— Перца? — предложил мне Напалм.

— Нет, спасибо, — отказался я, усиленно работая ложкой. Уха, к слову сказать, оказалась наваристой, а не разбавленной, по обыкновению, пустым кипятком.

Как расправился с ней, не заметил даже. Вот только что полная тарелка была, а уже одни рыбьи кости остались.

— Второе несут, — обрадовался Напалм. Он успел намазать маслом ломтик хлеба и отпить компота.

— Ты такой тощий, а ешь за двоих! — удивилась Марина.

— Это для мозга, — пояснил пиромант и откусил едва ли не половину бутерброда.

— По тебе не скажешь.

Макароны тоже оказались на уровне — горячие, с каким-то интересным соусом, — а вот рыбные котлеты могли бы быть и помягче. Впрочем, и они пошли на ура. После дня, проведенного на свежем воздухе, на такие вещи смотришь куда снисходительней, нежели обычно.

По примеру пироманта намазав хлеб маслом, я блаженно откинулся на спинку стула и вытянул гудевшие от усталости ноги. Хорошо. Теперь бы упасть на койку и задрыхнуть, но, пока в бане не отогреюсь, спать точно не пойду.

Надо, надо прогреться. А то разболеюсь еще с непривычки. И так нос уже заложен.

— Тяжелый денек? — спросил Константин, заметив, что я с трудом справляюсь с зевотой.

— Не то слово.

— Доводилось раньше в такие передряги попадать?

— У торговца в Форте очень насыщенная жизнь, — усмехнулся я, решив придержать язык за зубами. — Стреляли, бывало. Но вот так…

— Неплохо справился, — похвалил меня начальник охраны.

— Как там Василий?

— Нормально. Вовремя к лекарю привезли. Но придется, пока не оклемается, его тут оставить, — ответил Крестовский и поднялся из-за стола. — Ладно, не буду рассиживаться, вон уже начальство руками машет. В баню торопятся.

— А чего это у них такое? — заметив заполненную янтарной жидкостью трехлитровку в руках у Кирилла Ефимовича, заинтересовался Напалм. — Пиво?

— Сидр, — подсказал Константин. — Он слабенький — около двух градусов крепостью всего. В бане на ура идет, и не пьянеешь.

— Возьмем? — тут же загорелась идеей Марина.

— Возьмем, — согласился я и поспешил за начальником охраны. — А где тут баня, кстати?

— Соседняя дверь по коридору. Вы когда сюда шли, ее проходили.

— Спасибо, — кивнул я и отправился за сидром. Купил в буфете закрученную жестяной крышкой трехлитровую банку и махнул рукой дожевывавшему бутерброд Напалму.

— Чего? — Пиромант, допив компот, подошел ко мне.

— Сходи к администратору, возьми ключ от сауны.

— Ага, бегу, — оживился парень и забеспокоился: — Аккуратней только, банку не разбей.

— Не разобью, — усмехнулся я. — Марин, ты готова?

— Уже идем?

— Да.

Мы вышли из столовой, дождались прибежавшего с ключом Напалма и прошли в указанную Константином дверь, за которой, к моему немалому удивлению, оказалась комната отдыха с застеленным ковром полом, кожаной мебелью, бильярдом и фуршетным столиком.

— И куда теперь? — спросил пиромант и взвесил в руке бильярдный шар.

— Ну, выбор небольшой, — усмехнулся я. Из комнаты отдыха во внутренние помещения вело только две двери. — Либо направо, либо налево.

— Нам точно не туда, — поморщилась Марина, когда из дальнего прохода донесся громогласный гогот Кирилла Ефимовича.

— Воистину! — согласился с ней Напалм и свернул налево.

Там оказался плохо освещенный коридор с выкрашенными синей краской стенами, который метров через пятнадцать упирался в железную дверь. Пиромант сделал несколько неуверенных шагов и обернулся.

— Как думаете, нам сюда или дальше? — засомневался он, заглянув в небольшой темный закуток.

— Прямо — это, похоже, на улицу уже. — По косяку перегородившей коридор двери расползлась белая бахрома изморози, и я подтолкнул пироманта в закуток. — Попробуй эту отпереть.

— Давай попробуем. — Напалм на ощупь вставил ключ в замочную скважину и усмехнулся: — А вообще, удобно. Можно будет бегать в сугробах валяться. Голышом.

— Ну-ну, — скептически улыбнулась Марина. — Бегайте.

— И побегаем! — справившись с тугим замком, ответил пиромант и пропустил рыжую вперед. — Заходи, гостем будешь!

— Сейчас приду. — Я сунул ему банку с сидром и зашагал по коридору, решив на всякий случай проверить и дальнюю дверь. Ежась от морозца, толкнул железный лист, выглянул наружу и сразу спрятался обратно. Холодно.

Но это сейчас, а вот после парилки в снег запрыгнуть — милое дело. При желании можно даже и голышом — место глухое, никто не помешает. Метрах в десяти темнел высокий забор, а петлявшей от крыльца к сложенной под навесом поленнице тропинкой явно пользовались исключительно одни лишь истопники. И никакие подгулявшие компании случайно не забредут — сугробы на заднем дворе намело едва ли не в полтора метра высотой.

Ежась, я прошел по коридору в сауну и, захлопнув за собой разбухшую из-за влаги деревянную дверь, задвинул засов.

— Ну и что там? — спросил успевший закутаться в простыню Напалм.

— Улица. Хоть бы дверь утеплили, разгильдяи…

— Да нормально! — Пиромант убрал аккуратно сложенные рубашку и штаны в шкаф и надел сланцы. — Так и так нам от этого ни холодно ни жарко.

— А Марина где?

— Переодевается, — указал на одну из дверей пиромант. — Там душевая.

— А тут парилка? — Я заглянул в обшитую деревянными досками комнатушку, и в лицо немедленно пахнуло жаром. Да так, что с непривычки пришлось отшатнуться.

— Ты б разулся, что ли, — укоризненно заметил Напалм.

— Не сообразил, — признал я свой промах. Вернулся к лавке у входа, стянул ботинки и поморщился, ступив на кафельный пол. — Кинь сланцы!

— Держи!

Обстановка в сауне была, надо сказать, достаточно бюджетная. Выложенные кафелем пол и стены, деревянная мебель, на столе вместо скатерти не в одном и не в двух местах прорезанная и прожженная клеенка. Один только шикарный кожаный диван смотрелся на общем фоне совершенно инородным предметом.

А вот ржавые решетки сливных отверстий сразу наводили на мысль о том, что раньше тут была самая обычная душевая. Одно хорошо — чистоту здесь можно поддерживать без особых усилий. Плеснул кипятка, и все. Микробам и прочим гадостям не разгуляться.

Быстренько покидав одежду в шкаф, я на манер тоги обмотал себя простыней и достал из буфета два стакана и кружку.

— Выпьем или сначала в парилку сходим?

— Давай выпьем, — решил пиромант.

— Еще б где консервный нож найти, — только тут сообразил я, что открыть закатанную банку без подходящих инструментов будет весьма проблематично.

— Совсем вы зажрались, господин Апостол. — Напалм полез в карман убранных в шкаф кожаных штанов и, ловко мотнув кистью, с хищным лязгом разложил нож, лезвие которого оказалось полностью черным, а сталью блестела лишь узкая полоска режущей кромки.

— Ты с какой целью с собой этот агрегат таскаешь?

— "Не бойся ножа, а бойся вилки: один удар — четыре дырки!"

— Аккуратней, если банку разобьешь, за тару платить придется, — предупредил я.

— Элементарно, Ватсон! — Парень приставил острие к жестяной крышке и хлопнул сверху по рукояти ладонью. Немного повертел клинок, расширяя отверстие, и повторил процедуру с другого края. — Вуаля!

Я забрал у него странный нож и провел пальцем по рифленым пластиковым накладкам, прикрывавшим металлические плашки рукояти. Потом с интересом погладил слегка утопленную и защищенную кожей кнопку, очевидно являющуюся ползунком замка, но пытаться сложить широкий массивный клинок не стал. Еще сделаю что-нибудь не так, вони будет…

— И что значит ZT?

— "Zero Tolerance", — пояснил пиромант и выставил в ряд наши посудины — два стакана и кружку. — "Нулевая терпимость" или "Нетерпимость", как тебе больше нравится.

— Брешешь, поди? — положил я нож на край стола.

— Да прям!

— Какое счастье, здесь есть горячая вода! — наконец вышла к нам из душевой, заматывая голову полотенцем, Марина.

— А у нас разве не слет нудистов? — разочарованно протянул разливавший сидр Напалм. — К чему эти условности? Простыни какие-то…