— Мне в машине подождать? — спросил Дмитрий.

— Да, лучше подожди, — решил я и зашагал к пропускному пункту, двухэтажное здание которого являлось частью городской стены. Сама стена была много выше и продолжалась сверху корявой железобетонной конструкцией. Раньше здесь пропускали только пешие группы, но не так давно обустроили и тоннель для автотранспорта. Сейчас въезд в него перекрывали выкрашенные черной краской железные ворота.

Входная дверь оказалась заперта; ни на что особо не рассчитывая, я приложил к датчику сканера удостоверение резервиста, и, к моему немалому удивлению, в ответ немедленно щелкнул замок. Я прошел на пропускной пункт, шаги гулко разнеслись по пустому помещению. Мебели внутри почти не было — одни только лавки вдоль стен. Оконные проемы закрывали зеркальные стекла, по всей видимости — армированные; по крайней мере, единственная дверь ничуть не уступала бронированным люкам банковских хранилищ.

— По какому вопросу? — прохрипел где-то под потолком невидимый динамик.

— Старшего смены как увидеть? — повысив голос, спросил я и небрежно махнул удостоверением.

— По какому вопросу? — повторил дежурный.

— Кузьминок из контрразведки не звонил разве? — позволил я себе выразить неприкрытое удивление.

Люди часто слышат вовсе не то, что им говорят; так случилось и сейчас: после недолгой паузы щелкнул замок ведущей во внутренние помещения двери.

А что я? Я ничего. Я себя за сотрудника контрразведки не выдавал.

Формально. Просто поинтересовался…

Начальник смены встретил меня в коридоре.

— Что у вас опять стряслось? — с нескрываемым раздражением спросил старший лейтенант с неровно-покрасневшей кожей лица. Документов предъявить он не потребовал, вместо этого нервно вертел меж пальцев мятую уже папиросу.

— Григорий Алексеевич с вами по поводу выезжавшего сегодня за стены транспорта разговаривал? — спросил я, дабы направить разговор в нужное русло.

— Со мной. А что?

— Вы сказали, только одну машину пропустили с грузом, так? Какие-то отходы?

— Было дело.

— А это нормально вообще отходы второго января вывозить?

— Они их и по ночам, бывает, вывозят, — пожал плечами старший лейтенант. — Какие-то химикаты, их даже не в Ляховскую топь выливают, а в могильник прямо в контейнерах сбрасывают.

— В контейнерах? — пробормотал я. — Если внутри будет биологический объект, дежурный колдун его обнаружит?

— Биологический объект? — почесал затылок начальник смены. — Человек, что ли? Без понятия. Черт его знает, какие стенки у контейнеров. А что, у вас сбежал кто?

Я досадливо поморщился и поспешил сменить тему.

— Могу я посмотреть записи по этой машине? У вас ведь ведется журнал регистрации?

Старлей фыркнул и сунул в рот папиросу, но закуривать не стал.

— Сейчас.

Мы прошли в комнату с двумя столами; за дальним дремал навалившийся грудью на столешницу парень в штатском. Не иначе — дежурный колдун. Перегаром в помещении не пахло, наверное, просто прикорнул.

Старший смены отпер сейф и заглянул в него, потом снял с пояса рацию.

— Рашид, журнал регистрации у тебя?

Я приготовился к долгим поискам, но обошлось: журнал регистрации отыскался в дежурке. Согласно единственной записи за второе число, машина с отходами была закреплена за неким лабораторно-исследовательским комплексом, безымянным, с одним лишь регистрационным номером. Груз сопровождали водитель-экспедитор и двое грузчиков, по совместительству — охранников.

— Отлично, — пробормотал я, переписывая их имена и фамилии себе в блокнот. — А не знаете, отходы всегда одни и те же люди вывозят?

Старший лейтенант заглянул в журнал регистрации, но тот оказался заведен лишь два дня назад.

— Прошлый год уже в архив сдали? — спросил он развалившегося в кресле Рашида.

— Ага, — подтвердил невысокий татарин с сержантскими петлицами на кителе. — Но на химикаты абы кого не ставят. Там две бригады друг друга сменяют, насколько помню. Отстойная работа — вонь даже через респираторы пробивается, аж глаза лопаются…

— А кто контактное лицо? — уточнил я, поскольку лучшего способа вывезти человека из Форта, чем экранированный контейнер, который не проверяется на пропускном пункте, было просто не сыскать.

— Фомин Игорь Даниилович, — сообщил старший смены и продиктовал его рабочий телефон. — Все?

— Спасибо, вы нам очень помогли, — пожал я ему руку. — А можно от вас позвонить?

Старлей указал на телефонный аппарат.

— Звоните. Только вряд ли он на работе в такое время.

Я поднял трубку и начал крутить диск, потом спросил, слушая длинные гудки:

— А машина, кстати, вернулась?

— Да, по графику, — подтвердил Рашид.

— Все, я вас оставляю, — объявил старший лейтенант и вышел за дверь, на ходу щелкая крышкой бензиновой зажигалки.

Гудки все тянулись и тянулись, и я уже вконец отчаялся дождаться ответа, но тут в трубке раздался щелчок.

— Лабораторный комплекс, дежурный слушает.

— Фомина Игоря Данииловича могу услышать?

— Представьтесь, пожалуйста.

Я взглянул на сержанта, но все же решил воздержаться от откровенной лжи.

— Хмелев Вячеслав Владимирович, — представился и многозначительно добавил: — Номер удостоверения интересует?

— Подождите, попробую соединить…

Как ни удивительно господин Фомин оказался на месте.

— Слушаю вас, Вячеслав Владимирович, — сказал он, подняв трубку.

У них там мини-АТС? Богато живут!

— Игорь Даниилович, меня интересует бригада, которая осуществляла сегодня вывоз отходов за городские стены. Как бы мне с ними переговорить?

Фомин только хмыкнул.

— Мы режимное предприятие, — веско произнес он, — если вы хотите пообщаться с кем-то из персонала, обратитесь в особый отдел промзоны.

— Речь идет о похищении человека…

— Ничем не могу помочь, — отрезал Фомин. Потом смягчился. — Понимаете, есть определенный регламент. Я не могу его нарушить. Никто не может. Извините.

И он положил трубку. Тут уж пришла моя очередь хмыкать.

Ну, да не хотят сотрудничать по-хорошему — им же хуже будет.

Я достал блокнот и отыскал оставленный дознавателем Могилевским служебный номер телефона. Набрал его и представился, но следователь меня даже слушать не стал.

— Я этим делом теперь не занимаюсь, — отрезал он, — и никого опрашивать не собираюсь.

— А кто теперь похищением занимается?

— Контрразведка.

И вновь — короткие гудки.

Больше я никому звонить не стал, распрощался с сержантом и покинул пропускной пункт. Старший лейтенант стоял на крыльце и курил.

— Всего доброго, — махнул я ему на прощание рукой.

— Что-то у вас машина больно непрезентабельная, — указал он окурком на УАЗ.

— Маскировка, — нашелся я и забрался за руль.

Завел двигатель, выехал со стоянки и только тогда сказал Дмитрию:

— Появились зацепки, но пока не знаю, как подступиться к нужным людям.

— Сейчас домой?

— Да. Надо хорошенько все обдумать.

Дальше ехали молча. Свет фар выхватывал из темноты редкие снежинки, и я до рези в глазах всматривался в ночь, не желая попасть в аварию или въехать в сугроб на обочине плохо почищенной дороги. Дмитрий просто молчал. Наверное, не хотел мешать.

Я и в самом деле устал как собака. Весь день на нервах, не ел с самого утра, голова просто раскалывалась.

Мне бы поужинать, выпить пива и спать завалиться, да только не получится. Без вариантов. Придется сесть на телефон и кого-то уговаривать, кого-то мотивировать, просить и обещать. А как по-другому? По-другому никак.

После поворота на Красный проспект стало немного легче. Свет вывесок и витрин разогнал сумрак вечерней ночи, и больше не приходилось напрягать глаза, высматривая телеги, пешеходов и неожиданные изгибы дороги.

Я немного расслабился, а когда свернул с проспекта к особняку, указал Дмитрию на освещенные окна бара и улыбнулся.

— Сейчас нас накормят.

— Сейчас мы будем ужинать, — подхватил телохранитель кондуктора и вдруг удивился: — А это что за чудаки на "кайенне" пиво пить прикатили?