Понимая, что каждый отведенный выстрел расходует драгоценную энергию, я ухватил Виталия под мышки и без особых сантиментов рванул на себя. Проволок по заснеженной земле, уперся ногами в шпалу, собираясь перетащить через рельс и…

…и тут голова парня мотнулась, а из дыры в простреленном шлеме начала выбиваться тоненькая струйка крови.

Сволочь!

Развернувшись, я метнулся в укрытие — выстрел, второй! — забрался в вагон и отшвырнул "Чешую дракона" в угол.

— Ты чего? — удивился заряжавший амулет Сергей.

— Забей! — отмахнулся я. — Неизвестно, сколько в нем энергии осталось, второй раз заправлять слишком опасно.

— У меня все, — отодвинулся парень от чемоданчика с бласт-бомбой.

— Нужно еще четыре минуты! — предупредил я и воткнул в разъем новый амулет. — Вадим, ты ту сторону контролируешь?

— Да, — оторвался приникший к щели парень. — Они точно будут здесь раньше. Если пойдут вдоль состава, нам хана.

— Хотя бы три минуты!

Вадим на миг обернулся и предупредил:

— Окажется у них пулемет или гранатомет, расстреляют за милую душу…

— Откуда? — спросил я и, натянув перчатки, чтобы не обжигать пальцы, продолжил заряжать амулет. — Откуда у них возьмутся пулеметы и гранатометы?

— Оттуда же, откуда мины и снайперская винтовка, — буркнул Сергей. — Явно крупнокалиберная.

— Держи! — И я кинул Вадиму амулет.

— Оставь себе!

— Держи, сказал! — рявкнул я и воткнул в разъем последнюю "Чешую дракона".

— Идут! — прошептал парень через минуту и пятнадцать секунд. — Трое. Похоже, не знают, в каком мы вагоне.

— Еще немного!

— Расходятся! Упустим момент.

Выругавшись, я застегнул на себе цепочку с заряженным лишь на две трети амулетом и дал отмашку:

— Начинай! — Сам передвинул ползунок таймера бласт-бомбы на четверть, глянул на часы — восемь ноль пять ровно, — и щелкнул переключателем. Иначе никак, иначе на это просто может не остаться времени.

Вадим отбежал к нам и зажал уши ладонями.

— Взрываю! — предупредил он, сразу громыхнуло, и сорванную створку просто вынесло наружу.

Вскинув автоматы, парни синхронно подскочили к выходу и в два ствола расстреляли застигнутых врасплох горожан. Ближних сразу сбило с ног, и они попадали в снег; третий изловчился схорониться за невысоким бетонным бортиком. Я недолго думая зашвырнул туда гранату и, выпрыгнув из вагона, присел в ожидании взрыва.

Присел — и сразу боковым зрением уловил движение на крыше. Крутнулся, заваливаясь набок, и тотчас земля взорвалась фонтанчиками щебня. "Чешуя дракона" обожгла грудь; я поймал красной точкой прицела бежавшего по крыше вагона стрелка и потянул спусковой крючок.

Пистолет-пулемет несильно толкнулся прикладом в плечо, автоматчик дернулся, качнулся и полетел вниз. И сразу — хлопок моей гранаты.

— Пошли! Пошли! Пошли! — заорал Сергей и рванул к бортику, за которым укрывался последний горожанин. Вадим на всякий случай всадил короткую очередь в подстреленного мной парня и замер в дверях вагона, готовясь при необходимости поддержать нас огнем.

Успев первым, я перескочил через бетонное ограждение и сразу увидел полулежавшего на забрызганном кровью снегу подранка. Нашпигованный осколками мужик упрямо тянулся к винтовке, и пришлось добить его, всадив пару пуль в голову. Он завалился набок и затих.

— Уходим отсюда! — подбежал к нам Вадим с моим рюкзаком в руке. — Быстрее!

Когда домчались до здания вокзала, парни сразу заменили рожки; я присел около стены и тоже воткнул в пистолет-пулемет новый магазин. После закинул за спину рюкзак и стянул лямки ремнями на груди и животе.

— Значит, так, — прохрипел я, немного отдышавшись, — если со мной что-то случится, главное — доставьте на место бласт-бомбу. Просто притащите ее туда и убедитесь, что никто не унесет.

— Что еще может случиться? — пробурчал Вадим. — Все под контролем. Только вперед не лезь.

— Случиться может что угодно. — Сердце колотилось как безумное, и каждое его биение толчками острой боли отзывалось в голове. Это все нервы, просто нервы. — Без меня вам из свертка не выбраться, но есть небольшой шанс пережить перенос в Приграничье после взрыва…

— Не стоит об этом, — оборвал меня Сергей.

— Зайдем через центральный вход? — перешел к делу Вадим.

Через центральный? Через центральный мы попадем в простреливаемый со всех сторон, в том числе и с галерей второго этажа, холл. Но от пуль нас защитят амулеты; гораздо важнее, что там не должно быть мин. Оттуда нас точно никто не ждал, а вот со стороны перрона возможны любые сюрпризы.

— А если зайти через один из служебных входов? — спросил заметивший мои сомнения Сергей.

— Толку-то? Так и так ждать нас будут у перехода к платформам. Только время потеряем.

— Тогда, может быть, разделимся?

— Идем вместе.

Разделиться — идея не из лучших. Пока есть огневое превосходство, кого угодно раскатаем. А поодиночке вырежут, и никакие отводящие пули амулеты не помогут. Да и время поджимает.

И самую малость поколебавшись, я решил:

— Идем через центральный.

На самом деле идти на вокзал не хотелось ни через центральный вход, ни через какой-либо из служебных. Просто не хотелось, и все. До слабости в коленях, до скрежета зубовного.

Как подумаю об этом, так сразу рядком выложенные на снегу тела вспоминаются.

"Они лежали ровно в ряд, их было восемь…"

А, к черту!

— Пошли! — И я первым начал пробираться вдоль стены. — На мне сектор с десяти до двух, на Сергее с шести до десяти. И не забывайте про второй этаж. Вроде гранат ни у кого из горожан не было, но мало ли…

— Ну у нас-то они точно есть, — усмехнулся Вадим и похлопал по подствольному гранатомету. — Справимся…

Я осторожно поднялся по облицованным мраморной плиткой ступеням и замер, не в силах с ходу преодолеть свой страх.

Было жутко, других слов и не подберешь. По лицу, заливая глаза, ручьем тек пот, и на какой-то миг я вновь ощутил себя зеленым новичком, только-только поступившим в Патруль. И, как ни странно, именно премерзкое ощущение собственного бессилия помогло собраться и преодолеть неуверенность.

Раззадоренный злостью на все и вся, я распахнул тугие двери и выскользнул в пустынный холл. Выскользнул легко, будто и не ожидал выстрелов. Плавно, бесшумно, перестав наконец ощущать себя жертвой.

Прошмыгнувшие следом парни моментально развернулись и взяли на прицел свои сектора, не забывая и про второй этаж. И дальше они уже так и передвигались — пятясь за мной мелкими шажками и не испытывая при этом ни малейших неудобств. Слаженно, словно не раз и не два отрабатывали подобный маневр.

Я б так не смог, но мне проще. Проще — да…

Пять, десять, пятнадцать шагов от двери.

Тишина жуткая. Слышен лишь шум крови в ушах да глухие удары сердца. Ну и немного — шорох подошв.

Двадцать, двадцать пять, тридцать…

Руки слегка дрожат, не из-за усталости, а из-за нервного перенапряжения. Глушитель качается из стороны в сторону, глаза выискивают малейшие признаки опасности. Ничего.

Тридцать пять, сорок, сорок пять — мы почти у лестницы.

Черное табло над ней как издевка. Как некое предупреждение: мол, теперь все поезда идут строго по одному маршруту — прямиком в ад. Время отправления: прямо сейчас.

— Второй этаж, кадка!

И сразу — хлопок гранатомета, стук затворов и лязг прыгающих по полу гильз. Миг спустя — взрыв.

Я крутнулся на месте, но посеченный осколками горожанин уже выронил непонятный контейнер и рухнул на пол.

— Ходу! — подтолкнул меня к лестнице Сергей.

Разворачиваясь обратно, я вдруг заметил движение за фонтаном и сразу выпустил в ту сторону длинную очередь.

— Девять часов! Фонтан!..

Срикошетившие от камней пули заставили горожанина нырнуть в укрытие, Сергей немедленно зашвырнул туда РГД-5, а миг спустя жахнуло на втором этаже. На голову посыпалась какая-то труха, пальмовые листья, земля, обломки бочки, и от неожиданности я упустил выскочившего из-за фонтана горожанина. К счастью, тот просто пытался укрыться от заброшенной к нему гранаты. И, к счастью, — не успел.