Саня появился часов в десять утра, уставший и довольный жизнью. Камень с души снял, можно сказать. На расспросы ответил, что все было замечательно и он с ведьмочкой договорился встретиться вновь. В общем, как хочешь, так и понимай — может, это хитроумный план, а может, и не план вовсе, а личная жизнь.
Угольный люк для начала просто заделали досками, он был разломан совершенно. Ничего страшного, угля у меня еще на пару месяцев в подвале, так что успею починить. Саня по-быстрому смонтировал там защиту, потом погордился передо мной:
— Перемололо ходока, говоришь?
— Одного из троих, — опустил я его на землю. — Одноразовое все у тебя.
— Многоразовые энергии жрут много, разоримся на ней, — немного оскорбился он. — В следующий раз на входах надо всего вдвойне навешать.
— Тебе видней. Ты и вешай.
Может, и зря на него наехал — без этой защиты мне бы точно кранты, а так без единой царапины, поломанные двери не в счет. Двери починим, как и все остальное. Пора магазин открывать вообще-то, и так опоздали, дело к полудню уже.
Я снял табличку "Закрыто по техническим причинам", сменив ее на "Открыто", отпер замок, оставив только засов задвинутым. Саня между тем поднялся из подвала с горячим чайником. Никогда раньше сильно не чаевничал, кофе по утрам предпочитал, да и все, но здесь чай — он как некий символ тепла. За окном аж трещит все от мороза, а ты горячий чаек с лимоном попиваешь, и как-то сразу жить приятней. Чай пьют все и по любому поводу, как я заметил.
— Сань, тайник найти сможешь? — спросил я.
— Тайник? — удивился он вопросу. — С чем?
— А хрен его знает с чем. С чем-то. За чем сюда который раз лезут. Хмеля тоже грабили, оказывается.
— Это когда? — Саня замер с чайником, занесенным над кружкой.
— Когда мы с тобой в Лудино были. Ты разливай давай, не томи.
Саня кивнул, быстро разлил чай по кружкам, затем начал сыпать в свою сахар в каком-то нечеловеческом количестве. Я кинул себе пару ложек и кружок лимона.
— И нам не сказал? — удивился он.
— Не-а. Говорит, что не счел чем-то таким… — Я отпил из кружки. Горячий, блин, но никогда подождать не могу.
— А потом нас грабить пытались?
— Ну да. И думаю, что не столько грабить, сколько зайти, когда защита отключена. А ночью конкретно в подвал лезли, то есть как раз рассчитывали на то, что меня там нет. Значит, не за мной и не за тобой.
— Тогда ищут что-то, — согласился Саня. — Закладка какая-то здесь есть.
Это точно, Сократом быть не нужно, чтобы к такому выводу прийти.
— Закладка старая, при ремонте мы ее не нашли, так? Значит, она где-то или под кирпичами, или под бетоном. Вскрывать пол я не хочу, равно как и стены. Сможешь что-нибудь придумать?
— Я? Нет, — покачал головой Саня. — Не моя специализация. Даже амулет поисковый сделать не смогу, не умею. Но знаю, кто умеет. Надо к специалисту.
— Съезди к специалисту, — согласился я. — Когда с ним связаться сможешь?
— Он в учебке Братства преподает, сейчас у него занятия должны быть. Позвоню.
— Тогда ты пока магазином покомандуй, а мне с людьми поговорить надо.
— Давай, я никуда сегодня не собирался. Если Мила проснется, что ей сказать?
У Милы сегодня выходной, на работу ей завтра к вечеру, так что…
— Скажи, что к часу буду обратно, может, раньше. Но ты поосторожней здесь, лады?
Поднялся к себе, оделся. Мила, укрытая одеялом до макушки, перевернулась на другой бок, но не проснулась. Посмотрел на шубу, но передумал ее надевать, в ней все же как в дохе, неповоротливо малость, поэтому накинул парку. Подумав, прихватил кроме револьвера еще и "дерринджер", зарядив его горючей картечью. На всякий случай "бэкап" упрятав в кобуре за поясом брюк. А то что-то жизнь начала разнообразием событий радовать не по делу.
Да, а мороз так разгулялся сегодня. Сколько? Тридцать с чем-то? Я как вылез из кабины пикапа ворота закрыть, так сразу оценил. Подвеска промерзла начисто, ехал будто на телеге, ощущая задницей каждую кочку, каких на заледенелой дороге было немало.
И прохожих практически не видно, все стараются лишний раз на улицу не высовываться. Дым из выхлопной стелется по самой земле, никуда не поднимаясь, — тоже признак того, что дубняк за бортом.
В общем, пока по улице ехал, увидел лишь пару развозных фургончиков, и переполненная маршрутка проехала. Мысленно покрыл матюгами Семеру, ходячих ледяных мертвецов, тайники и все прочее. Сегодня бы лучше всего в магазине сидеть и чай пить, потом отобедать в пабе у Хмеля, а к вечеру баню натопить и с Милой в ней закрыться. Чем не жизнь? А вот тащись… Впрочем, с Платоном поговорить все равно надо, а телефон в его лавку пока еще не провели. Телефоны, говорят, только с прошлого года появились, причем с диском, как в былые времена, ничего цифрового. Интересно, где оборудование нашли?
Пока ехал, постоянно проверялся, даже два лишних крюка сделал, но никакого хвоста не обнаружил. Потом, когда уже парковал машину у колхозного рынка, подумал, что надо было "сабербен" взять, меня на нем куда реже видят, а этот пикап мог и примелькаться уже. Но поздно.
Сам рынок располагался в зоне ответственности Братства и представлял собой большое двухэтажное сооружение, выстроенное в стиле позднего соцреализма. Перед ним почти незаполненная стоянка. Ага, Платон здесь, вон его красный "форд" стоит, у самого входа. Кстати, не похоже, что день сильно торговый, из-за мороза. Скорее всего, больше людей сейчас в другом его магазинчике, что в Кишке, там хоть под землей все. Но мне люди без надобности, в общем.
В здании рынка не топили, так что там было холодно до звона, а вот в самом магазине, расположенном на втором этаже, было тепло и тесно. Полки до потолка, на которых сложенные брюки и свитера стопками, небольшая вешалка с куртками, стенд с теплой обувью. За маленьким прилавком сидит Света — упитанная девица лет двадцати с лицом простым, но приятным. Я когда-то было Платона подозревал в чем-то эдаком, но узнал, что Света замужем за водителем директора рынка и тот ее каждый день с работы забирает.
— Привет, — поздоровался я. — Платон где?
— В кафешке, покушать пошел. — Света оторвалась от кроссворда.
— Понял.
Это рядом, через две двери всего. Вышел из магазина, разминувшись с каким-то долговязым парнем в кожаном плаще и кепке, что никак с морозом не вязалось, быстрым шагом дошел до входа в кафе, заскочил внутрь, сразу увидев Платона, — он сидел в дальнем углу за столом, наворачивая пельмени. Народу в кафешке тоже было немного.
Расстегивая парку, подошел к столу, отодвинул стул.
— Перекусишь? — сразу спросил Платон. — Пельмени здесь хорошие, они на заказ делают.
— Со свининой?
— Угу.
— Возьму. Тебе еще что-то заказать? — спросил я, поднимаясь.
— Нет. Хотя чаю возьми еще, наверное.
Заказ здесь надо было делать у буфетчика и к нему же подходить, когда он готов, но мне повезло — очередная порция пельменей уже сварилась, так что получил я ее сразу и вернулся к столу с миской и чайником.
— Давай по основному, — сразу перешел я к делу. — В понедельник едем, так?
— Да, — кивнул Платон, подливая себе чаю, — и уже во вторник планирую обратно. Просто беру, что у Дюпре готово, и тащу.
— Деньги я подготовил, отдам по дороге тогда. Тридцать ровно.
— У кого нашел?
— В банке были.
Доллары и евро в обороте тоже есть, как и российские рубли, но их все меньше и меньше. Раньше, говорят, на них курс совсем бросовый был, но когда все же какое-то движение кондукторов наладилось, цена опять вверх полезла. Но пока еще выгодно здесь брать. Тащиться на ту сторону с золотом, например, — проблема: и потери, и риск. А в Америке оборот золота частными лицами вообще криминал. Поэтому Платон тащит товар — алхимические лекарства — и кому-то отдает. Не знаю кому, он не счел нужным информацией со мной делиться, а я не выспрашиваю. Получатель лекарств ему платит в долларах, ну а дальше схема понятна. Но на этот раз Платон идет без алхимии, поэтому и ненадолго. И поэтому мы доллары искали.
