Будь при нём хотя бы теневая сила…

Тогда он не стал бы отсиживаться в стороне и рванул бы прямо наперерез похитителям. И отбил бы желание у любого, вознамерившегося оборвать связь. Мысль об этом оказалась настолько реальной, что почти успокоила.

Соблазн напиться теневой и ринуться в бой был велик. Но Оин проделал слишком большой путь — не в горы, а до того — и помнил, с каким трудом пришёл к отказу от прежней жизни. Он не хотел вновь превратиться в никчёмного Теневого. Не только из-за той, ради которой шагнул в бездну. В первую очередь ради себя. Никогда бы раньше он не подумал, что настолько сильно захочет стать достойным человеком.

Он опустил взгляд на свою ладонь.

Внутри скрывалась настоящая сила, в которой он нуждался — горное шиёсо. Умел ли он обращаться с ним до того, как лишился памяти?

Вдохнув поглубже, Оин сосредоточился, стараясь ощутить малейшее движение силы под кожей. Он мог представить себе, каково это обладать даром, как он медленно разливается по венам, вскипает внутри и наполняет сердце, — теневой опыт подсказывал ему всё это. Но, как он ни старался, ничего не вышло. Шиёсо не шелохнулось, будто напоминая, что он не носитель, а всего лишь сосуд, в котором заперли чужую мощь.

Рядом зашуршала трава.

Оин сжал кулак и обернулся.

Эйден уже поднялся, свернул войлочную подстилку и теперь заканчивал опутывать ствол сосны тонкими линиями мор, оставляя ориентир для обратной дороги. Аметистовые знаки на мгновение вспыхнули в коре и погасли. Затем он перекинул сумку через плечо и повернулся к нему.

— Готов?

Оин всё ещё ощущал слабость и тошноту. Но кивнул.

За целый день переходов пейзаж вокруг него сменился несколько раз. От города до лесистых склонов, которые остались далеко позади, уступив место голым известняковым хребтам и глубоким провалам, где редкие деревья чудом держались корнями за камень, а облака проходили так низко, что скрывали долины.

Перед Оином открылся целый мир пугающих просторов. Но едва ли он мог оценить их величие, запертый в собственных мыслях.

— С чего ты решил, что Сиениты поведут её в Сэл’Тарн, а не отправятся сразу в свою общину? — спросил Эйден, в очередной раз сверяясь с картой.

Оин оторвал флягу от губ.

— Тод говорил, что этот её жених, Фиел, намерен скрепить союз, едва она ступит на землю Тригорья. Но Рэйна настояла на том, чтобы всё случилось в храме её клана.

Он был уверен, что они движутся верно. Уверен сильнее, чем позволяли одни только слова Тода. Будто где-то на подкорке сознания было заложено верное направление.

И всё же сердце сжалось от вопроса, испугавшись, что он мог допустить ошибку.

Утерев губы рукавом, Оин тоже заглянул в карту: дорог на ней обозначено не было, только отметки поселений Гроз. По расчётам Эйдена до Сэл’Тарна оставалось ещё четыре прыжка. Не верилось, что уже завтра они будут на месте. Но пока всё складывалось в их пользу, а времени оставалось с запасом.

После пятого перехода они наконец устроились на ночлег возле широкого каменного уступа, защищённого от ветра отвесной стеной.

Первую ночь в горах Оин проспал как убитый. Не слышал ни ветра, гуляющего между скал, ни шороха зверя, подходившего к самому привалу, оставив в земле чёткие следы копыт.

Едва забрезжил рассвет, они снова двинулись в путь.

Шестой переход прошёл успешно. Они оказались на другой стороне широкого ущелья, среди серых каменных гребней и низко стелющегося можжевельника.

Эйден сразу объявил долгий привал. Оину показалось это странным — он заметил, что в привычную оливковую смуглоту его лица закралась нездоровая бледность. На самочувствие Эйден не жаловался, поэтому Оин предпочёл довериться его невозмутимости. Однако, когда привал затянулся до полудня, стало трудно не замечать очевидного: его спутник находился на пределе сил.

Получалось, каждый следующий прыжок отнимал всё больше шиёсо и, как следствие, требовал всё более долгого восстановления.

Несмотря на это, к вечеру Эйден уверил, что достаточно отдохнул, и настоял на продолжении пути.

Седьмой переход дался Оину куда проще остальных. Если не считать лёгких ожогов, оставленных на теле морами от каэйро, ему впервые не хотелось расстаться со своим нутром.

— Кажется, я начинаю привыкать, — заметил Оин.

— Это потому что мы проделали только половину перехода, — сказал Эйден.

— Половину?

— Я не совсем верно рассчитал силы, — признался он. — Через горное пространство техника требует больше шиёсо.

Эйден говорил спокойно, но дыхание у него заметно сбилось. Он сделал несколько шагов к краю плато и остановился, уперев ладонь в бок.

— Мне следовало дать себе больше времени на восстановление.

Оин напряжённо вгляделся в его спину.

— Ладно. Значит, у нас привал. — Он скинул сумку на землю. — Я пока найду, где набрать воды. А ты — отдыхай.

Пока солнце ещё держалось над хребтами, они развели небольшой костёр, чтобы согреть воду в закопчённом котелке и сварить жидкую похлёбку из крупы и сушёных кореньев, собранных ему в дорогу заботливой Риксой. Эйден заметно меньше разговаривал, но на вопросы отвечал вполне бодро. Даже помог устроить нехитрый лагерь между камнями.

По прежним расчётам, к темноте они должны были оказаться в Сэл’Тарне, но Оин уже понял, что сегодня дальше они не двинутся, и старался не выдавать беспокойства.

К сумеркам костёр пришлось потушить, чтобы не привлекать к их лагерю лишнего внимания. Не хотелось бы повстречать тригорцев раньше времени.

Без огня со всех сторон сразу потянуло прохладой. Куртка почти не спасала, поэтому Оин покрыл себя печатью для согрева. По телу быстро разбежалось приятное тепло, обволакивая его невесомой оболочкой, как вторым слоем тонкой кожи. Но стоило пошевелиться, и за обманчивым теплом сразу угадывался холод, будто прижавшийся снаружи.

Оин расстелил войлок прямо поверх низких можжевеловых кустов и улёгся на них, как на упругое облако, подмяв под голову сумку. Глаза не смыкались, поэтому он продолжал смотреть вдаль. Темнота в горах отличалась от городской и казалась гуще. Но к горизонту становилась прозрачной, делая видимыми хребты, за которыми просматривалось слабое розоватое свечение. Должно быть, в той стороне проходила граница с Эруаном, вдоль которой тянулся Предел.

Он зябко перевернулся с боку на бок.

Стоило бы выспаться перед завтрашним днём. Всё вокруг стихло, располагая ко сну, — даже ветер, словно не хотел помешать их отдыху. Но в ушах всё равно стоял звон. А тяжесть из тела уже перетекла в мысли.

До Сэл’Тарна оставалось всего-то полтора перехода. Но если Эйден не скопит за ночь достаточно шиёсо, им не хватит и на этот последний рывок…

Оин понял, что не уснёт, если продолжит крутить в голове тревогу, и постарался думать о чём-то другом, хорошем. Но мысли, сколько бы он ни уводил их в сторону, незаметно сворачивали обратно.

Раньше он мечтал о путешествиях, представляя их как полную свободу: долгие солнечные тракты в компании весёлых попутчиков, постоялые дворы с тёплой пищей и гретой постелью, новые города и люди.

Реальный путь оказался другим. Труднее. С заледеневшей спиной, привкусом желчи у горла и чувством безраздельного одиночества.

— Как твоё шиёсо? — спросил Оин, слыша по шороху справа, что Эйдену тоже не спится.

— Боишься остаться без повозки? — усмехнулся тот.

— Дэйзи передала мне кучу элексиров, может, среди них найдётся что-нибудь от скрипучих колёс.

Из темноты снова донёсся тихий смех.

— Я в порядке.

Оин снова повернулся на другой бок и различил по силуэту, что Эйден лежит на спине, с закинутыми за голову руками и разглядывает созвездия. Двулуние ещё пряталось за восточными хребтами, и без его привычного света звёзды казались особенно яркими.

— Я думал, это была уловка, когда ты сказал Дэйзи, что тебе не хватит сил, — проговорил Оин.

— Разве я похож на человека, который может удержать её от опасного приключения?