Съезд с дороги, со стороны так прямо в лес, кажется. Что интересно — лес здесь лиственный, на такой широте, в сотне километров от полярного круга, тайги ждешь, а оно вот так. Пока еще листьев нет, но почки местами уже лезут. Тут все же немного теплей, чем в Форте и на границе, где "дверь".

Кстати, вот есть у меня такое подозрение, что "двери" эти располагаются не то чтобы совсем случайно. Какая-то закономерность во всем этом имеется.

И к слову, найти хороший проход — оно тоже немалого стоит. Это же почти что система ниппель: туда дуй, а оттуда — совсем по-другому. Проводник, любой проводник, может выйти в наш мир из Приграничья практически в любой точке границы. Проблема лишь в другом — а где он окажется? Почти все места проходов в нашем мире находятся в местах малолюдных и отдаленных. Вот пройдет такой кондуктор не там, где Платон, а просто неподалеку, и окажется не возле Фэрбэнкса, а на берегу моря Бофора, сотнях в пяти километров от ближнего жилья, и что тогда?

А из нашего мира в Приграничье еще сложней, границ ведь нет. Точки прохода надо просто знать. Но не могут они располагаться просто так, как мне кажется, должна быть закономерность, должна.

Вот и дорожка к моему дому — узкая, в одну машину. Проскочил между деревьями, выехал на гравийную площадку и сразу дал по тормозам. Перед крыльцом стоял серый седан, возле него человек в расстегнутой короткой куртке и без шапки. Второй, в длинной куртке и вязаной шапке, ходил по крыльцу, пытаясь заглянуть в окна.

Увидев меня, они просто замерли. Тот, что у машины, поднес руку ближе к поясу. Обоим где-то за сорок, у того, что был на крыльце, килограммов двадцать лишнего весу. Второй тоже не скелет.

— У тебя пистолет с собой? — спросил я тихо, вытаскивая "кимбер" из кобуры.

— Я же нелегал! — прошипела Мила. — В "тойоте" лежит.

Я молча сунул свой пистолет ей, а сам потянулся назад и поднял с пола "антимедвежий" дробовик. Затем неторопливо вылез из машины, стараясь держать оружие пока прикрытым дверью.

— Вы находитесь на моей собственности! — сказал я громко и отчетливо, чтобы никто ничего не упустил. — Изложите, что у вас за дело, или немедленно покиньте ее пределы!

Тот, что в шапке, спустился с крыльца, подняв руки в примирительном жесте, и направился в мою сторону. И тут же остановился, увидев направленный в него дробовик.

— Так достаточно близко! — объявил я. — Мне будет хорошо вас слышно.

Второй шевельнулся, как мне показалось, в сторону кобуры на поясе, поэтому я направил ствол на него. Он замер.

— Можете говорить. Прямо сейчас.

— Мы просто хотели попросить телефон, — сказал тот, что без шапки. — Он забыл свой мобильный, а мой разрядился. Вы можете мне помочь?

— Нет.

— Почему?

— Вы мне не нравитесь. Вы вооружены и странно себя ведете на моей собственности. Будет лучше, если вы сейчас положите руки на крышу своей машины и раздвинете ноги.

— Не надо делать глупости, — раздраженно сказал другой. — Мы ничего противозаконного не сделали.

— Не считая вторжения. Руки на крышу машины! Ребята, не делайте глупостей! — крикнул я, заметив, что они сомневаются. — Если я вас завалю, мне никто и слова не скажет. Это Аляска, в конце концов.

Они не местные. И я не только по прокатному седану сужу, а вообще по всему. Как говорят, как держатся, как выглядят, как одеты. Здесь край реднеков, да еще и полярной их разновидности, а эти из большого города.

Дошло. Послушались. И я рад, что не стали дергаться: убивать мне их несподручно сейчас. Хотя по закону я прав. Земля моя, границы обозначены, делать им тут нечего, а оружие я даже вижу. Грохнуть и чуть подправить картинку, сунув хотя бы одному из них его же пистолет в руку.

— Я вызываю полицию, — объявил я, протянув дробовик Миле и забрав у нее пистолет, чтобы с телефоном было сподручней управляться. — Не надо глупостей, я очень хороший стрелок.

И полез за телефоном.

— Ваша девушка здесь находится нелегально, — вдруг заговорил "бесшапочный". — Хотите, чтобы она пообщалась с иммиграционной службой?

Второй тихо выругался, явно не придя в восторг от действий напарника. Действия и вправду глупые, это он зря.

— У нее хороший адвокат. И это не твоя забота. Но вообще это интересно. — Я подошел чуть ближе. — То есть вы здесь не случайно? Ты, в шапке! — Я навел "кимбер" на того, что потолще. — Двумя пальцами достаешь пистолет из кобуры и роняешь на землю. Затем отходишь на пять шагов назад. И без глупостей, повод вы мне уже дали!

Он меня послушался. Аккуратно, чтобы не спровоцировать, вытянул из кожаной кобуры "глок", бросил его на гравий, отошел назад. Там я заставил его сесть на пятки, положив руки на затылок и сплетя пальцы. Это не так унизительно, как укладывать лицом вниз, я провоцировать тоже не хочу, но быстро встать из такого положения невозможно. Затем я ногой оттолкнул пистолет в сторону.

Когда второй садился на землю с поднятыми руками, я увидел во внутреннем кармане распахнувшейся куртки сложенный лист бумаги явно с распечатанной фотографией. Конфисковал, развернул.

На фото была Мила.

Но это полбеды. Фото было сделано в Форте — Мила выходила из двери паба, а сзади даже был виден я, хоть и смутно, частично прикрытый дверью. Снимок был сделан через стекло, явно из припаркованной машины.

— Это что? — Я показал ему фото.

Он немного испугался — видимо, голос у меня изменился.

— Мистер, все в рамках закона, мы частные расследователи, — сказал он. — У нас заказ просто найти девушку. — Он покосился на Милу, державшую их на прицеле, причем вполне сноровисто.

— От кого заказ?

— Мы не можем об этом говорить, — покачал он головой. — У нас есть лицензии, мы их предъявим.

— Откуда вы сами?

— Из Нью-Йорка, сэр. Можете вызвать полицию, если хотите.

Да, озвучивать мне имя заказчика они вовсе не обязаны, равно как и называть его полиции. Лицензии у них были. Полицию я вызвал. Подъехал патрульный "Эксплорер" с двумя копами в темно-синем, они проверили лицензии нью-йоркцев, затем просто приказали тем следовать за ними, изъяв все же пистолеты. Детективы возражать не стали, а вполне вежливо попрощались с нами и уехали.

А я выматерился вслед. Милу здесь не просто ищут, а уже нашли. И понятно, по чьему заказу.

Шел, пока не начали отниматься ноги.

Я упорный — да, но дело было даже не столько в упорстве, сколько в желании отыскать убежище на ночь. Околеть в снегу не хотелось.

Нет, в крайнем случае я всегда мог соорудить из еловых лап и снега берлогу и залечь в нее до утра, но при одной только мысли об этом пробрала нервная дрожь. По рассказам, места здесь были глухие, хватало и обычных хищников, и тварей пострашнее. Сожрут. А не сожрут, так обморожусь.

И, едва передвигая ноги, я брел дальше. Мне еще повезло — удалось наткнуться на почти не заметенную снегом тропку, по ней и шагал. Ходить здесь могли лишь охотники и лесорубы, а эта братия дурные места чуяла за версту, поэтому топал меж деревьев, особо не опасаясь угодить в неприятности.

Но не расслаблялся: дробовик закинул за спину и вооружился "таурусом", зажигательная картечь в патронах которого давала куда больше шансов если не уложить наповал, то хотя бы отпугнуть магическое создание. Да и обычным зверюгам мало не покажется.

Погоня? Я очень сомневался, что наемники рискнут сунуться в ночной лес, имея на руках раненого подельника. А в одиночку ведьма, если с головой все в порядке, преследовать меня не станет. Должна понимать, что с первого раза мою защиту может и не пробить, а шанса на второй удар ей никто не даст.

Так что проедутся по дороге, никого не найдут и отправятся восвояси. А я рано или поздно выйду к людям. Ведь если есть тропа, то есть и те, кто ее протоптал.

Но тропинка все петляла меж деревьев и петляла, усталость давила все сильнее, а потом меж лопаток вдруг пробежал неприятный холодок.