Губы Маркуса растянулись в игривой улыбке, и он двинулся ко мне, обошёл и присел позади.

— Подглядывает тот, кто боится быть обнаруженным, Хэйли, — он склонился надо мной и прижался грудью к моей спине, — а мне больше нечего бояться. Теперь я просто любуюсь.

Я расслабила мышцы и ощутила приятный жар, разлившийся по телу, когда он прижал меня своим весом к полу, опираясь на локти, чтобы контролировать силу давления.

— Теперь? — выдохнула и повернула голову набок.

Маркус прижался к моему уху губами, и я услышала тихий смешок.

— Теперь я не боюсь, что ты застанешь меня со стояком, когда я тайком разглядываю твои горячие ножки в этих грёбаных гольфах.

В его голосе была слышна улыбка, когда пальцы едва ощутимо прошлись по ткани от колена до середины голени и обратно.

— Или когда я случайно застаю тебя в душе, такую невинную, ничего не подозревающую.

Его голос понизился до шёпота, и внутри что-то вспыхнуло от одних только образов, рисующихся в моём воображении: его тёмный взгляд, скользящий по моей коже, пока я не вижу, мягкие тёмно-розовые губы, закушенные, чтобы сдержать возбуждённый рык и не сдать себя.

— В ту ночь, когда ты получила травму, — его голос стал хриплым, и он нежно провёл пальцем по заживающей ране, — я принёс полотенце и не ожидал увидеть тебя. Такую… Обнажённую, раскрасневшуюся, такую красивую. Я не нашёл в себе сил уйти. Мне хотелось провести языком, слизать капельки с твоей сияющей кожи.

Моё дыхание участилось, а низ живота словно опалили раскалённым оловом.

— Я ощущал себя ублюдком, но, чёрт возьми, я кончил так мощно, лишь представляя, как ласкаю тебя своим языком.

Я застонала, задыхаясь от волны возбуждения, прокатившей от клитора к груди и заставившей меня содрогнуться. Желая хоть немного унять тянущую боль, я выгнула спину и прижалась клитором к полу. Стон удовольствия вырвался с хрипом из моей груди, и Маркус прижался ближе к моим ягодицам.

— Но то, что я ощутил наяву, — его ладонь скользнула по моему бедру и подцепила краешек тонких шортов, — было словно фейерверк в ночном небе.

Я уткнулась лбом в пол и закусила губу.

Он играл со мной, распалял меня, и мне ужасно хотелось почувствовать то, что он описывал. Но чувство стыда за мою, так резко проявившуюся, похотливую натуру не позволяло попросить его о большем.

Внезапно Маркус отстранился, и по спине прошлась волна прохладного воздуха, покрывая мою кожу мурашками. Я зажмурилась от досады, что больше не чувствую его тепла, но в следующее мгновение он осторожно обхватил мою талию ладонью, другой — над грудью и медленно потянул на себя, поднимая, как лёгкую тряпичную куклу.

Я не знала, что мне нравилось в нём больше: то, каким нежным и чутким он был со мной, или то, каким тёмным от возбуждения был его взгляд, каждый раз, когда он смотрел на меня в такие моменты. В нём крылось что-то животное, опасное, что сводило с ума и делало меня смелой.

Когда Маркус притянул меня и усадил к себе на колени, я прижалась спиной к его груди и ощутила эрекцию под своими ягодицами.

— Я подглядывала за тобой, — еле слышно прошептала, повернув голову и выдохнув на уровне его подбородка.

Мне хотелось поделиться с ним секретом, который таила всё это время, будучи неуверенной в его истинных желаниях.

— Ты занимался здесь, со штангой, — я сглотнула и облизнула губы, — ты выглядел словно запретный плод, был таким соблазнительным и недосягаемым.

Парень слушал молча, но я ощущала, как его учащённое дыхание обжигает моё лицо.

— Мне хотелось…

Я замолчала, чувствуя, как по лицу ползёт румянец.

— Чего ты хотела? — глубокий голос Маркуса прозвучал так же опасно, как и тогда в переулке, но сейчас эта опасность была не пугающей, а скорее возбуждающей.

— О чём ты думала в тот момент?

— Я хотела узнать, каково это — оказаться в твоих руках. Каково быть желанной тобой.

Его ладонь обхватила мою талию, и в следующий миг я уже оказалась лицом к нему, сидя у него на коленях и обвивая торс ногами.

— Ты представляла, как я ласкаю тебя? Как мои губы скользят по твоей коже?

Его губы едва ощутимо коснулись моих, а пальцы прошлись по бёдрам, очертили линию ягодиц и, скользнув по пояснице, сжали мою талию в том месте, где кожа не была прикрыта рашгардом.

— Нет, — я покачала головой и вдохнула порцию воздуха, — я не осмелилась. Не хотела травить себя бессмысленными надеждами.

Мягкие соблазнительные губы изогнулись в улыбке, и Маркус приподнялся, снова опуская меня на пол.

— Знаешь, что бы я сделал в твоих фантазиях? — он навис надо мной, лаская мои губы своим дыханием и рисуя узоры пальцами на рёбрах и животе.

Я встретилась с его тёмным волнующим взглядом и покачала головой.

— Чёрт, я обожаю, когда ты смущаешься, — его губы накрыли мои так смело и чувственно.

Каждый раз, когда он меня целовал, в голове что-то переключалось. Он никогда не торопился, а будто наоборот, растягивал, наслаждался происходящим, словно пытался запомнить каждое мгновение. Его поцелуи были глубокими, жадными, но такими медленными и искушающими, что я теряла связь с реальностью, просто хотела раствориться в происходящем. Голова кружилась, и перед глазами мелькали миллиарды мерцающих частиц.

Я провела ладонями по его груди, жадно вдавливая их, и, обхватив шею, притянула ближе. Маркус оторвался от меня, улыбаясь как безумный. Его губы заскользили по моей шее, поцеловали ямочку между ключиц, и я разочарованно вздохнула, когда потеряла контакт с ним из-за ткани, прикрывающей мою грудь.

— Что бы ты почувствовала, если бы я коснулся тебя здесь? — кончик его языка проложил влажную дорожку от кромки шортов к пупку, и бёдра дёрнулись вверх. Маркус фыркнул, ослепив меня своей улыбкой, и потянул шорты вместе с трусиками вниз по бёдрам.

Мне нравилось, как он смотрит на меня. Каким бы диким он не казался, когда он раздевал меня, его прикосновения были нежными, а в глазах плескался восторг. Он становился таким… опьянённым.

Оставив меня в одном только рашгарде, он расположился между моих ног и посмотрел на меня игривым взглядом.

— Что бы ты почувствовала, если бы я прикоснулся к тебе здесь? — его губы накрыли мой клитор, и язык всего лишь слегка прошёлся по влажной плоти.

— Бог мой, — на выдохе еле слышно прошептала я и откинулась назад.

— Нет, смотри на меня, — Маркус оторвался, и я разочарованно застонала, — обопрись на локти и смотри на меня. Я хочу видеть всё, что ты чувствуешь.

Он это серьёзно?

Обопрись на локти.

Я уже чувствовала себя, как растаявшее желе, которое забыли на столе под лучами утреннего солнца. Всё моё тело дрожало от неутолённой жажды, но я изо всех сил попыталась приподняться. Когда Маркус убедился, что я в силах поддерживать с ним зрительный контакт, его язык снова вернулся к моей киске, и я застонала, глядя прямо ему в глаза.

Это было чудесно. Так откровенно и развратно. Мы лежали на полу прямо посреди крошечного тренажёрного зала, и занимались сексом. Словно одержимые. Мысль о том, что мы делали это в самых непредназначенных для этого местах, заводила меня ещё больше, и я двинула бёдрами ему навстречу, желая более тесного прикосновения, более смелых ласк.

В глазах брюнета вспыхнул огонь, и, закинув моё бедро себе на плечо, он скользнул языком глубже. Моя рука взметнулась сама собой, и я впилась пальцами в его волосы, сжимая и оттягивая, когда он ускорился и надавил сильнее.

— Маркус… Чёрт! — моя грудь вздымалась от частого дыхания, и мне хотелось вдохнуть больше. Мне казалось, что я задыхаюсь от сладкого пьянящего дыма, окутавшего мои лёгкие.

Рука, на которую я опиралась, задрожала подо мной, и я ухватилась за его плечо, почти впиваясь ногтями в кожу.

Вернувшись к клитору, Маркус провёл по нему языком, очертил круг, затем ещё один и втянул.

Животный стон разнёсся эхом по полупустой комнате, и я с трудом могла поверить, что его издала я.