Я достал мобильник и набрал куратора.

— Да? — моментально отозвался тот.

— Заберите нас… — С одной стороны глухая стена жилого дома, с другой — бетонный забор. Ни названия улицы, ни номера дома. — Отсюда. Понятия не имею, где мы. Найдете?

— Телефон не выключай.

— Да, еще, минут десять назад в центре перестрелка была. Убитый — наш колдун.

— Перестрелка? — хмыкнул Владимир Николаевич. — Ну-ну. — И он сбросил вызов.

— Что дальше? — поинтересовался Городовский.

— Сейчас заберут.

И в самом деле минут через пять переулок осветили автомобильные фары и в наушниках послышался голос Ярового:

— Давайте в темпе!

Мы быстренько погрузились в фургон и начали избавляться от заиндевевшей амуниции и холодной одежды.

— Ну вы вообще! — только и присвистнул Борис. — Снег-то где найти умудрились?

— Свинья везде грязь найдет, — стуча зубами от холода, выразительно глянул на меня Гамлет и поторопил коротышку: — Ну чего сидишь? Доставай!

Яровой вытащил из сумки початую бутылку и протянул ее Датчанину. Тот выдернул пробку, приложился к горлышку и передал мне. Я от коньяка отказываться не стал, глотнул, и по телу немедленно разошлось благодатное тепло; глотнул снова — и пустил литровую бутыль дальше по кругу.

Ух, хорошо зашел!

Вслед за теплом накатила расслабленность, я кинул бронежилет под ноги, стянул заледеневшие кеды и блаженно развалился на сиденье.

— Борис, как у вас все прошло?

— Чистый цирк, — ответил коротышка. — Штурмовая группа только выдвинулась, а особняк взял и пропал непонятно куда. — Яровой забрал у меня бутылку, одним глотком влил в себя остатки коньяка и, вытерев губы, усмехнулся: — Хорошо хоть никто внутрь прорваться не успел.

— Хорошо — да, — кивнул Филипп. — А то бы еще с нами схлестнулись.

— Так он к вам?.. — вытаращился на приятеля Борис.

— Ну да.

— Обалдеть!

Тут фургон остановился, боковая дверца ушла в сторону, и к нам заглянул Шептало.

— Ну ты, Лед, даешь… — с выражением произнес он.

— В смысле?

— Обязательно колдуна на всеобщем обозрении расстреливать было?

— Он не оставил мне выбора, — натягивая холодные и влажные кеды, хмыкнул я. — Со стволом что делать?

— В Форте утилизируют.

— Понятно. — Я выпрыгнул к куратору и спросил: — Отчет нужен будет?

— Завтра. Краснюка не встретил?

— Кондуктора-то?

— Его самого.

— Встретил.

— И?

— Готов.

— Вот и замечательно! — обрадовался Шептало и понизил голос: — А твой старый знакомый не объявлялся?

— Нет.

— Плохо.

— А вот это с какой стороны посмотреть, — нервно поежился я.

— Плохо, Лед. С какой стороны ни посмотри — плохо, — вздохнул Владимир Николаевич. — Завтра привезут бласт-бомбу, и тебе придется лезть в сверток. А значит…

— …значит, он будет там.

— С вероятностью, близкой к ста процентам.

— А может, другой "пузырь" подвзорвем? — без особой надежды предложил я.

— Не выйдет, — покачал головой Шептало.

— Точно?

— Точнее не бывает, — заявил Владимир Николаевич. — Ты здесь остаешься или в институте ночевать будешь?

— Почему это в институте? У меня на сегодня другие планы были!

— Считай, тебя на казарменное положение перевели. Решай быстрее: остаешься или едешь.

— Сейчас узнаю. — Я позвонил Алене, выслушал в ответ, что "абонент временно недоступен", и вздохнул: — Ладно, пока здесь побуду. Если планы изменятся, к кому обращаться?

— Максим Альбертович к тебе своих людей приставил, скажешь, они отвезут в институт.

— Понятно, — поморщился я.

— Все, до завтра.

Я кивнул и с мрачным видом отошел к дожидавшемуся меня Денису.

— Только не говори, что сквозняк сделать собираешься! — заранее начал возмущаться Селин. — Гамлета позову, он тебя сразу зарэжэт!

— Да остаюсь я, остаюсь. Но пить не буду. Мне работать завтра.

— Базара нет, нам больше достанется. Пошли давай!

— Пошли…

Парни к этому времени успели куда-то убежать, но Денису провожатый и не требовался. Он уверенно повел меня через пустой полутемный цех, нырнул в подсобку и распахнул неприметную дверь. За ней — обшитая вагонкой сауна. Филипп и Борис в простынях уже сидели за столом, Гамлет только переодевался.

— О, не сбежал? — обрадовался Датчанин.

— Силой волок! — рассмеялся Денис.

— Давайте накатим! — заторопился Яровой.

— Я соку накачу, — предупредил я, избавляясь от мокрой и холодной одежды.

— По пятьдесят грамм — это святое, — подтолкнул Гамлет меня к столу. — Ты глянь только на себя! Бледный как смерть!

— Тьфу-тьфу-тьфу, — сплюнул я и взял стакан. — А чего водку? Не могли коньяк заказать?

— Да привыкли мы к ней, к родимой! — глянул на запотевшую рюмку Селин. — Будем!

Выпили, закусили. Городовский тут же налил по новой и пояснил:

— Коньяк хорошо в медицинских целях пить, а вот если вдумчиво с хорошей закуской посидеть, то лучше водки ничего не придумали. Ну между первой и второй…

— Без меня. Пойду греться.

Я одним махом влил в себя стакан апельсинового сока — витамин C сейчас в самый раз будет, — и отправился искать парилку. Прошел помывочную, обогнул бассейн и с трудом распахнул разбухшую деревянную дверь.

Ух! Чуть уши в трубочку не свернулись!

Осторожно забравшись на верхнюю полку, я какое-то время полежал там, но пот все не прошибал и не прошибал. В итоге слез, поддал на камни травяного настоя и едва успел присесть из-за навалившейся сверху жары. Переждал, залез обратно и постарался расслабиться.

Хорошо. Мне хорошо. Пусть и не на пляже под солнцем вялюсь, но тем не менее — хорошо…

Правда, от водки зря отказался. Хоть бы стресс снял. А то чего-то никак не отпускает. Сердце давит, предчувствия нехорошие опять же…

Из-за завтрашнего? Так до завтра далеко, чего ж меня сейчас-то ломает?

Чего ломает? А знаю чего…

Выбежав из парилки, я заскочил под душ и до упора выкрутил ручку холодной воды. Постоял под ледяными струями воды, закутался в простыню и отправился обратно за стол.

— Уже вернулся? — удивился Гамлет. — Как-то ты быстро.

— Накатим? — предложил Селин.

— Сейчас. — Я набрал Алену, но ее телефон по-прежнему не отвечал.

— Ты кому все названиваешь? — полюбопытствовал Денис.

— Знакомой, — не стал скрытничать я и потер нывшие ребра.

— Слинять хочешь?

— Хотел бы, но не получится.

— Тогда давай выпьем.

— Вздрогнем! — Я опрокинул в себя рюмку, закусил балыком и поморщился: — Нет, определенно лучше б коньяку взяли…

— Понты это, — отмахнулся Филипп. — На публике "Хеннесси" хоть из горла хлещи, а среди своих — ну какой коньяк может быть? Русские ж люди… — Он глянул на Гамлета и добавил: — В основном.

— Да пятьдесят на пятьдесят, так-то, — заржал Селин. — Я да Боря. Ты ж у нас из семитов?

— А в глаз? — взвесил в руке пустую бутылку Городовский.

— Ладно, ладно, — поднял рюмку Денис. — За интернационализм!

Выпили, перекусили жаренной с салом картошкой, пирогом с красной рыбой и ухой, снова сходили в парилку. После остыли в бассейне, вернулись за стол и открыли новую бутылку. Но тут уж я отказался наотрез:

— Не, мне хватит.

— Да чего ты? Расслабься! — пристал как банный лист Селин.

— Мне еще работать завтра, — напомнил я и, в очередной раз не сумев дозвониться до Алены, отправился в туалет.

Умылся и тяжело оперся на раковину, собираясь с мыслями. Потом выпрямился и вздрогнул, когда отражение ответило взглядом пронзительно-синих глаз.

Что за нафиг?

Протер запотевшее зеркало — порядок. Обычные глаза, ничего такого. А в голове на мотив слышанной где-то песни уже завертелось: "У меня синие глаза, пьяные глаза синего огня…"

Так и вышел из туалета, тихонько бормоча этот бред.

Не стоило все же "Магистр" с водкой мешать. Да и вообще с ним аккуратней надо.