.

И поймал быстрый взгляд Рэйны, как мотылька, метнувшегося в точно расставленную ловушку.

До Оина доносились отголоски суеты, принять участие в которой, ему недоставало сил, — то и дело слышались голоса Риксы и Несс, обсуждающих, чего бы ещё такого отнести на террасу, и беготня близнецов, снующих без дела с этажа на этаж. Все, как могли, готовились к пришествию Теневой луны, пока он прятался здесь на чердаке среди паутины и поломанного барахла, разместившись на старой, пыльной софе.

Утром он ушёл на работу, ещё до завтрака, — сбежал, скорее — и день провёл в туманном оцепенении, машинально выполняя все поручения господина Морталума. Прогулка по дому детства истощила, вытряхнула наружу всё, что Оин так старательно прятал от себя, доказав, что нет страшнее чудищ, чем те, что притаились в голове.

Странно. Ещё недавно он не справился бы со всем этим без теневой. Держал бы её наготове, чтобы заткнуть шум в голове. А теперь даже не думал об этом. Да и шума никакого не осталось.

Он сел, спустив ноги на пол, провёл ладонью по лицу и прикрыл глаза, осторожно вороша мысли, как опавшую листву, где могла притаиться ядовитая змея. Но её там не оказалось. Только — ошмётки выцветших воспоминаний, в которых дом виделся уже не чудовищем, а просто домом. Очаг — не разинутой пастью Пекла, а уродливой прорехой в стене. А мать…

Оин почувствовал, что слёзы норовят придушить его, но сдержал их, стоило только подумать об отце — об этом бесчеловечном ублюдке.

— Хватит уже, — тихо сказал он себе.

Проглотив болезненный ком, он глянул на вещатель.

Тёмный сиенитовый амулет лежал перед ним на дне керамической миски, выставленной на полу в центре выведенной мелом расчаровывающей печати.

Оин покрутил в пальцах намиду, представляя, как коснётся его и увидит стоящего за ним человека — этого отталкивающего, злобного Сиенита. Он пытался осадить себя, но мысль о возможности встретиться с ним лицом к лицу не выходила из головы: мог ли он найти убедительные слова, чтобы сподвигнуть Фиела отступиться от прав на Рэйну, но так, чтобы это не навредило ей? Незнание оппонента осложняло дело, но Оин чувствовал, что должен вступиться за неё и уже протянул руку к амулету. Однако замер.

Внизу раздался грохот: близнецы разрезвились и опрокинули тумбу.

Оин вздрогнул и отвёл руку от вещателя. Затем поспешно приложил намиду к печати на полу. Камень амулета треснул и распался, выпустив облачко зачарованной тени.

Оин с тоской посмотрел на серые, безжизненные осколки. Ему просто не хватило духу. Будь он кем-то другим, кем-то более достойным и решительным — к примеру, воином из Гроз или хоть простым человеком из тригорского племени — кем-то, кто имел бы право вмешиваться в жизнь Рэйны, он бы посмел. Но после вчерашнего — после того, как она увидела его слабым и раздавленным, проливающим слёзы на её колени — он не мог больше представить себя её спасителем или героем. Самозванец — вот он кто. Всё, что он мог — помочь ей уничтожить амулет да получить отсрочку от возвращения в горы.

Оторвавшись от скрипучей софы, Оин размял плечо. Покидать тихое укрытие ему не хотелось, однако он знал: если не сделает это сам, Несс вытащит его за шиворот и непременно заставит объяснять причины хандры.

Спустившись в коридор третьего этажа, он неизбежно столкнулся с Рэйной, которая направлялась в сторону террасы, чтобы отнести блюдо с кексами.

— Всё удалось? — поинтересовалась она.

Он кивнул ей, стараясь двигаться непринуждённо, и показал остатки амулета, завёрнутые в салфетку. Затем, не задерживаясь, свернул к лестнице на второй этаж.

— Оин. — Она окликнула его, когда он пробежал уже несколько ступеней вниз. — Ты меня избегаешь?

Он нехотя притормозил.

— Вовсе нет.

— Но ты даже не глядишь на меня.

— Просто устал.

— Или ты злишься, что я без спроса вошла в ту комнату?

— Не всё крутится вокруг тебя, Нефритовая.

Он сразу пожалел о сказанном, но взять слова обратно не решился — стыд за вчерашнюю слабость перекрыл желание смягчить грубость.

— А ну, посторонись!

Несс вынырнула ему навстречу, таща наверх охапку подушек.

— Ах вот ты где, звезда светских хроник, — она осеклась, глянув на него. — В чём дело?

— Ни в чём.

— Ты какой-то…

— Обычный.

Оин протиснулся мимо неё, уходя вниз.

— Захвати ещё подушек из комнаты мальчишек, — крикнула она вдогонку и поднялась к Рейне: — Между вами порядок?

— Как всегда.

Несс изучила её задумчивым взглядом.

— Все какие-то смурные сегодня. Неужто и вправду Двулуние так влияет?

Рэйна неуверенно пожала плечом и молча прошла за ней на террасу.

Когда-то здесь располагался небольшой зимний сад. Со временем поддерживать его стало накладно и некому — так было до появления в доме Риксы, решившей возродить былое — поэтому крышу и стены разобрали, оставив просто открытое пространство. Рэйна не ожидала увидеть ничего особенного, но войдя, оказалась словно среди звёзд. Агнесс потрудилась на славу: раздобыла где-то гирлянды из мелких, неярких люксаритовых лампочек — часть из них выдохлась, но даже так впечатление было волшебным. Сказочность атмосфере добавлял свет из расставленных всюду лампадок. Эйк научился ловить для них светляков и теперь каждый вечер возвращался домой с полными карманами жуков.

Запертые в стекле нежно-зелёные огоньки, навеяли на Рэйну печаль.

— Гляди-ка, — Несс кивнула на парочку в углу террасы.

Сивер и Рикса разместились на скамье под сенью гибискусов, вытянувшихся из объёмных горшков. Сивер водил пальцем по расстеленной на коленях карте звёздного неба, сверяя созвездия на ней с теми, что виднелись меж облаков. Рикса делала вид, что её это тоже занимает, и глядела в карту, прильнув к нему плечом.

Рэйна поставила блюдо с кексами на столик рядом с ними.

— Ты, случаем, не из-за Дэша такая смурная? — тихо поинтересовалась Несс, пытаясь выведать, куда подевалось её настроение.

У неё были причины так думать: накануне господин Дэшер отправился в Малую провинцию на севере, где, по не самым надёжным свидетельствам, мог затеряться артефакт. С тех пор он не выходил на связь, что заставляло всех обитателей дома волноваться. Но Дэйзи заверила, что переживать не стоит: в тех краях, куда отправился Дэш, из-за чрезмерной активности брешей всю последнюю неделю сбоили вестники.