А я прикрыл глаза и стиснул зубы; выяснять отношения не было ни сил, ни желания. Внедорожник шел плавно-плавно, но внутренности словно превратились в студень, и малейшие толчки сотрясали все тело от пяток и до макушки. Еще и укачивало.

И все же когда из автомобиля меня начали выгружать на носилки, я возмутился:

— Сам дойду!

Не тут-то было!

— Тащите его, — не стал ничего слушать Шептало, и дюжие охранники едва ли не бегом поволокли носилки к боковому входу НИИ.

В медкабинете меня ловко переложили на койку и первым делом поставили капельницу с абсорбентом "МПЭ-44". Препарат этот создали специально для нейтрализации и выведения из организма всякой магической дряни, и, стоило ему разойтись по кровеносной системе, боль в боку сразу пошла на убыль, а татуировки и шрамы на правом предплечье посерели и перестали жечь кожу раскаленными нитями вживленного в тело электронагревателя.

Ух, полегчало! Всего аж п́отом прошибло…

Я попытался поднять голову, но обрабатывавшая рану медсестра раздраженно шикнула, чтобы лежал спокойно и не шевелился. Провозившись минут десять, строгая тетенька поменяла опустевшую банку с физраствором на новую, отрегулировала колесико капельницы и вышла из палаты. А вот сменивший ее бородатый дядька, напротив, оказался весел и словоохотлив, и, беря кровь на анализ, ни на мгновение не закрывал рта. Балагур хренов…

К счастью, экспресс-анализ показал, что остаточный уровень магии в норме, и врач перестал изводить меня еще более бородатыми, чем он сам, анекдотами. Но стоило только расслабиться и вытереть со лба липкий холодный пот, как в палату заявились Шептало и Зимина.

— Все в порядке? — встревоженно спросила Алена.

— Жить буду, — через силу улыбнулся я и пошутил: — Наверное.

Владимир Николаевич заверил меня:

— Будешь. — И потребовал: — Рассказывай.

Ну, я и рассказал, ничего особо не утаивая. Да чего там "не утаивая" — все как на духу рассказал. Скрывать нечего было.

Алена несколько раз останавливала меня, делая на карте города какие-то пометки, и после каждой такой заминки мрачнела все больше и больше.

— Вот эти два свертка понятны, — произнесла она некоторое время спустя, передавая карту куратору, — а последний, как его назвал Александр Сергеевич, "пузырь" — аномалия даже в ряду уже известных нам аномалий…

— После, — отмахнулся Шептало, хрустнул костяшками пальцев и мрачно уставился на меня: — Лед, ты какого ляда туда без прикрытия сунулся?!

— И чем бы мне ваше прикрытие помогло?

— Не пришлось бы на газончике на виду у прохожих кровью истекать!

— Это да, — вздохнул я, мысленно матеря растрепавшего об этом Виталия.

— Александр Сергеевич, а что это было за существо? — поинтересовалась Алена. — То, которое на вас напало?

— Согласно официальной точке зрения, — ухмыльнулся я, — это была псевдоразумная энергетическая аномалия. А вот откуда она там взялась… Черт!

— Что такое? — сразу насторожился Владимир Николаевич.

— Какого хрена?! — До меня вдруг дошло, что именно спровоцировало магическую бурю. — Вы запустили установку не по графику!

— С чего ты взял? — удивился куратор.

— Магическая энергия может столь интенсивно расходиться по сверткам, лишь когда открыт переход в Приграничье!

— Ну и?

— Я перед этим клятым "пузырем" специально время посмотрел! У меня в запасе сорок минут было!

— Установка сегодня работала в штатном режиме строго по утвержденному графику! — отрезал Владимир Николаевич. — А вот ты вчера…

— Блин… — пробормотал я, достал "командирские" часы и, сверившись с мобильным телефоном, вздохнул: — Отстают на два дня…

— Что? — удивилась Алена.

— Ничего, — отмахнулся я, подводя стрелки. — Похоже, сорок минут в первом свертке потерялись.

— Впредь сверяйся с телефоном, — потребовал Шептало.

— Обязательно.

Ну елки-палки!

Это ж надо так подставиться было?! А все похмелье виновато. Синдром рассеянного внимания и тому подобное. Пора завязывать с алкоголем.

Пить надо меньше, меньше надо пить.

— С врачами разбирайся сам, если отпустят — катись домой, — поднялся на ноги Владимир Николаевич. — Никакой пользы от тебя, одни убытки.

— На самом деле полученные данные позволяют выявить зоны локальной концентрации… — начала было Алена Евгеньевна, но куратор моментально ее оборвал.

— Проверь на два раза, чтоб ошибок не было, — раздраженно потребовал Шептало. — Завтра до селектора мне нужна полная выкладка со всеми расчетами.

— Без внутренних замеров — это нереально.

— Подготовь, что сможешь.

Девушка молча собрала свои бумаги и вышла из палаты.

Я откинул простыню, приподнял край повязки и обнаружил, что от почерневшей, сочившейся кровью раны не осталось и следа. Так, пятно посеревшей кожи — и все. Однако! В Приграничье так легко бы не отделался. А здесь мало того, что магической энергии нет, так еще и абсорбент ее остатки из организма со страшной силой выводит.

— Вот тебе карта. — Владимир Николаевич вынул из папки сложенный вчетверо лист формата А3 и кинул его на тумбочку. — С утра получишь энергетический сканер и пойдешь по маршруту. В первую очередь нас интересуют районы два и три. Их ты, кровь из носу, должен проверить завтра. После займешься первым и четвертым участками. Остальное не срочно, но не затягивай. — Шептало подошел к двери и напомнил: — В бухгалтерии твоего отчета о подотчетных деньгах ждут.

— Хорошо, — вздохнул я и, наблюдая, как стремительно опускается по прозрачной трубочке уровень жидкости, уточнил: — Виталий отвезет, если врачи разрешат?

— Отвезет.

— Зовите тогда эскулапов уже…

Но вырваться из цепких лап медперсонала оказалось вовсе не просто — отпускать меня отказались категорически. Пришлось дожидаться, пока обработают все царапины, измерят давление и вколют штук десять разных инъекций. После мне пришлось выпить полпригоршни разнокалиберных таблеток и повторно сдать на анализ кровь.

Вообще, под конец сложилось впечатление, что никто толком не понимал, зачем требуется та или иная процедура, но приказ есть приказ, и потому меня пользовали по полной программе. А вот когда все необходимые формальности оказались соблюдены, ненужного более пациента просто вытолкали за дверь.

— Вам передали. — Охранник на выходе из спецблока протянул пакет и предупредил: — Машина сейчас подъедет. И это, Прокофьев просил зайти.

— Зайду, — не моргнув глазом, соврал я и прямо на голое тело натянул обнаруженную в пакете штормовку.

Оглядел с крыльца заставленный машинами двор, не обнаружил среди них разъездного внедорожника и вышел за проходную. Виталия не оказалось и там, лишь переминался с ноги на ногу какой-то вихрастый молодой человек в деловом костюме. На меня парень посмотрел как-то очень уж пристально, но одним взглядом дело и ограничилось; подходить он не стал.

Ко мне — не стал. А к подъехавшему минут через пять институтскому внедорожнику подбежал чуть ли не вприпрыжку. И вот уже потом, перекинувшись парой слов с Виталием…

Я вытащил руки из карманов, готовясь к возможным неприятностям, но остановившийся в паре шагов паренек предпочел ограничиться словами.

— Слышь, лысый, — с ходу заявил он, — держись от Кристины подальше! Понял? Еще раз к ней полезешь, тебя уроют. Просто уроют! Понял?

— Понял, — озадаченно кивнул я, — не тупой вроде.

— Я тебя предупредил. Не оставишь ее в покое, пожалеешь. — Парень сплюнул под ноги, забрался в припаркованный на обочине "RAV4" и укатил.

А я озадаченно почесал затылок. Как только на меня не наезжали, но чтоб так…

Ничего не понимаю. Обычно когда пытаешься кого-то от своей девушки отвадить, то волей-неволей вынужден свое "я" выпячивать.

"Я тебя урою". Правильно — "я тебя урою". А как заявил этот клоун, так не говорят даже воспитанные молодые люди с научной степенью. Только не тогда, когда дело касается любимой девушки.