— Индивидуальный пакет достань, — только мотнул головой Иосиф и, задрав голову, неожиданно уставился в небо. — Что за фигня?

Я проследил за его взглядом и вдруг заметил, как прямо над нами начал сгущаться мрак. Тусклый свет проглядывавшего из-за развалин солнца окончательно померк, и снег приобрел мертвенно-синюшный оттенок. Еще и похолодало в один миг. Даже Напалма проняло.

— Вот сволочь! — выругался Иосиф и непонятно зачем принялся набирать текущую из раны кровь в сложенные лодочкой ладони. Подождав, пока натечет с полпригоршни, он резким взмахом выплеснул ее себе под ноги и начал указательным пальцем рисовать что-то на испещренном красными отметинами снегу.

— Ты чего? — с изумлением уставился на него пиромант, с грехом пополам сумевший зажать входное отверстие индивидуальным пакетом.

А вот я сразу почувствовал, как рассеялся опускавшийся на нас мрак, да и холод, пусть не так быстро, но начал отступать.

— Этот… — колдун проглотил ругательство и, стерев ботинком выведенные на снегу каракули, начал перебинтовывать руку охраннику, — недоучка решил нас тут немного заморозить.

— Каким образом? — осторожно выглянув из-за машины, спросил я. — После бури магическое поле неоднородное, брать силу напрямую он точно не может.

— Либо домашняя заготовка, — пожал плечами Иосиф, — либо ритуал провести успел.

— Это как ты в подвале? — с отвращением вытирая о снег перепачканные в крови руки, спросил Напалм.

— Ну да. Аккумулировать энергию сейчас не получится, зато с ней можно напрямую работать. У меня для этих целей зачарованный маркер был, а для простеньких заклинаний и обычный нож или обломок палки сгодится. Лучше всего, конечно, таким образом защиту выставлять получается, но это уже дело сноровки.

— И как долго ты сможешь нас прикрывать? — забеспокоился я.

— Мою защиту этот недоучка не пробьет никогда, — презрительно фыркнул Иосиф, — но вот два автоматчика изрешетят нас за милую душу. Или какие-нибудь твари на запах крови прибегут.

— Точно не пробьет? — заволновался пиромант. — Ты настолько крут, что пальцем руны на снегу рисовать способен? А если у него запасные кристаллы с энергией есть?

— Не пальцем, а кровью, — ощерился гимназист. — Чувствуешь разницу? И крови у нас полно. Никаких кристаллов этому дятлу не хватит.

— Ясно. — Напалма заметно передернуло, и больше расспрашивать колдуна он ни о чем не стал. — Евгений, предложишь что-нибудь?

— Есть у меня идея, — вздохнул я и указал на перевернутый ЗИЛ, замерший перед окнами почтамта. — Машину видишь?

— Силуэт.

— Шины?

— Смутно.

— Неважно. Если их поджечь, то в дыму я добегу до соседнего дома. По пожарной лестнице заберусь на крышу и оттуда вас прикрою.

— И как ты собираешься их зажечь? — разочарованно фыркнул Иосиф. — Не получится ничего. Да и колдуну ветром дым разметать ничего не стоит.

— Зажечь — не проблема, — задумчиво глянул на меня пиромант и неопределенно покрутил рукой в воздухе. — Ты все хорошо… обдумал? Сработает?

— Должно.

— Должно?

— Полной уверенности у меня нет, — вздохнул я и понизил голос: — Сам понимаешь, ситуация непростая.

— Наугад побежишь?

— А какие варианты?

— Ладно, ладно, — покивал Напалм. — Но учти: второго шанса у тебя не будет, все надо сделать сразу. Без дублей.

— Само собой. — Я кинул меховушки в снег, с трудом вытащил из дробовика Василия заклинивший патрон и, на пробу передернув помпу, протянул ружье Иосифу: — Нормально, вроде. Не клинит больше.

— Мне оно зачем? — удивился гимназист.

— Прикроешь с той стороны. Рация есть у тебя?

— Рация есть, но я не попаду никуда, — честно признался Иосиф.

— Неважно, Костя тоже ни фига не видит. Главное — стреляйте в сторону почтамта почаще.

Колдун с тяжелым вздохом перебрался к кабине "рафика", я отцепил с пояса Василия рацию и пополз к гимназисту. Напалм слегка высунулся из-за кузова и нацелил ружье на перевернутый грузовик.

— Готов? — облизнув губы, спросил он.

Я подавил некстати накатившую неуверенность и кивнул:

— Давай.

Давай?!

От одного осознания того факта, что сейчас придется подставляться под пули, начала бить крупная дрожь.

Давай, блин!

Когда знаешь все наперед, когда полностью уверен в успехе и загодя подстелил в нужном месте соломку, даже тогда остается мизерная вероятность запороть дело из-за какой-нибудь непредусмотренной мелочи. Пустяка, на который просто не обратил внимания.

А сейчас… без предвидения…

Страшно.

Страшно словить пулю и умереть, даже не осознав того, что проиграл. Страшно просто словить пулю. А уж валяться с засевшим меж лопаток куском свинца и дожидаться смерти — это и вовсе за гранью.

Но, когда нет выбора, приходится играть в русскую рулетку, пусть в барабан и зарядили куда больше одного патрона. Потому что иначе будет только хуже. И сам погибнешь, и остальных за собой потащишь. И в итоге твоя нерешительность выльется в то самое обреченное ожидание смерти.

А это, пожалуй, еще хуже, чем просто валяться в снегу с засевшим в спине куском свинца.

Наверное, хуже — да…

Тщательно прицелившись в перевернутую машину, Напалм наконец потянул спусковой крючок — бум! — сразу же передернул помпу, выстрелил второй раз и спрятался за машину. Я смутно почувствовал отголоски всколыхнувшегося у него внутри пламени, а миг спустя от вспыхнувших покрышек повалил густой черный дым.

— Вот ведь! — поразился Иосиф.

— Ну так! — гордо ответил Напалм и тяжело привалился к борту "рафика", скрывая потекшую из левой ноздри струйку крови.

Зажигательные заряды задачу ему облегчили, но основную роль сыграл все же дар повелителя огня. И поскольку за все в этой жизни приходится платить, самочувствие сейчас у пироманта совершенно точно оставляло желать лучшего.

Выждав, пока дым от чадящих покрышек хоть как-то перекроет засевшим в почтамте стрелкам обзор, я присел рядом с неловко перехватившим дробовик колдуном и скомандовал:

— Давайте!

И, даже не дожидаясь, когда за спиной загрохочут выстрелы, бросился бежать по оставленным Никитой следам. Успел беспрепятственно миновать распростертое в снегу тело, и в этот момент из окон почтамта открыли ответный огонь, дымовая завеса начала рассеиваться, а в один миг потухшие покрышки стремительно покрылись коркой льда.

Но, к счастью, порывы внезапно налетевшего ветра оказались неспособны с ходу разметать клубы густого дыма, и пули по-прежнему бестолково взбивали сугробы вокруг "рафика", прошивали его дверцы и борта, заседали в смерзшейся внутри салона снежной глыбе.

Желание выжить будто подтолкнуло в спину; я в несколько судорожных рывков подскочил к дому и, прижавшись к стене, укрылся за отгородившим меня от почтамта углом.

— Евгений! — выглянул из-за "рафика" Иосиф. — Колдун где-то рядом! Он не на почте!

— Мать! — выругался я и, подпрыгнув, ухватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы.

Колдун где-то рядом?!

Что ж, тогда становится ясно, почему автоматчики до сих пор не разделились и не попытались выкурить нас из-за "рафика".

Зачем, если втихаря подкравшийся со спины колдун легко и непринужденно покажет наивным чукотским юношам кузькину мать?

Превозмогая боль в спине, я подтянулся, с трудом вцепился во вторую перекладину и, не обращая внимания на бестолково болтавшуюся за спиной трехлинейку, начал карабкаться на крышу.

Как бы я сам поступил на месте колдуна?

Уж точно не стал бы кидаться в атаку с шашкой наголо. Пусть нападение со спины и обеспечит эффект неожиданности, но всегда остается шанс нарваться на шальную пулю. Нет, так рисковать он точно не станет, а значит, постарается достать нас с безопасного расстояния. Скорее всего, с крыши.

Крыши либо этого дома, либо того, что напротив.

Выходит, если не хочу внезапно поджариться или закончить жизнь стремительным падением вниз, надо держать ухо востро. С гимназистами шутки плохи.