На улице уже прохладненько, но народ под зонтиками все равно сидит, в куртки кутается. И даже свободных мест не видно, — вот что значит северное лето, люди каждую его секунду стараются использовать. Три сдвинутых стола заняты одной компанией, все больше молодые крепкие мужики. Ага, и Клим с ними, я его знаю. Начальник охраны рынка, они с Хмелем давно в корешах.

Подошел, поздоровался, попутно пожав руки нескольким знакомым и незнакомым братьям. Что-то отмечают.

— А где местная власть? — спросил я у Клима.

— В бане париться изволят, — усмехнулся тот. — Подойдет скоро, я думаю.

Я кивнул, толкнул дверь с колокольчиком, зашел — и зал почти полный, но все же места есть. За стойкой.

Ага, и вон Смирнов за последним столиком, в компании еще каких-то двух мужиков, пиво в руках нянчит. Подошел и к нему, он руку мою придержал:

— Ты быстро не убегай, Коль, разговор есть.

— Так я только пришел, куда мне убегать?

— Вот и славно, разопью с тобой по кружечке, как с товарищами закончим.

— За стойкой буду.

Пока за стойкой возвышался башней Иван.

— Здоров, Вань. Какие дела?

— Да как сажа бела, но дышим пока.

— Вика! — остановил я проходившую рыженькую девочку, собиравшую со столов пустые кружки. — Умница, красавица, спортсменка, комсомолка, красота наша неземная. — Я открыл пакет, который принес с собой, вытащил оттуда две коробочки, обе протянул ей. — Где твое второе "я"?

— М-м… сейчас придет, — ответила Вика, едва заметно покосившись в сторону туалета. — А что это?

— Вроде как сувенир. — Я открыл коробочку и достал оттуда огромный медвежий клык на золотой цепочке. — Не из магазина, понятное дело, приятель мой сделал. Вчера не смог отдать, коробка под остальным грузом лежала. Что на него записать — уже твое дело, сама понимаешь.

— Ой, спасибо, — заулыбалась она. — Это за какие заслуги?

— Эстетического порядка, теперь сюда заходить в два раза приятней, — отпустил я уже совсем безбожный комплимент, хотя девочки и в самом деле были миленькими. — Ну а второй такой же… вон для нее, — кивнул я в сторону появившейся в зале Юли, которую проще всего было описать как "брюнетку с формами".

— А мне? — спросил Иван.

— Остальные с пломбами были, некрасивые, а то, что вообще от медведя осталось, тебе не понравится.

— Вот всегда так, — вздохнул он тяжко. — Что налить?

— Да как всегда. Вань, а пожевать что есть?

— Котлеты с картошкой. Подогреть?

— Неплохо бы. Только пиво сперва.

— Юль, налей пока, я на кухню, — сказал Ваня брюнетке и сразу направился в дверь за стойкой.

— Светлое или темное? — спросила Юля, заходя за стойку.

— Давай, пожалуй, темное сегодня, — изменил я первоначальную идею.

Она достала бутылку, аккуратно перелила пиво в высокий бокал.

— Что-нибудь еще?

— Нет, все в порядке, спасибо.

— У нас орешки и сухарики появились, — известила она. — Хотите?

— Хочу. Но после котлет.

Тут в зале появился Слава. После бани румяный и явно довольный жизнью. Оглядел владения, проверяя, все ли в порядке, зашел за стойку, протянул руку.

— Как съездил?

— Нормально. Лучше, чем в прошлый раз, почти не плющило. Работают пилюли.

— Заказываю еще?

— Давай. Тебе сразу деньги или по факту?

— Потом отдашь.

— Что тут за юбилей у вас? — кивнул я в сторону "братских" столов.

— Да день рождения у одного там, заказали три стола.

— Держи, это твое. — Я выставил на стойку уже сам пакет. — Три "Хай Уэста" — хоть сам пей, хоть дари кому.

— Во спасибо, — убрал он пакет вниз. — Чего интересного на той стороне?

— Спокойно, тихо. Не, ты прикинь: в Фэрбэнксе уровень преступности чуть ли не один из самых высоких в Америке, там всякой швали заезжей до черта. А с Фортом сравнишь — так почти рай.

— С Фортом вообще лучше ничего не сравнивать. — Хмель усмехнулся. — Это несравнимо. Разве что Сомали какое-нибудь.

— Я там привез кое-что стреляльное, новое. Зайди глянуть, как время будет. Пока такого не было.

— Да? Загляну. Это тебе? — спросил он, увидев Ивана с тарелкой и приборами.

— Ага. Хорошо поработал и хорошо пожую.

— По пятьдесят? — Хмель, не дожидаясь ответа, вытащил из-под стойки бутыль своего травяного самогона и две стопки.

— А давай, для аппетиту.

Он быстро разлил, мы чокнулись. Я закусил котлетой, а Слава выгреб откуда-то горстку орехов и закинул в рот.

— Откуда орехи, кстати?

— В Северореченске как-то выращивать начали, купил вот соленых на пробу. Идут хорошо.

— Вообще их бесплатно к напиткам предлагать принято, — намекнул я.

— Так не в Форте же. Не поймут. Дурак, скажут.

— Тоже верно.

— Ладно, я к Климу, ждут.

— Давай, я все равно здесь буду.

Доел спокойно, допил пиво, заказал следующее, а заодно и орешки, и сухарики, исключительно на пробу. На середине второй кружки Смирнов подошел, заказал и себе очередную.

— С коллегами был, — кивнул он в сторону выходивших мужиков. — Пошли за стол, пока не заняли. Разговор есть.

Разговор так разговор. Подхватил свою кружку и блюдце с орешками, переставил все на тот самый стол, потом вернулся за сухариками.

— Звонить тебе собирался, а тут ты сам, — пояснил Смирнов. — Ты насчет экспедиции по реке не перегорел пока?

— Нет.

— А то сезон в разгаре, скоро уже и на убыль пойдет.

— Идти-то зачем? Цель нужна более или менее ясная.

— Да я все над картой сидел, думал. — Он почесал лысину. — Там закономерностей куда больше, чем мы тогда с тобой вскрыли. Кладезь знаний, а не карта. Если посмотреть все те места, что мы выявили, и наложить просто на карту нашей необъятной, то появляются новые нюансы, которых мы раньше не заметили.

— Это какие? — заинтересовался я.

— Привязка территорий к конкретным областям России. Или не России, как в вашем случае. Точки провалов тоже локализуются, причем по двум критериям. — Он быстро увлажнил пивом горло, затем вытер губы бумажной салфеткой. — Первый — это привязка к конкретным районам в том мире. Люди не случайным образом сюда сыпались, а из конкретных регионов в конкретные районы Приграничья.

— Ну это да, Город же с Далька, туда и китайцы валят.

— Верно. Но это заметили только потому, что сами китайцы в глаза бросаются. А систематизировать остальное ни у кого руки пока не дошли.

— И что выходит? Что можно как бы наложить районы той карты на эту?

— Да, именно так. И вот я по реке нашей прикинул. По ряду критериев, включая тот, что вдоль нее староверов прорва, так?

— Да.

— Так вот купно со всем остальным у меня выходит, что наша река — это примерно район Красноярского края, ближе к нижнему Енисею.

— Хм… — Тут уже я к пиву приложился.

— Может быть, Сым, приток такой. Или Нижняя Тунгуска. И знаешь, чем те места знамениты?

— Чем?

— Там натуральный российский Клондайк был, если тебе так понятней. Золота там великое множество.

— И здесь? — все же уточнил я.

— Очень вероятно. И еще мы знаем теперь, как примерно искать, верно?

— Замеряем фон?

— Именно. Замеряем, ищем "подковы", как такая нашлась — проверяем. Умеешь проверять-то?

— Ты будешь смеяться, но умею, — развел я руками. — В Фэрбэнксе мыть золото — хобби. Народ так развлекается. Так что с лотком управляюсь и примерно знаю, где мыть начинать.

— Намыл что-нибудь?

— Да так, чуть-чуть, в баночке на полке золотой песок держал, для красоты.

— Сюда лоток не привез, часом? Или сделать могу.

— Сделать и я могу. Но сказал бы раньше, я бы еще и промприбор привез, там они во всех магазинах продаются.

— Ну ты скажи… — Смирнов усмехнулся. — Тут ты сам думай. Я бы быстрей пошел, просто с лотком. Нам же не добыча нужна, нам оценка. За добычу нас со свету сживут в единый миг, "мама" сказать не успеем.

— Кто бы сомневался.

Найти золото… тут даже не знаешь, радоваться или бояться. На золоте вся местная финансовая система держится. И его тут немного. Найди много — и пойдет большой перекос во всем. Если только крупный игрок не возьмет на себя работу по удержанию цены. Влезет мелкий — и его там же с золотом и закопают.