— Эй, Нефритовая, открой.
Кто?..
Голос за дверью прозвучал слишком живо для вязкого мрака, окружившего её. Рэйна вздрогнула и выронила вещатель. Тьма схлынула так же внезапно, как накрыла её.
— Что ты тут делаешь? — прошептала она, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы показаться самой.
— Я отнёс Никаса в постель и решил заодно закинуть тебе это.
Оин протянул ей свечи и карманный тлец для вызова огня в качестве извинения за недавнюю перебранку, и глянул в темноту комнаты за её спиной.
— С кем болтала? С Тодом?
— С чего бы ему быть здесь?
— Я слышал чей-то голос.
Рэйна приоткрыла дверь шире, демонстрируя ему пустоту.
— Тода здесь нет.
— Его всегда нигде нет, пока он там не окажется.
За дверью комнаты напротив скрипнули половицы — Оин ухмыльнулся: невидимка был у себя. И наверняка подслушивал.
— Спасибо за свечи.
Он кивнул и заметил, что у неё дрожат руки, пока она зажигала тлец. В доме не было так уж прохладно. Оин понял, что всё ещё наблюдает за ней, когда Рэйна взялась за дверную ручку, намекая, что ему пора. Он и так собирался вернуться к дивану и кинуться лицом в подушку, страшно вымотавшись за день. Но в последний момент придержал дверь ладонью, не давая ей закрыться.
— Оин, прошу…
— Что стряслось?
Рэйна отвернулась, слишком быстро, будто не хотела, чтобы он успел поймать переживание на её лице. Это лишь усилило его подозрения: что-то неладно. Если бы он не знал её хоть немного, то решил бы — это страх в её глазах.
Может, это он и был?
— Мне из тебя что, клещами тащить?
Она насупилась, но всё-таки впустила его и тихо затворила дверь.
Оин обшарил взглядом всю комнату — что-то не давало ему покоя. Как только он вошёл, волосы на затылке приподнялись, словно от чьего-то незримого присутствия. Он провёл по ним ладонью, отгоняя неприятное ощущение. В остальном здесь был порядок: кровать — заправлена, стол пустовал, на спинке стула висела аккуратно сложенная туника. Странно. Тут почти ничего не изменилось с тех пор, как комната принадлежала ему. Всё выглядело так, будто ею почти не пользовались. Словно Рэйна старалась не оставить о себе и следа, только пережидала в ней время.
Единственное, что выдавало её присутствие — меч, запертый в ножнах, поставленный у изголовья кровати. И грозариум, который тихо потрескивал и сверкал с прикроватной тумбы, как осколок грозового неба. Видимо, эта вещица и впрямь пришлась ей по душе. Оин испытал бы досаду, что вся благодарность за это досталась Тоду, но сейчас его волновало другое.
Он повернулся к Рэйне и развёл рукой, показывая, что готов слушать. Она отошла от двери и замерла у комода, собираясь с мыслями.
— Я переживаю за отца, — начала она непривычно глухим голосом. — Последние дни никак не могу связаться с ним. Почтовые птицы улетают в Сэл’Тарн и возвращаются оттуда с платой, но без ответа.
— Через вестник связаться не пробовала?
— Мы не используем их — этой магии не пробиться за Край.
Голос её хрипнул. Рэйна потянулась к графину на комоде, налила себе воды, смочила горло и продолжила:
— В общем, я поговорила с Фиелом. Хотела узнать, в здравии ли отец. Но он намеренно оставил меня в неведении.
— Для чего это ему?
— Давит. Он хочет, чтобы я немедленно вернулась, поэтому и подогревает мою тревогу.
— Но у тебя осталось время.
— Осталось… — она усмехнулась безрадостно. — Только Фиелу плевать. Он потерял терпение.
— Погоди, — Оин нахмурился. — Ты сказала, что поговорила с ним?
— Мы общались через вещатель.
Она повернулась и указала на пол, где возле кровати в глубокой тени лежал небольшой предмет вроде амулета. Оин сделал было шаг к нему.
— Не трогай.
Он остановился.
— Так вот, кого я слышал.
— Ты не мог ничего услышать. Мы говорили… мысленно.
А ему казалось, что он отчётливо уловил посторонний голос. Может, принял за него бубнёж из комнаты мальчишек?
— Ладно. Что ещё сказал тебе этот Сиенит? Только не отпирайся. Я же вижу: на тебе лица нет. Ты рассказала про отца, но это ведь не всё?
Рэйна помолчала, буравя взглядом пол. Потом сказала:
— Фиел пригрозил: если я не вернусь в ближайшее время, то моей сестре придётся исполнить долг перед кланом вместо меня.
Оин выпрямился, не понимая логики угрозы. Неужели для союза Сиениты могут взять другую? Что-то в этом не сходилось. Ведь Рэйна — наследница. Ради неё этот Фиел и ждал целый год. А теперь не может потерпеть ещё месяц и готов так легко переключиться на другую дочь грозового клана. Как-то нелепо.
Но эта мысль уже потянула за собой следующую, более колючую: если Рэйна не так уж важна, не грозит ли ей опасность?
Он раздражённо провёл рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть эту путаницу.
— Откуда такая спешка?
— Думаю, это из-за того, что я написала отцу об успехах в поисках артефакта.
— Есть зацепка? — в голосе Оина прозвучала неподдельная надежда.
— Никаких. Я солгала.
Рэйна виновато опустила голову.
— Знаю, это ужасно. Просто… я не хотела, чтобы отец решил, будто я бездействую. А теперь ещё я думаю, — она замялась, — думаю, что Фиел перехватывает мои письма. Это объясняет его нетерпение. Если он видел их, то думает, что артефакт вот-вот найдётся…
— А это грозит расторжением союза.
— Да, — она отошла от комода, беспокойно теребя пальцами край своего пояса. — Но я не близка, Оин. Ни на шаг, с тех пор как передала дело господину Дэшеру. Ты не подумай, я не виню его. Твой дядя делает всё возможное, чтобы помочь мне. Делится всей информацией. Но её так мало…
Плечи её дрогнули и тут же замерли. Рэйна взяла себя в руки слишком быстро.
Оин смотрел на неё, слушая, как свеча на комоде поедает фитиль, как тяжело барабанят за окном редкие дождевые капли, и не знал, что сказать. Всё, что хотел — не подходило. У неё пытаются отнять время — а она переживает за других, думает о долге. У него не было толкового совета на такой случай.
Он прошёлся по комнате, будто движение могло разогнать нарастающую в груди тяжесть, и спросил:
— Почему отец не дал тебе вещатель, чтобы вы могли быть на связи в любой момент?
— Так не принято, — сказала Рэйна. — Вторгаться в чужие мысли — то же, что смотреть на чужое шиёсо. Такое позволяют только…
Она осеклась. Но он и так понял: самым близким. А Фиел таковым не являлся. Он вторгся в её мысли на правах наречённого, будто уже считал себя хозяином её жизни.
От этого живот Оина скрутило болезненным спазмом, будто в него воткнули нож и провернули. И сквозь сумятицу чувств, он услышал её тихое:
— Наверное, лучшее, что я могу — это послушаться и вернуться домой.
— Ну вернёшься ты, и что дальше? Прыгнешь прямо в ловушку клятого Сиенита и лишишься последнего шанса найти артефакт.
— Не могу же я сидеть сложа руки! — Рэйна обошла его, заглядывая в глаза. — Если с отцом что-то случилось…
— Или с ним всё в порядке, но случится, когда Сиенит заполучит тебя.
— Не говори так! — ужаснулась она. — Я всё ещё надеюсь, что слово Фиела не пустое.
— Надеешься, когда он уже опустился до угроз?
— Пойми, я должна знать, если нужна своему народу. Или хотя бы предупредить Рюну об опасности.
— А о себе ты подумать не хочешь?
— Моя сестра может погибнуть, а ты!.. — её голос сорвался, как тонкая струна.
— Погибнуть от союза? — взгляд Оина потемнел, а потом голос его стал жёстче. — Значит, сестре своей ты не позволишь выйти за этого упыря, а сама — пожалуйста. Ведь только ты должна жертвовать собой, не так ли?
— Ты не понимаешь…
— Так ведь и ты ничего не объясняешь толком!
Оин умолк, испугавшись своей резкости. Он не хотел повышать голос. Само как-то вышло. Да и Рэйне не с чего было объясняться перед ним. Это ведь её жизнь. Её выбор. А кто он в её мире?
Сын вора.
Ему вдруг захотелось уйти, чтобы не видеть, как она сама себя уговаривает залезть в пасть к монстру. Но что-то удержало на месте.
