Ну-ка!

Первый же рывок выломал оба ботинка, и перепуганный колдун растерянно попятился назад. Выгадывая время, он неумело выставил перед собой разделочный нож; я перехватил его руку и саданул кулаком по лицу.

Пластиковая накладка ударила едва ли мягче кастета, и колдун враз уселся на верхнюю ступеньку крыльца. Я немедленно сдернул с пояса фонарик, врезал им, и стальная кромка с явственным хрустом врубилась в переносицу.

Парня опрокинуло, он грохнулся затылком о бетонный пол, но и после этого попытался отпихнуть меня в сторону. И тогда я ударил — раз, другой, третий и еще, и снова, пока он не затих. Затем стиснул гортань, свободной рукой нашарил выроненный в драке нож и, ткнув им под левую ключицу, всем своим весом загнал широкий клинок в тело по самую рукоять.

Загнал, навалился и удерживал бившегося в конвульсиях парня, пока рассечение артерии не сделало свое черное дело.

Тихо, тихо, тихо…

Вскоре колдун окончательно затих и остекленелыми глазами уставился в небо. Я отпустил его шею и обессиленно уселся на ступеньку, не зная, как быть дальше.

Убираться отсюда, пока над телом не застукали, или попытаться следы преступления замести?

Вопрос.

Сбросив оцепенение, я поднял валявшийся на асфальте карабин и утащил мертвеца в подвал. Там наскоро обшарил его карманы и в результате разжился парой тысяч рублей и новеньким коммуникатором.

Оставлять на теле ни то ни другое не стал. Деньги покойнику точно ни к чему, а мобильник и вовсе штука архиважная. В их памяти порой чего только не сыщется.

Завалив тело всякой всячиной, я выбрался на улицу, затер запятнавшие ступени редкие брызги крови и выкинул в пустое окно выбитый в драке зуб. Убедился, что ничего не упустил, и рванул к оставленной в кустах сумке. Спрятал в нее карабин, выбрался из свертка в город и сразу в кармане зазвонил трофейный телефон.

Глянул на сработавшее напоминание: "Собрание. Готовность 40 мин." и, отключив в меню запрос пароля при включении коммуникатора, от греха подальше вынул из него аккумулятор.

Вот это вляпался! Вот вляпался!

Когда колдуны хватятся пропавшего товарища, найти спрятанный в подвале труп для них труда не составит. И, поскольку без магической подпитки им уже никак, вся эта кодла разбежится по другим сверткам. А мне и просто упускать их не хочется, а такой расклад вообще как в сердце острый нож. Какая может быть работа, если того и гляди ледяной иглой из кустов шарахнут?

А все куратор!

Ревизия у него! Осложнения ему не нужны!

Когда прошел в ворота НИИ, был уже совершенно спокоен. Будто не я, а кто-то другой телом управляет. В голове один лишь холодный расчет, ни эмоций, ни переживаний. Как говорится, делай что должен, и будь что будет.

Увидев курившего на крыльце Виталия, я нашел взглядом камеру наружного наблюдения и решительно зашагал через двор.

— Привет, — поздоровался, поднимаясь по ступеням, и спросил: — Как оно?

— Нормально, — безразлично кивнул в ответ водитель. — Сам сегодня добрался?

— Сам, — подтвердил я и аккуратно поставил под ноги сумку с карабином. — Слушай, Виталий, у меня к тебе разговор есть.

— Ну?

— Насчет Алены.

— А что такое? — уставился на меня парень.

— Правильно понимаю, что вы с ней пока в браке состоите?

— Тебе какое дело?

— Я не лезу в ваши отношения, — не обратил я внимания на откровенно грубый тон, — просто хочу прояснить для себя один момент. Вы больше не живете вместе?

— Тебе чего надо? — начал медленно закипать Виталий.

— Мне надо, чтобы между нами не осталось недопонимания. Алена мне нравится, но формально она твоя супруга…

— Формально?!

— Формально — это значит, что вы не живете вместе, а поскольку нам с тобой еще работать, просто хочу заранее выяснить, как ты отнесешься к тому, что мы с Аленой…

— Шел бы ты отсюда! — И не сдержавшись, обозленный парень несильно пихнул меня в грудь. — Понял или доходчивей объяснить?

— А ты ничего не попутал? — Я оттолкнул Виталия обратно к двери. — Тебя как нормального человека спра…

И тут окончательно взбесившийся водитель просто скинул меня с крыльца. Мне, правда, удалось ухватить его за лацкан пиджака и стащить по ступеням вслед за собой.

— Отпусти! — Парень дернулся, не смог высвободиться и стиснул мое запястье. — Отпусти, сказал!

— Чё ты быкуешь?

— Охренел? Руки убрал, говорю!

Сцепившись, будто боксеры в клинче, мы закружили друг против друга, и тут на крыльцо вылетел запыхавшийся Шептало. Запыхавшийся, злой, как черт, и более того — прихвативший с собой пару охранников.

— Перестаньте! — заорал он. — Прекратите немедленно!

Стоило бы его послушать, но кто в таких ситуациях слушает умные советы? Уж точно не я. Виталий? Не смешите мои тапочки…

Не особо усердствуя, я приложил разъяренного водителя коленом в пах, а в следующий миг сам уселся на землю. Короткий, хлесткий удар оказался хорош — голова мотнулась, в глазах посерело, из разбитого носа моментально хлынула кровь.

Охранники повисли на плечах раскрасневшегося Виталия и не без труда оттащили его к крыльцу, а куратор матерно выругался и скомандовал:

— Живо ко мне в кабинет! Оба!

— Он мне нос сломал! — поднимаясь с земли, пожаловался я и от осознания того, что за устроенным мной представлением сейчас наблюдает пол-института, тоже покраснел. Не от злости, от стыда.

— Быстро в кабинет, кому сказано! — рявкнул Владимир Николаевич.

— Да у меня нос сломан, говорю! — заорал я в ответ, стряхивая кровь. — Мне к врачу надо!

— Идем! — Шептало ухватил меня за плечо и поволок к проходной спецблока. В полутемном тамбуре он скомандовал охраннику: — Пропустите этого! — Не ослабляя хватки, прорычал: — Кровь остановят, сразу ко мне! — И, не дав оправдаться, толчком в спину запихнул в открывшуюся дверь.

Я страдальчески сморщился, но, стоило остаться в одиночестве, моментально позабыл про разбитый нос и вытащил из длинного рукава футболки электронный пропуск Виталия, который незаметно сдернул с пиджака водителя за время бестолкового топтания в клинче. Поднес бейдж к считывателю замка спецхранилища — и сразу мигнул зеленым светодиод.

На цифровой панели следующей двери я набрал подсмотренные во время первого сюда визита шестерку и девятку, затем глубоко вздохнул и нажал клавиши "пять" и "три".

Загудели приводы запоров, дверь слегка приоткрылась. В яблочко!

Дом шестьдесят девять, квартира пятьдесят три! Очень, очень неосмотрительно со стороны Виталия цифровую часть адреса жены в качестве пароля использовать.

Заскочив в хранилище, я ударной кромкой фонарика долбанул по дверце стеклянного шкафа, смел осколки и с чемоданчиком бласт-бомбы рванул на выход. Прикрыв ладонью нос, проскочил через проходную, с видом решительным и непринужденным пересек двор, а только вышел за ворота и сразу припустил прочь. На бегу выкинул в кусты телефон и, высморкавшись кровавыми сгустками, поспешил к перекрестку.

Ищи теперь ветра в поле…

Когда дворами примчался к детскому саду, на часах было тридцать пять минут седьмого. Всего двадцать минут прошло — а сколько проблем сам себе создал, и не сосчитать!

Нырнув в сверток, я на миг замер на месте, но обостренное "Магистром" чутье не уловило ничего необычного. Подобравшись к веранде, рядом с которой жарил позавчера шашлыки ныне уже покойный паренек, осторожно выглянул из кустов — тоже никого.

Фу, как гора с плеч…

Спрятавшись обратно, я открыл чемоданчик и уставился на приборную панель бласт-бомбы в попытке припомнить, что тут к чему. Два ползунка, переключатель с тремя положениями и кнопка активации. Никакой хитрой электроники, вообще ничего электронного. Чистый винтаж.

Так, с ползунками все просто: у одного шкала от ноля до шестидесяти — это минуты, у второго от ноля до ста — это проценты. Таймер и интенсивность выброса.

Время на середину, мощность на максимум и после щелчка еще немного дальше. Жахнет через полчаса так, что мало никому не покажется.