— А если те, кто следил за вами, выйдут на тебя? Ты собираешься записать всё это в своём рюкзаке, который таскаешь за собой повсюду. Насколько безопасным будет иметь всё, что мы уже накопали? Мы ведь не знаем, зачем вы им.

Мы переглянулись с Маркусом, и он разочарованно вздохнул.

— Он прав, Хэйли, — брюнет покачал головой, — если эта информация попадёт не в те руки, мы потеряем всё, что у нас уже есть. То, что с нами сделали, явно совершено против нашего согласия и может быть преступлением. Это улики. И их нужно защитить.

— Чёрт, — я запрокинула голову и закрыла глаза в попытках сосредоточиться.

Маркус был прав: на кону стояла не только наша память, но и правосудие над тем, кто совершил это с нами. Мы не могли рисковать.

— Ладно. Хорошо, — зарычала я и снова посмотрела на парней, — только номер телефона.

— И твой адрес, — добавил Маркус.

— Какой смысл? — возразил Дэнни, — мы всё равно не сможем заявиться к ней домой. Если за пределами этой квартиры кто-то заметит хоть кого-то из нас вместе, нас раскроют. Весь план к чертям, если обнаружится связь. Тебя не нашли, потому что никто и подумать не мог, что мы общаемся. В реальной жизни мы друг другу никто. Как я и Хэйли. Холи, — Дэнни взмахнул рукой и закатил глаза, — без разницы кого как зовут: в реальной жизни мы друг друга не знаем. И в этом наше преимущество.

— Я должен знать, что она в порядке, понимаешь? — Маркус повернулся к другу и посмотрел прямо в глаза, — я должен иметь хотя бы возможность узнать.

— Кому ты заливаешь, Маркус? — Дэнни рассмеялся, — возможность тут же превратится в соблазн, как только ты в очередной раз слетишь с катушек от паники.

— Просто не говори мне. Возьми его и не говори мне, пока это не станет жизненно важным.

То, с какой настойчивостью Маркус убеждал Дэнни, заставило моё сердце колотиться от предчувствия неминуемой беды. Словно вероятность того, что мы действительно потеряем друг друга раньше, чем успеем докопаться до правды, стала осязаемой.

— Хорошо, — кивнул Дэнни, — Хэйли, запиши свой домашний адрес на листочке и передай его мне.

Я сделала, как он велел. Дэнни забрал листок, прочитал адрес, сложил и убрал его в карман спортивных штанов.

— Значит, — парень упёрся ладонями в колени, — я — ваше доверенное лицо и действую так, как того будут требовать обстоятельства?

Мы с Маркусом переглянулись и кивнули.

— Хорошо.

Состояние лёгкой растерянности не отпускало меня на протяжении всего дня. Я продолжала думать о словах Дэнни. О том, что мы должны были оставить след, маленькие хлебные крошки, которые напоминали бы нам друг о друге. Это должно было быть что-то личное, характерное, что кардинально не вписывалось в наш образ жизни. Что вызывало бы непонимание причастности этой вещи к нам.

— О чём ты думаешь? — голос Маркуса отвлёк меня от приготовления обеда.

Я вздохнула и повернулась к парню. Его взгляд был сосредоточен на моём лице, и я отчётливо распознала в нём беспокойство.

— Пока ты ходил за рюкзаком, — я опёрлась спиной о столешницу и опустила взгляд, — мы говорили с Дэнни… Маркус, если мы забудем друг друга… Если даже один из нас забудет, как нам доказать другому, что всё это было реально? Как вернуть воспоминания? Нам нужно что-то, какая-то маленькая деталь, которая будет иметь значение. Что-то, что будет маяком, и то, что мы должны иметь при себе. На себе?

Маркус подошёл вплотную и обхватил мою шею ладонями, заставляя посмотреть на него.

— Хорошо, давай подумаем, — его пальцы погладили мои скулы, — закрой глаза и расслабься.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я закрыла глаза.

— Вот так, — в его голосе послышалась улыбка, — подумай обо мне: о нашей первой встрече. Что ты в первый раз подумала обо мне? Хотя, нет, — Маркус рассмеялся, — не думай о первом впечатлении.

Его мягкий смех наполнил меня теплом, и я тоже рассмеялась.

— Подумай о первом моменте, когда ты почувствовала себя комфортно рядом со мной.

Его голос действовал на меня гипнотически, медленно проникая в моё сознание, и я погрузилась в воспоминания.

— Я лежала прямо на этом столе, — я провела ладонью по поверхности островка, — в ту ночь, когда вы чинили меня, — я улыбнулась от забавного термина, — рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности. Словно я могу справиться с любой бедой. Твоё дыхание успокаивало меня. Но твой запах, — я прыснула от смеха, и Маркус поддержал меня, — это звучит так, будто я маньячка. Но твой запах меня успокаивал. И, если честно, я ощутила это ещё раньше. Когда в первый раз принимала душ, мне показалось, что я знаю этот аромат. Будто я давно живу с ним. Он успокаивал и соблазнял одновременно. И каждый раз, когда ты обнимал меня, когда мы спали, когда ты пытался меня успокоить, аура, которой ты окутывал, вселяла чувство безопасности.

Я открыла глаза и посмотрела на Маркуса. Он стоял всего в нескольких сантиметрах от меня и улыбался, закрыв глаза.

— Твои волосы, — ухмыльнулся парень, — они пахнут вишней, — он уткнулся носом в мою макушку и втянул воздух, — я обожаю этот запах.

Мы снова рассмеялись, и Маркус, уткнувшись лоб в лоб, открыл глаза.

— Мы чокнутые парфюмеры? — меня всю сотрясало от смеха, — мы точно маньяки. Как можно так зависеть от запахов?

— Это инстинкты.

— И что нам делать? — я обняла его шею и снова закрыла глаза, — если я могу, например, стащить твою футболку, пропитанную твоим запахом, то что мне дать взамен? Мои волосы?

Мы снова рассмеялись.

— Это может быть что-то, что ассоциируется с твоими волосами. Резинка или заколка, — Маркус задумался, — это может быть та самая резинка, которой я собирал твои волосы в Рождество.

— Что? — я удивлённо изогнула брови, — почему именно она? Я даже не помню, какая именно тогда была на мне.

— Я помню, — пальцы Маркуса скользнули по моей шее вдоль роста волос, — это была розовая резинка с крошечным бантиком. Тогда я уже сходил с ума от желания прикоснуться к тебе.

Я запрокинула голову и, не открывая глаз, притянула его ближе и коснулась его губ своими.

— Значит твоя футболка и моя резинка для волос?

В ответ Маркус только кивнул и притянул моё тело к себе, целуя настойчивее.

Мы возвращались с мелкими покупками в рюкзаках, следуя привычным путём, чтобы войти в дом через запасной выход. Завтра я собиралась вернуться домой, и этот вечер нам хотелось провести как-то по-особенному. Я спланировала ужин, который мы приготовим вместе, и эта ночь стала бы вечеринкой перед войной, когда мы бы в последний раз провели время так, как нам того хотелось. Потому что дальше мы не представляли, что нас ждёт.

Я не позволила Маркусу идти в одиночку, так как состояние лёгкой паники не давало мне полной уверенности, что он не угодит в беду, а я даже не узнаю об этом. Мне было гораздо спокойнее всегда держаться вместе. Хотя бы в рамках видимости. Поэтому сейчас мы были осторожны и старались следовать максимально безлюдным путём, чтобы привлечь как можно меньше посторонних взглядов.

Переплетя пальцы, мы крепко держались за руки, чтобы не потерять друг друга в лабиринтах тайных ходов. Свернув в переулок, в котором всё начиналось, мы преодолели контейнеры и двинулись вдоль стен здания.

Так не должно было произойти.

Если бы я знала, что всё закончится так, я бы прижала задницу к стулу и не позволила бы Маркусу выйти из дома.

Уже почти свернув в сторону входа в подвал, мы услышали подозрительный шорох позади нас, и я резко обернулась.

— Маркус, — осипнув от ужаса, я сжала его пальцы крепче, и парень проследовал взглядом за мной.

— Бежим! — скомандовал брюнет и, шагнув спиной вперёд, потянул меня за собой, но его рука неожиданно резко выпустила мою ладонь.

Не успев среагировать вовремя, я повернулась, и моё тело будто размозжили о стену со всего маху, когда я увидела, как кто-то, прижав к лицу Маркуса чёрную ладонь с зажатой в ней тряпкой, дёрнул его на себя, и ноги парня вздрогнули, а затем пробороздили по асфальту.