— Эй! — я рассмеялся и сделал шаг в сторону, когда она подтолкнула меня бедром, пытаясь пробить себе путь к раковине. Этот жест удивил меня, и, наверняка, на моём лице отпечаталась дурацкая гримаса.

Я ошибся. Эта девушка начинала осваиваться и небрежно сокращать расстояние. И я совершенно не понимал, что с этим делать.

— Маркус, помоги, пожалуйста, собрать волосы, — Хэйли протянула мне резинку и повернулась спиной, — собери в хвост повыше, чтобы короткие пряди у лица не выбивались.

Я закусил резинку и принялся собирать рассыпчатые мягкие волосы, одновременно прочёсывая их пальцами.

Это выглядело ужасно неуклюже и оказалось гораздо сложнее, чем я себе представлял: мои огромные пальцы постоянно путались, пряди выпадали, и я тихо чертыхался под насмешливым взглядом Дэнни. В очередной раз потерпев неудачу, я сжал губы, и парень предложил:

— Давай я.

Он сделал пару шагов, но я бросил в его сторону недовольный взгляд.

Ну уж нет, засранец. Ты не будешь к ней прикасаться.

— Я сам справлюсь.

Друг усмехнулся, а Хэйли внезапно произнесла:

— Мой папа постоянно заплетал мне косички. До тех пор, пока мне не исполнилось десять, и я не научилась справляться со своими волосами сама. Так что, возможно, когда-то тебе пригодится этот навык, — девушка хихикнула, а потом тон её голоса сменился более грустным, — хотя, надеюсь, что нет. Пускай лучше у твоих детей будет достойная, заботливая мама.

Замерев на мгновение с её волосами в кулаке, я опустил взгляд на дрогнувшие скулы.

Неужели её мать была настолько плоха, что не делала для неё даже этого? Неужели эта заботливая, небезразличная девушка никогда не ощущала материнского тепла? С возрастом мы все теряем связь с родителями, особенно когда становимся подростками. Меньше нуждаемся в их прикосновениях. Но в детстве. Как она смогла вырасти такой, не ощущая заботы, будучи ребёнком?

Мой взгляд опустился к тонкой линии шеи, где по контуру роста волос выбивались маленькие светлые завитки. Она была ангельски прекрасна. Настоящим воплощением нежности и невинности.

— Ну что? Справился? — её голос снова стал задорным, и я заторможенно вернул взгляд к её макушке и поспешил закрепить волосы резинкой.

— Да, готово.

— Спасибо, — она мило улыбнулась и направилась к духовому шкафу.

Хэйли покрутила регулятор температуры духовки и включила её. Затем вклинилась между мной и Дэнни, пока мы, как пещерные люди, пялились на разложенные перед нами продукты, и попеременно с широченной улыбкой посмотрела на каждого из нас.

— Ну что, мальчики? Займёмся птичкой?

Мы с Дэнни переглянулись, и парень закатал рукава своей кислотно-яркой толстовки, в которой были перемешаны все цвета радуги и рябили так, что мне казалось, глаза вот-вот вылезут наружу или взорвутся.

— Ты об этом попугае? — я ухмыльнулся, и Хэйли, повернув голову в сторону Дэнни, окинула его взглядом и расхохоталась.

— Аха-ха! Ты такой остряк, Маркус! — парень манерно махнул рукой.

— Какого хрена ты так вырядился? У меня уже глаза от тебя слезятся.

— Неужели я наконец-то смог довести тебя до слёз, железный человек? — Дэнни протянул руки, широко разведя их, — поплачь у меня на плече, выпусти это, — он обхватил меня и похлопал по плечу, зажав между нами Хэйли, и на всю кухню разнёсся писк вперемешку со смехом.

— Перестаньте! — взмолилась девушка, пытаясь выпутаться, — Дэнни!

— Кто здесь? Маркус, ты слышал этот звук? Кажется, кто-то пищал, — парень замотал головой, а затем резко вскрикнул и отскочил от нас.

— Эй! Это запрещённый приём!

Он потёр бок где-то в районе рёбер.

— Чёрт! Ты опасна даже с одной рукой! — рассмеялся блондин, корчась от боли, — не снимай с неё эту смирительную рубашку, а то она задушит тебя ночью!

Хэйли схватила апельсин со стола и бросила его Дэнни в живот, отчего тот театрально опрокинулся на пол и застонал.

Рот Хэйли распахнулся от неожиданности, но она всё ещё продолжала смеяться.

— Дэнни, ты уверен, что хирургия это твоё? По-моему ты отстал от передвижного театра, — я опёрся одной рукой о столешницу, легко прижавшись грудью к плечу Хэйли, и зачерпнул горсть орешков, подготовленных для кекса. Когда я закинул их в рот и захрустел, Хэйли резко повернулась и возмущённо изогнула брови.

— Так, всё! Прекращайте оба! Давайте за дело, — Хэйли всё ещё хихикала.

— Дэнни, поднимайся и берись за нарезку специй и бекона. Маркус, — она снова повернулась ко мне, — у тебя будет ювелирная задача — отделить кожу от тушки, не повредив её. А я пока займусь соусом. За работу!

Она звонко пошлёпала себя по бедру, а я представил, как бы она командно прихлопнула в ладоши, и снова не удержался от улыбки.

Каждый был занят делом: Дэнни кряхтел, пытаясь измельчить все специи, и ворчал по поводу невозможности сделать это в кухонном комбайне, так как в этом «не будет души», по словам Хэйли; я с точностью хирурга отделял кожу, как инструктировал шеф-повар, чтобы потом нафаршировать её начинкой; а Хэйли варила клюквенный соус, периодически поторапливая Дэнни подготовить цедру апельсина.

Это было забавно. Кто бы из нас всего несколько месяцев назад мог представить, что отпразднует Рождество именно так: трое незнакомцев, так идеально сплотившихся, чтобы создать праздничный дух. Хотя, честно признать, всё это было организовано только ради неё. Будь я один — это был бы совершенно обычный день.

Пряный аромат клюквенного соуса заполнил кухню, когда мы с Дэнни с трудом начинили индейку и отправили запекаться.

— Прекрасно! Вы такие молодцы, — похвалила девушка и одарила нас улыбкой, — теперь нужно приготовить кекс. Доставайте миксер.

Пока Дэнни собирал конструкцию, Хэйли подцепила ложкой небольшую порцию соуса, подула на неё и осторожно попробовала.

— Попробуй, — она протянула длинную деревянную ложку почти мне под нос, — мне кажется, чего-то не хватает.

Глянув на неё, я наклонился и слизал часть соуса. Мои рецепторы резко отреагировали на раздражитель, и нейроны в моём мозгу зашевелились и словно засияли разноцветными огнями. Сладость, кислинка, лёгкая пряность. Каждый вкус раскрывался друг за другом, и мне казалось, я сейчас сойду с ума от удовольствия. Слабый стон вырвался из груди, и, облизнув губы, я закусил нижнюю.

— Ну что? — голос Хэйли был настороженным.

Я открыл глаза и взглянул на неё. Она выжидающе-серьёзно смотрела на меня, всё ещё держа ложку у моего рта.

— Это безумно вкусно, — я активно закивал.

— Не стоит ещё добавить сахара? — нерешительно уточнила малышка.

— Нет. Хотя, если только самую малость, — я не хотел, чтобы она почувствовала себя дискомфортно из-за того, что у неё что-то не получалось, но и в то же время, не хотел, чтобы чувствовала себя неуверенно, испытывая ощущение незавершённости во время ужина. Больше всего мне хотелось, чтобы сегодня она наконец смогла почувствовать себя счастливой, смогла насладиться чувством благодарности, чего не давала ей собственная мать.

— Ты ей нравишься, — с усмешкой шепнул Дэнни, когда Хэйли запустила миксер, приступив к приготовлению десерта.

— Не говори ерунды! — фыркнул я, отводя от неё взгляд.

— А я и не говорю. Эта девчонка смотрит на тебя так, будто вокруг тебя крутится весь мир. Она вся покрывается румянцем, когда ты смотришь на неё. И тебе она тоже нравится.

— Заткнись, — прошипел я, надеясь, что Хэйли этого не слышит.

— Я просто говорю, как вижу. Ты постоянно пялишься на неё. Как она ещё этого не заметила? — довольная улыбочка растянулась в зарослях этой дурацкой бородки.

— Скажи, что ещё ни разу не представлял, как она окажется под тобой. Ты слишком давно сидишь взаперти, чтобы не реагировать на такую девушку, как она. Держи, — он выложил на стол серебристую ленту презервативов, и я, клянусь, готов был оторвать ему башку, — считай, это мой тебе рождественский подарок.

— Убери это! Сейчас же! — грозно прошептал я, сметая со стола его «подарочек», — ничего не будет!