Она открыла рот и медленно проговорила, будто омертвевшим языком.

— Мне нужно поговорить с вами.

Он помедлил, но вглядевшись в её бледное лицо, кивнул и вернулся в кабинет.

— Если ты пришла поговорить о поисках…

— Не о них, — она закрыла дверь. — Точнее… Я знаю, что вы не ищите Шэйна Аэл. И никогда не искали.

Рэйна до боли сцепила пальцы в рукавах, наблюдая, как каменеет его лицо, а в глазах появляется пугающее осознание раскрытой тайны. И от этого её саму бросило в холодный пот. Она надеялась, что ошиблась. Что всё это она домыслила от усталости. Но если это правда…

— Я могу объяснить.

— Нет, — она судорожно мотнула головой. — Не надо.

— У меня не было выбора.

— Плевать.

Слово прозвучало грубо, даже зло, но заслуженно. Этот человек обманул её. Предал её доверие, глядя ей прямо в глаза. Сколько раз он выслушивал её страхи, намеренно уводя поиски не в ту сторону? А ведь он дал ей слово. И смотрел потом, как она ходит вокруг правды, которая всё это время находилась у неё прямо под носом.

Она смотрела на господина Дэшера, не зная, как снова начать дышать, как шелохнуться. Часть её хотела кричать. Бросаться обвинениями. Требовать объяснений. Рвать и метать!..

Но Рэйна заставила себя проглотить злость, угомонить клокотание шиёсо у самого горла и поднять глаза.

— Я не хочу знать, как это случилось, — хрипло сказала она. — Пусть это останется на вашей совести. Я лишь хотела убедиться, что не ошиблась…

Она всхлипнула вдруг, не сдержав боль, разрывающую ей сердце.

— Рэйна…

— Молчите.

— Рэйна, я, правда…

— Молчите же!

Он дал ей время справиться с накатившим чувством.

— Я понимаю, почему так… — снова выдавила она. — Понимаю, почему вы всё скрывали.

Он смиренно опустил взгляд, не пытаясь оправдаться или возразить. Принимая её гнев, как нечто заслуженное. Только трость дрогнула в руке.

— Что ты собираешься делать? — закономерно спросил он.

— Ничего.

Он нахмурился, вроде растерянно.

— А как же…

— Нет, — Рэйна подняла палец, останавливая его раньше, чем он успеет произнести лишнее. — Не говорите об этом. Никто не должен знать.

— Значит, ты всё равно уедешь?

— У меня нет выбора.

— А твой дар? Если в клане о нём узнают…

— Не узнают. Я… придумаю что-нибудь. Скрою.

У неё дрогнуло лицо. Тело снова показалось чужим, отдельным, будто она отступила от него, желая отдалиться от непереносимых переживаний.

— Как ж это так… — сорвалось со слезами.

Дэшер отвёл взгляд.

— У меня к вам только одна просьба, — сказала Рэйна, наконец совладав с собой и спрессовав чувства в болезненную точку в центре груди. — Это навсегда останется, между нами. Слышите?

— Конечно.

— Пообещайте! Он не должен знать. Это слишком опасно.

Господин Дэшер закрыл глаза, кивнул.

— Обещаю.

Только он сказал это, из коридора донёсся возгласы Риксы. Через мгновение она без стука ворвалась в кабинет:

— Дэш, они хотят отдать ей мою комнату!

— Ничего страшного, поспишь ночь-другую в комнате Рут и Кайдены, — спокойно возразила Дэйзи, следуя за ней.

— Ну уж нет, — непримиримо воскликнула Рикса. — Не видать Амми моей комнаты! Скажи ей, Дэш. Скажи!

— Предлагаешь, выгнать её на улицу среди ночи? — спросила Дэйзи, устало потерев переносицу.

Рэйна отвернулась, пряча глаза. Но Дэйзи успела заметить: что-то неладно. Её рука застыла на дверной ручке. Дэш едва заметно мотнул головой, чтобы ничего не спрашивала.

— Да хоть в шалаше её устройте, мне-то что? — не унималась меж тем Рикса. — Раз она приехала к Оину, пусть сам с ней и спит!

Господин Дэшер повернулся к ней и с непроницаемым лицом постарался объяснить что-то о гостеприимстве и умении делиться, пока та не ударилась в слёзы.

— Но почему именно моя комната? Почему Оин не может уступить ей свой диван, а сам снова поспать у Рэйны, — возразила Рикса.

— Это не… — Дэйзи запнулась, не находя что ответить, впервые выглядя такой растерянной.

— Амми может спать у меня, — внезапно предложила Рэйна.

Господин Дэшер нахмурился.

— Ты не обязана.

— Пусть спит у меня, — твёрдо повторила она и покинула кабинет, избегая взглядов в глаза.

Когда она поднялась к себе, Амми уже сидела на кровати, переодетая в ситцевую сорочку с кружевным воротничком, и медленно водила щёткой по длинному полотну волос, мурча себе под нос какую-то спокойную, сахарную мелодию. Её саквояж стоял на комоде раскрытый, и комната пропахла миндальными духами так густо, будто Амми прожила здесь не один вечер, а весь щедрый сезон.

— Спасибо, что приютила меня, — сказала она, первой идя на контакт.

Рэйна кивнула и сбросила накидку на стул, где лежал меч. Отвечать не стала, зная, что за этим решением не стояла никакая доброта. И принялась вытаскивать заколки из волос, искоса наблюдая, как новоиспечённая соседка достаёт из саквояжа бутылёк, чтобы закапать жидкость из него в глаз, пересечённый шрамом.

— Снимают боль, — пояснила Амми, заметив её внимание. — Иначе к утру глаз будет жечь, будто в него засыпали пепла.

— Это осталось после Вергула?

— Верно.

Амми повернулась, и свет свечи подчеркнул шрам, сбегающий по её лицу и шее, к ключице и вниз. Такой же, как у Оина — как продолжение одного и того же удара. Только тоньше и аккуратнее, будто само Пекло, не решилось испортить её красоту.

Амми чуть усмехнулась, позволяя рассмотреть себя, а потом с тем же откровенным интересом оглядела Рэйну.

— Кажется, мы сегодня плохо начали, — сказала она.

— Пожалуй, — осторожно согласилась Рэйна.

Она вернулась к заколкам, путаясь пальцами в волосах.

— Эйк поведал мне твою историю, — продолжила Амми. — Ну ту: про артефакт. Впечатляет.

— Что именно?

— Твоё великодушие. Я бы не смогла жить под одной крышей с сыном человека, укравшего что-то столь ценное у моей семьи. Я бы и смотреть в его сторону не стала.

— Оин не при чём.

— Нет, конечно, нет. Но сам факт…

Амми улыбнулась. Что-то казалось в ней неправильным. Не только из-за Оина.

Рэйна скинула рин-тару и поспешно надела ночной халат, чувствуя себя до странности глупо и уязвимо перед этой девушкой.

— Он нравится тебе, да?

Вопрос заставил кровь отхлынуть от лица, хотя прозвучал лениво, почти без интереса. Амми усмехнулась, забавляясь такой реакцией.

— Прости за прямоту, — сказала она. — Хотела знать наверняка. Хотя это и так очевидно. В доме все шепчутся о том, как вы сдружились. Жаль, конечно.

— Жаль? — Рэйна перестала возиться с завязками халата и повернулась к ней.

— Тебе ведь скоро уезжать.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

— Я и не беспокоюсь, — Амми пожала плечом и убрала капли обратно в саквояж. — Напротив, я хотела сказать, что ты поступаешь правильно. Насколько я знаю, ты уже помолвлена. Должно быть, в тебе много силы, чтобы держаться долга, учитывая другую симпатию. Сейчас это редкость.

Она говорила мягко, почти ласково, но оттого каждое слово входило глубже, как острейший клинок.

— Я вижу, что Оин тоже привязался. И я решила, что не буду мешать вам. У тебя ведь впереди одни горы да непреложные обеты, — добавила она. — А у меня будет время.

— На что?

— Дождаться, когда его привязанность пройдёт.

— А если нет? — не удержалась Рэйна, так хотелось ужалить её в ответ.

Амми склонила голову, будто это предположение показалось ей наивным.

— Не будет же он вечно одинок, — спокойно возразила она. — Или ты думаешь, что он последует за тобой? Он никогда не согласится на жизнь вдали от цивилизации, да ещё в закрытом клане. Оин привык к городу. К свободе. И я буду рядом. Сколько нужно.

— Ты не можешь говорить за него.

— Могу. Я давно знаю его. Знаю, как он умеет увлекаться, но потом всегда сбегает. Потому что однажды уже заплатил за привязанность слишком дорого. Даже Дэйзи не смогла удержать его. А такую, как она, согласись, забыть нелегко. — Амми расставляла аргументы, будто чашки на подносе, пока у Рэйны в животе сворачивался холодный тугой ком. — А со мной ему не нужно быть сильным. Не нужно превозмогать. Мы и так многое пережили. Разный был опыт, — её щёки вдруг тронул заметный румянец.