— Хорошо.

Сняв со спины рюкзак, я сместился немного в сторону и, взяв на прицел верхние ступени ведущей на второй этаж железной лесенки, упер цевье АКМ в край конторки.

— Не высовывайся! — потребовал боец, и наверху вновь загрохотали выстрелы.

— Может, попробовать подняться? — предложил я.

— Лестница простреливается. Сиди, жди и вперед не лезь.

— Хорошо.

Неожиданно от близкого взрыва содрогнулись стены, с потолка посыпались пыль и труха, а потом подгнившие доски перекрытия заходили ходуном, и на лестнице мелькнули белые кроссовки.

Вскинувший автомат парень рванул вперед, и мой оклик — кроссовки? это ведь Игорь! — опоздал буквально на одно-единственное мгновенье. Потолок прошила автоматная очередь, и, словив сразу несколько пуль, боец рухнул лицом вниз.

— Мать! — в сердцах выругался я, задрал ствол автомата и всадил весь рожок в трухлявые доски у себя над головой.

Но опоздал. Скакнувший вбок Крестовский в один миг оказался рядом с Игорем, столкнул его вниз по лестнице и сам метнулся следом. Я едва успел присесть, как по стене за спиной шибануло несколько пуль.

К счастью, патроны у Константина кончились в самый неподходящий для него момент, и, не решившись прорываться ко входной двери, горожанин запихнул кондуктора в одно из темных помещений. Я отбросил разряженный АКМ и, выхватив из рюкзака револьвер, выглянул из-за конторки. Заметил смазанное движение и немедленно спустил курок, намеренно целясь слишком высоко.

В ответ громыхнул пистолетный выстрел; я уже вслепую всадил под потолок еще пару пуль, и Крестовский спрятался обратно за простенок.

— Эй, Крест, это ты? — неожиданно крикнул со второго этажа Лед, занявший позицию где-то рядом с лестницей.

— Как узнал?

— Морду перелицевал, а движешься все так же. — Скользкий помолчал и вдруг спросил: — Ты прозвищем фамилии обязан или просто так пошутить решил?

— Неважно!

— И вправду неважно. Важно, что ты облажался!

— Не сказал бы, — спокойно возразил Крестовский.

— Да ну? — рассмеялся Скользкий. — Твоих людей блокировали у окна, да и тебе не уйти! Не стоило переходить через Границу!

— Не все в этой жизни зависит от наших желаний, — ответил Константин.

— Сейчас сюда подтянется подкрепление! Сдавайся!

— Либо ты дашь мне уйти, либо я пристрелю вашего драгоценного кондуктора и уйду один, — заявил Крестовский и, укрывшись за Игорем, вытолкнул того в коридор. — Реша…

Я немедленно всадил в косяк сразу три пули, заставив Константина отшатнуться назад и утащить за собой кондуктора.

— Не думай даже! — крикнул я. — Оставляй Игоря и вали куда хочешь! А так — не выйдет!

— Рискуете, Евгений Максимович! — узнал мой голос Крестовский.

— А куда деваться?

— Можешь уйти со мной, — предложил вдруг горожанин. — В Форте тебя ничего хорошего точно не ждет, а у нас для ясновидца найдется куча работы по профилю.

— Не морочь ему голову! — потребовал Лед.

— А тебе-то что? У тебя еще будет шанс перехватить нас у окна, так что помолчи пока! Ну, Евгений, что скажешь? Никакого риска, ты идешь со мной, и никто не пострадает. А так кто знает, куда угодит твоя пуля? Или моя?

Я облизнул губы и ничего не ответил. Просто не знал, что сказать. Форт так и не стал для меня настоящим домом, а в последнее время и вовсе пытался сожрать, но родина — это не только полный холодильник и перспективы карьерного роста. Родина, как ни крути, это еще и люди. Разные люди, хорошие и не очень, совершенно незаметно умудряющиеся пролезть в твою жизнь и стать… да, стать родными.

В Форте меня ничего не держит, но кое-кому из оставшихся там я обязан. Да и аванс до конца не отработал, а это не есть хорошо. Предавать своих, конечно, паскудство последнее, но предательство всегда высшей целесообразностью оправдать можно. А дебет и кредит — штуки объективные. Вот приход, вот расход. И должок сразу видно. Да и не факт вовсе, что Крестовский свое обещание сдержит.

Нужен я ему? Сильно сомневаюсь.

А с другой стороны, что можно в этой ситуации предпринять? Ведь даже прицельно выстрелить в темноте без ясновидения не выйдет — зацеплю случайно кондуктора и сдохну впоследствии от нехватки магической энергии в страшных мучениях. Если Крест не пристрелит.

И как быть?

И вдруг меня осенило. Ясновидение! Ясновидение и магическая энергия!

Я вытряхнул из револьвера стреляные гильзы, сунул руку в карман и едва не выругался в голос, нашарив там один-единственный патрон. Подарок Гамлета, не иначе.

Зарядил револьвер, взвел курок и, до упора передвинув ползунок активации бласт-бомбы, провернул рукоятку по часовой стрелке. Безумно долгий миг ничего не происходило, а потом из раскрытого чемоданчика в помещение настоящим потоком хлынула магическая энергия.

— Выходите! — задыхаясь из-за рвавшей на части сознание магии, крикнул я.

— Лед? — уточнил горожанин.

— Проваливай! — рявкнул от лестницы парень.

— Евгений, вы с нами? — Крестовский вытолкнул кондуктора из двери и, укрывшись за ним, начал медленно пятиться по коридору. В руке у горожанина был зажат пистолет, но Константин явно опасался не столько меня, сколько Льда.

— Именно!

Всезнание сотнями острых крючьев впилось в голову; повинуясь наитию, я повел рукой, поймал на прицел темные силуэты и плавно потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, нервы бритвой резанул отголосок чужой боли, и тут же открыл стрельбу Константин. Я едва успел откатиться в сторону, прежде чем пули выбили щепки из прикрывшей меня конторки, а потом коридор длинной очередью перечеркнул скатившийся по лестнице Лед.

И все же Крестовский умудрился уйти. Влепить пару пуль в поясницу кондуктору и уйти. Несколько ударов сердца ясновидение ощущало его присутствие, потом Константин выскочил на улицу и исчез. Надеюсь, навсегда.

— Ты как? — подскочил я к развалившемуся на ступеньках Льду. С левой стороны его одежда оказалась перепачкана в крови, а рука и вовсе обвисла, словно плеть.

— Жить буду, — скривился Лед и, опираясь о стену, перебрался к валявшемуся на полу Игорю. — Тащи сюда бласт-бомбу!

— Дай перебинтую! — всполошился я.

— Живо! Тащи! — прикрикнул на меня парень.

Я бросился выполнять распоряжение, а Лед присел рядом с Игорем, нащупал пульс и поспешил задрать куцую куртку кондуктора.

— Быстрее!

Ничего толком не понимая, я принес чемоданчик, от которого продолжали сочиться крохи энергии, и Скользкий наложил правую ладонь на раны в спине Игоря. Магический фон сразу пошел на убыль, а когда отвалившийся от кондуктора Лед убрал руку, по полу покатились две пистолетных пули. Входные отверстия затянулись, и судорожно дернувшийся Игорь хрипло задышал.

— Руки-то помнят, — через силу рассмеялся Скользкий и неожиданно спросил: — Не жалеешь, что в Город не сдернул?

— Переживу как-нибудь. В конце концов, и в Форте временами бывает тепло, — ответил я, но парень уже потерял сознание.

Взяв индивидуальный пакет убитого бойца, я начал бинтовать Льду простреленное плечо и почти ничего еще толком не успел, когда с улицы заскочило несколько вооруженных автоматами парней. Как водится, меня повалили лицом вниз, потом признали, но даже не извинились и поволокли Скользкого из мастерской. Погрузили в кузов вездехода и уже с носилками вернулись за очнувшимся Игорем.

— Со мной все в порядке! — начал протестовать кондуктор, но парни и слушать ничего не стали. — Евгений, скажи им! — завопил Игорь, когда его, уложив на носилки, понесли по коридору. — Евгений, я в порядке!..

— В порядке так в порядке, — встретил нас на улице Владимир Николаевич и махнул рукой: — Грузите!

— Надо Марину и одного вашего раненого из леса забрать, — подошел я к нему.

— Уже.

— А как Напалм и Казанцев?

— Пиромант без сознания. Казанцев в реанимации, но с ним все будет в порядке.

— А горожане?

— Всех блокировали.

— У нас один ушел. Тот самый Крестовский.

— Неважно, — не принял близко к сердцу это известие Владимир Николаевич и крикнул бойцам: — Проверьте второй этаж! Там раненые могут быть! — А потом вновь повернулся ко мне: — Сам-то как? Готов к обратному переходу?