— На другую работу, — покачал головой Шептало, неестественную бледность которого не мог скрыть даже свежий черноморский загар. Волосы растрепались, сорочка вчерашняя, галстук сбился, двухдневная щетина. Но самое главное — глаза. Не как у побитой собаки, разумеется, но жесткости и уверенности в завтрашнем дне в них явно поубавилось.

— Повезло Григорию Петровичу, — буркнул я в ответ.

— Удачно соскочил, да. В мир иной в случае фиаско мы с тобой отправимся.

— Ну до фиаско еще дожить надо.

— Не без этого, — кивнул Владимир Николаевич и как-то очень уж буднично поинтересовался: — Что по поводу Прокофьева думаешь?

— Ничего не думаю. Но менты с ним те самые были, что меня вчера в оборот взять пытались.

— Мне доложили.

— А с рыжим что?

— Личность установлена, прорабатываем знакомых. Вообще, работать было бы гораздо проще, если б ты кого-нибудь живым оставил.

— Ну уж как получилось! — возмутился я. — Вы Прокофьева и Кристину в розыск объявили?

— Объявили. Пока тишина.

— Тогда остается только Романа по новой допросить.

Шептало страдальчески поморщился, но сдержался и лишь кивнул:

— При первой же возможности допросим.

Я поднялся из-за стола и отошел к окну. Глянул во двор и обернулся к Владимиру Николаевичу:

— Думаете, Прокофьев как-то с колдунами связан?

— Понятия не имею, — сознался тот. — Проверим кабинет и компьютер, может, что-нибудь и всплывет.

— А с полицейскими что?

— К областному ГУВД они никакого отношения не имеют, сейчас пробиваем их по федеральным базам.

— Выдали бы табельное, как просил… — пробурчал я.

— Ружья привезли, и что, сильно они тебе помогли?

— С ружьем наперевес дверь открывать — это уже перебор, нет?

— Закрыли тему, — решительно заявил куратор. — У нас и других неотложных дел хватает. Не о том голова сейчас болеть должна. Времени не так много остается, не забыл?

— Судя по переводу на другую работу Грачева, наши победили? — уточнил я.

— Аппаратные игры, — вздохнул Владимир Николаевич. — Иной раз и не разберешь, выиграл ты или проиграл. Пока мы выторговали отсрочку, и не более того.

— Большую?

— Комиссия прилетает в полдень, поэтому лучше бы к этому моменту иметь на руках хоть какой-то конкретный результат. Иначе может сложиться мнение, что мы ни черта не делаем, не справляемся с ситуацией и вообще некомпетентны. Что чревато.

— А мы справляемся и компетентны?

— А вот это, Лед, зависит исключительно от тебя.

Я вздохнул и без особого энтузиазма спросил:

— Что надо делать?

— Да все то же самое. — Шептало передвинул ко мне карту города с нарисованным вокруг вокзала пятном причудливой формы. То ли инфузория туфелька, то ли еще какой микроб. Один длинный отросток уходил к центру города, два других, постепенно загибаясь туда же, вырастали по бокам.

— Свертки? — догадался я.

— Именно. Приборы регистрируют в районе вокзала наиболее мощный энергетический фон. По предварительным оценкам уничтожение этого "пузыря" либо полностью остановит процесс, либо существенно его замедлит.

— Насколько существенно?

— Как минимум на несколько месяцев.

— Ясно.

— Но учти, уничтожить требуется именно "пузырь". Бласт-бомба должна взорваться или прямо в нем, или в непосредственной от него близости. Сверток не важен, он всего лишь следствие, а не причина.

— Как близко надо подойти?

— Размести не дальше двадцати метров и не ошибешься.

— Не проблема.

— Вот и замечательно. Какое снаряжение понадобится?

— В спецблок больше не пустите?

— Не пущу, — подтвердил Владимир Николаевич, отпил кофе и поставил чашку обратно на блюдечко. — Кстати, мы провели ревизию и обнаружили недостачу упаковки "Магистра" и пары блистеров экомага.

— Да что вы говорите? — хмыкнул я и, вытряхнув из пузырька желатиновый шарик, демонстративно закинул его в рот. — Ужас какой…

— Тебе плохо не будет?

— Нет.

— Ну и замечательно, — успокоился куратор. — Ты нам живым и здоровым нужен. Пока.

— Злой вы.

— Злой бы тебя сразу к стенке поставил.

— И кто бы тогда в сверток пошел?

— Да уж нашли бы кого-нибудь, — мрачно глянул на меня Шептало. — И если думаешь, что избежал ночевки в карцере из-за моего к тебе хорошего отношения, то заблуждаешься. Просто уже не имеет значения, ты "пузырь" уничтожишь или придется кого-то из Приграничья выдергивать. Одной проблемой больше, одной меньше, не критично.

— Все равно спасибо.

— Да не за что. — И куратор передвинул мне лист бумаги и ручку. — Составь список того, что понадобится.

— Дробовик дадите? — сразу уточнил я и осторожно прикоснулся к разбитому носу. Болит, зараза…

— Нужен он тебе?

— Нужен. Сейчас в свертках, как бы это помягче сказать… неуютно.

— Дадим.

— И пистолет. — Хотел было попросить еще и "Каштан", но вспомнил о том, что колдунов теперь можно не опасаться, и решил лишнюю тяжесть с собой не тащить.

— Хорошо.

— Вот и чудненько.

Я за пару минут накидал перечень необходимого снаряжения и вернул листок куратору. Тот внимательно изучил мои закорючки и удивился:

— И даже бронежилет не попросишь?

— Воевать ни с кем не собираюсь, — не удалось удержаться мне от усмешки. — Не с кем уже просто…

— Как скажешь, — не разделил моего веселья Владимир Николаевич, позвонил кому-то по телефону, и в кабинет немедленно заглянул один из сопровождавших меня вчера охранников. Шептало отдал ему список и махнул рукой: — Проваливай.

Я поднялся из-за стола и уже распахнул входную дверь, когда Владимир Николаевич звякнул кофейной чашкой о блюдечко и произнес:

— Взорвешь сверток, а не "пузырь", даже пожалеть об этом не успеешь. Проникся?

— Проникся.

Я вышел в приемную и поднял трубку стоявшего на столе секретарши телефонного аппарата, но прежде чем успел позвонить, следом из кабинета появился Шептало.

— Лед, — устало вздохнул он, остановившись у кофе-машины. — Не надо все усложнять.

— В смысле?

— Держись подальше от энергетического отдела. Хорошо?

— Хорошо. — Я кинул трубку на рычажки и раздраженно поинтересовался: — Откуда мне еще держаться подальше надо?

— Ты, я вижу, серьезностью ситуации никак не проникнешься.

— Вовсе нет…

— Именно — так. Не переоценивай свою ценность для конторы, вчерашняя выходка тебе с рук не сойдет. На своем уровне мы еще могли замять ситуацию, но теперь информация ушла наверх, и как с тобой решат поступить, зависит исключительно от того, возьмем мы ситуацию под контроль или нет. В любом случае по головке никто не погладит. — По приемной разошелся аромат свежесваренного кофе; куратор взял наполненную чашку и на всякий случай уточнил: — Уяснил?

— Уяснил, — вздохнул я. И, не испытывая больше терпение куратора, быстренько убрался из приемной и спустился во двор. Только облокотился на внедорожник, и появился тащивший объемную спортивную сумку Виталий.

Я забрался в автомобиль, и к нам сразу присоединилась давешняя парочка охранников. На меня они глядели без всякой приязни, и немудрено: наверняка от Грачева вчера досталось.

А чего дуться? Сами виноваты, раззявы.

Умею заводить друзей, этого у меня не отнять…

Внедорожник выехал за ворота, я переложил сумку себе на колени и принялся проверять снаряжение. Убедившись, что все на месте, набил два магазина, прицепил кобуру с "макаровым" на пояс и рассовал по карманам мелочовку. А когда убрал в рюкзак чемоданчик бласт-бомбы, обрез и подсумок с начиненными серебром патронами двенадцатого калибра, то оказалось, что мы уже прибыли на место.

Виталий припарковал автомобиль за квартал до вокзала; я выбрался на улицу, закинул рюкзак за спину и хмуро глянул на присоединившихся ко мне охранников:

— Дальше сам.

Те только головами покачали. Плюнул на них и зашагал к пешеходному переходу, парни немного поотстали и двинулись следом. Виталий сделал нам ручкой и остался курить рядом с внедорожником.