— Он же не может… — дыхание перехватило, когда я попыталась произнести самую пугающую мысль, — Маркус, он же не может быть моим отцом, ведь так?

Глаза Маркуса заволокло ужасом от осознания опасности и ошибки, которую мы, возможно, совершили.

— Конечно нет! — возразил Дэнни, как ни в чём не бывало, — это исключено! Я всё проверил. Помнишь ту операцию по разделению сиамских близнецов, в которой участвовал твой отец? В Сиэтле, — он обратился к Маркусу, но взгляд брюнета всё ещё был сосредоточен на мне.

— Он пробыл там с начала марта по середину апреля, — Дэнни переключил внимание на меня, — я проник в систему и просмотрел медицинскую карту твоей мамы: с подозрением на беременность она обратилась 4 апреля. По результатам анализов и УЗИ беременность подтвердилась. Срок был всего две недели. Признаться честно, это была моя первая мысль. Но, она не оправдалась.

Дэнни тараторил без умолку, а я не могла больше сдерживаться и, вцепившись в футболку Маркуса, прижалась к его животу и разрыдалась. Звук, с которым облегчение вырывалось из моей груди, был похож на дикий вой, и я впилась ногтями в его бок. Руки Маркуса обхватили меня и, подтянув выше, прижали к груди, поглаживая и обнимая крепче.

— Слава богу, — прошептал парень и уткнулся в мои волосы, а я разрыдалась ещё сильнее.

— Если это было бы правдой, Маркус? Что бы было, если бы это было правдой?! — я не могла остановиться, чувство потери и отвращения настолько захватили меня за эти доли секунды, что мой рёв уже превратился в истерику.

— Чего ты смотришь?! — рявкнул Маркус, — давай успокоительные! Всё хорошо, малышка, всё хорошо, — его голос резко стал мягким, и тело начало раскачиваться вперёд-назад, баюкая меня, словно ребёнка.

— Как бы мы жили с этой правдой, после всего, что произошло? — я захлёбывалась слезами и слышала свой ужасающе хриплый голос.

— Как бы мы смотрели друг другу в глаза? Как бы мы жили с этим грузом?

— Послушай меня, — Маркус обхватил мою голову ладонями и заставил посмотреть на него. В его глазах блестели слёзы, а прекрасные черты лица исказились гримасой боли.

— Всё это лишь плод твоей фантазии. Разыгравшееся воображение. Забудь об этом. Это худшее, что могло с нами случиться, но это не реально. Что бы не связывало наших родителей, это — не мы. Вот, выпей, — он протянул мне стакан с водой и какую-то таблетку, — тебе нужно успокоиться. Ты вся дрожишь.

Я выпрямилась и, закинув таблетку в рот, трясущейся рукой попыталась поднести стакан к губам. Вода, ударяясь о края стакана, выплёскивалась и заливала руки и одежду. Маркус, мягко обхватив мою ладонь, поднёс стакан к губам и наклонил. Приторная сладость распространилась по языку, когда таблетка начала растворяться, но я была рада, что смогла почувствовать что-то кроме удушающей боли.

Отставив стакан в сторону, парень обнял меня и погладил по голове. Тепло его рук и нежные губы, целующие мой висок, заставляли моё сердце сжиматься от страха, что всё чуть не рухнуло из-за чьей-то возможной ошибки.

— Чёрт, простите, — растерянно произнёс Дэнни, — я не знал, что всё зашло так далеко. Если бы я знал…

— Не важно, знаешь ты или нет, — грозный рык Маркуса оборвал его, — нужно хоть немного обдумывать и подбирать слова, прежде чем говорить всё, что приходит на ум.

Я чувствовала, как напряжено его тело, как быстро вздымается его грудь и колотится сердце. Мне хотелось успокоить его так же, как он успокаивал меня. Прижавшись к нему, я запустила пальцы в его волосы и провела ими от шеи к макушке и обратно. С тихим стоном, слышным только нам двоим, он выдохнул и сжал объятия сильнее.

— Не думай об этом, — тихо прошептал Маркус, поглаживая мою спину, — не позволяй этому свести тебя с ума.

Я зажмурилась и попыталась сосредоточиться на его запахе, который всё это время внушал мне чувство безопасности.

Успокоившись, я повернула голову и взглянула на Дэнни. Парень стоял недалеко от нас с озадаченным видом, став непривычно серьёзным.

— Что ещё тебе удалось узнать? — я обратилась к парню, и он медленно перевёл на меня взгляд.

— Кроме этого больше ничего. Может я и не прав, но это совпадение мне показалось странным. Мы думали, что дело в вас. Но что, если причина кроется не в этом? Что, если вы — всего лишь побочное явление? Пешки, — мне казалось, я видела, как в голове Дэнни крутятся винтики.

— Если дело в наших родителях, почему это происходит с нами? — Маркус откинул голову назад, но не выпустил меня из объятий.

— Откуда мне знать? — возмутился Дэнни, — нам нужно собрать все факты и разложить по полочкам. Вы должны вспомнить всё, что знаете. Всё, что может иметь хоть какое-то значение. А я постараюсь достать больше информации, если буду знать, где искать.

Я сидела на полу кабинета, апатично глядя на пластиковую доску и жуя вафли. После успокоительных меня расслабило настолько, что я будто перестала чувствовать. Моё тело превратилось в кашу, и я не могла собрать мысли в кучу.

Справа от меня сидел Маркус, скрестив ноги и упершись локтями в бёдра, и внимательно изучал зафиксированную информацию.

Неожиданно он подполз ближе к доске, взял губку и стёр всё, что было написано. Затем, развернув доску так, чтобы в ширину она была длиннее, и взяв маркер, он написал своё имя, имя своего отца, моей матери и моё, разделяя доску на четыре воображаемых столбца.

— Итак, что у нас есть? — произнёс Маркус, повернувшись к нам лицом.

— Мой отец — нейрохирург, был одним из наставников твоей мамы, так? — он перевёл взгляд на Дэнни, и тот кивнул.

— Твоя мама, по непонятным причинам не закончила ординатуру в Бостоне и перевелась в Балтимор. Но потом всё равно вернулась. Почему? — Маркус поставил знак вопроса напротив этой фразы и продолжил.

— Ты же никогда и не знала, что она училась в Бостоне, так? — я кивнула, — почему?

— Потому что она хотела это скрыть? — предположила я.

— Хорошо, почему? — парень изогнул бровь, написал слово «тайна» и обвёл его.

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

— Это то, над чем нам нужно работать. Мы должны понять, почему она решила переехать, а потом вернуться.

— Что насчёт твоего отца? — вмешался Дэнни.

Маркус уставился на полупустую колонку. Его пальцы напряжённо сжимали маркер, так, что костяшки начинали белеть.

— Он нейрохирург, — произнесла я, — у нас не всё в порядке с головой. Тебе не кажется это странным?

— Думаешь, мой отец поковырялся в наших головах, а затем целых полтора месяца пытался разобраться, что пошло не так, перебирая все возможные варианты исследования? — лицо парня стало суровым, и мне стало непривычно холодно.

— Я не говорю, что твой отец сделал это с нами, — я прижала колени ближе к груди и обхватила их руками, ощутив укол боли от его взгляда, — но тебе не кажется, что наше помутнение рассудка напрямую связано с его деятельностью?

Челюсть Маркуса сжалась, а брови так сильно нахмурились, что я почти не видела его глаз.

— Она дело говорит, — вклинился Дэнни, — помнишь, мы говорили о том, что это могут быть эксперименты. Те типы, что следили за вами обоими. К чему они в этой цепочке?

— Он прав, — поднявшись на ноги, я подошла к Маркусу и опустилась на колени рядом с ним, — я не говорю, что твой отец сделал это с нами. Но он явно имеет отношение к этому. Как и моя мать. Мы с тобой не знакомы в реальной жизни. Я даже не думаю, что твой отец знает обо мне. Нас ничего не объединяет, кроме родителей, но мы как-то оказались здесь. Так что нужно понять, что? Если мы не результат интрижки, что тогда ещё может их объединять?

— А твоя мама? Почему она не могла быть причиной всему этому? — Маркус пронзил меня испытующим взглядом.

— Я не говорю, что она не причастна. Просто она детский хирург общего профиля. Никакого отношения к мозгу. Да и ты сам видел её на экране — она была не в себе от горя.

— Послушайте, споры о том, кто может быть виноват, без доказательств ни к чему не приведут. Нам нужно начать копать. Искать любые упоминания о ваших родителях. Всё, что вы сможете найти в сети. Я же попробую покопаться в нашей библиотеке. Может найду что-то из старых публикаций.