Мать его!
Тоже мне юморист выискался!
Я поднял увесистую коробку, которая оказалась не столько коричневой, сколько охряно-бежевой, с белой надписью "Federal premium" на фоне черного квадрата. На упаковке был проставлен вес пули — сто пятьдесят восемь гран, а в самой пачке недоставало патрона. Выходит, с учетом подарка Гамлета у меня на руках полный комплект — ровно двадцать штук.
Откинув барабан, я один за другим вставил патроны во все шесть камор и задумчиво взвесил револьвер в руке. Ну и куда теперь его девать? Не в карман же. Как ни крути, для скрытного ношения он великоват.
А с другой стороны — хотелось бы ствол под рукой держать.
Потому как намеки понимать надо. И лучше заранее подстраховаться, чем потом от стыда сгорать, объясняя явившимся за душой ангелам, что просто не подумал.
В итоге, сунув револьвер и патроны в тумбочку, я откатил ее обратно к изголовью кровати и оценивающе выдвинул и задвинул верхний ящик. Порядок: дотянуться — секундное дело.
Не пригодится — хорошо. А пригодится…
Да нет, в топку! Уж лучше не надо…
Остаток дня оказался изрядно подпорчен оставшимся после разговора с Селиным осадком. Вроде, наоборот, полегчать должно — как-никак человек нашел время зайти и поздравить, — да только неспокойно на душе, и все тут. Уж лучше бы и не приходил вовсе.
Если на то пошло, никогда я не любил собственный день рождения отмечать. К друзьям-приятелям на праздник завалиться — всегда пожалуйста, а самому пьянку организовывать — ну его к лешему. Одна морока. А на следующий день так и вовсе ничего хорошего. Мало того что голова раскалывается, еще и дома бардак.
Так что я какое-то время повалялся на кровати с книжкой, потом кинул ее на тумбочку и вновь вытащил из верхнего ящика подаренный Денисом револьвер. Покачал в руке, привыкая к весу, погладил деревянные накладки на рукояти и спрятал обратно.
Вот Гамлет подколол, нехороший человек!
Один патрон, ну надо же!
Поднявшись с кровати, я несколько раз присел, морщась от боли в бедре, и вытер выступивший на лице пот. Простреленная каким-то не в меру метким рейнджером нога толком уже не болела, но ломило ее до сих пор просто нещадно. Когда вернулись в Форт, местное медицинское светило Салават с Торгового угла только руками развел: поздно, мол, уже дергаться. На тебе обезболивающих таблеток, добрый человек, если деньги лишние водятся, а лучше на первое время трость купи.
От таблеток я тогда гордо отказался. И ничуть об этом не жалел, вот только простреленную ногу от осознания собственной правильности меньше не крутило.
Поморщившись от боли, я повалился на кровать, и тут вновь, второй уже за сегодня раз, в неурочное время щелкнул замок. В следующий миг распахнулась дверь, и в комнату впорхнула стройная рыжеволосая девушка в коротеньком ситцевом платьице.
— Привет, Евгений! — Марина протянула мне перетянутую шпагатом картонную коробку. — Я пришла тебя с днем рожденья поздравить и небольшой подарочек принесла…
— Привет! — Я вскочил с кровати и как бы между делом захлопнул верхний ящик тумбочки. — А подарок — это ты или торт? — поинтересовался, с трудом оторвав взгляд от стройных загорелых ног девушки.
— Торт, — озорно улыбнулась Марина, и в уголках ее зеленых глаз залегли едва заметные морщинки. — Но не только…
— Не только? — Я забрал коробку, и девушка немедленно чмокнула меня в щеку. — Звучит заманчиво.
— Туда еще бутылку вина упаковали.
— Вино, торт… Романтика…
— Вот именно — романтика, — вновь улыбнулась Марина и огляделась по сторонам. — Правда, обстановка подкачала…
И с этим было не поспорить: комната, по стандартам нормального мира, тянула разве что на третьесортный гадюшник. Но вот по местным меркам — лучше и не надо. Тепло, светло, горячая вода без ограничений. Интерьер, правда, подкачал, но меня это как-то особо не волновало. До сих пор не волновало…
— А куда деваться? — вздохнул я, ломая голову над тем, чем вызван этот визит. Если Селин еще мог какие-то свои цели преследовать, то Марине здесь точно делать нечего.
— Ой, да не прибедняйся ты. — Девушка одним движением развязала затянутый "бантиком" шпагат, сняла картонную крышку и протянула мне лежавшую рядом с тортом бутылку. — Как ты относишься к французскому вину?
— Вы с Селиным сговорились, что ли?
— Он тебя французским коньяком поил? — сразу догадалась Марина. — Какой нехороший мальчик! Все его супруге расскажу!
— Да ладно, там вышло-то по пять капель, — махнул я рукой и перекатил тумбочку с тортом на середину комнаты. — Делов-то…
— То тут сто грамм, то там сто грамм, — фыркнула Марина и, усевшись на кровать, закинула ногу на ногу. — Ты одноразовым ножом сможешь эту красоту порезать?
И без того коротенькое платьице еще больше обтянуло стройное бедро, и я далеко не сразу сумел перевести взгляд на произведение кондитерского искусства, украшенное цветами из безе.
— Совсем ты, Евгений, в одиночестве одичал… — покачала головой девушка и, расстегнув ридикюль, достала пачку сигарет. — Селин даже предупреждал, что наброситься можешь.
— Я постараюсь быть настоящим джентльменом, — пообещал я, аккуратно разрезая торт. Потом взял штопор, предусмотрительно захваченный с собой слишком уж наблюдательной красавицей, и выдернул пробку из бутылки, едва не расплескав себе на штаны рубинового цвета вино. — Можешь не беспокоиться.
— Зная репутацию некоторых настоящих джентльменов… — Марина закурила и усмехнулась: — А впрочем, бог с ними. Не возражаешь, если я подымлю?
— Дыми на здоровье. — Я достал пару стаканов из среднего ящика тумбочки и предупредил: — Извини, бокалов не держу.
— Неважно! Наливай!
Я наполнил стаканы и протянул один Марине.
— За тебя! — тут же предложила она тост.
Мы чокнулись; я пригубил терпкое вино и пристально уставился на девушку.
Короткая стрижка, острое лицо со слегка вздернутым, аккуратным носиком, слегка подведенные глаза и накрашенные нейтральной помадой губы. Просто удивительно, что она решила ко мне заглянуть. Уверен — могла бы и более интересного собеседника подыскать.
— И о чем ты сейчас думаешь?
— Просто удивляюсь, — улыбнулся я. — Меньше всего ожидал тебя сегодня увидеть.
— Гадаешь, почему я здесь?
— Именно.
— На самом деле я всегда была тайно в тебя влюблена, а сегодня не выдержала и решила поведать о своих чувствах, — хрипло рассмеялась пригубившая вино девушка. — Чем тебе не объяснение?
— То, что влюблена, — это само собой. — Я отломил кусочек безе и улыбнулся. — Я красивый и умный, как в меня можно не влюбиться? Вопрос: почему именно сегодня?
— Селин о твоем дне рожденья проболтался, — объяснила Марина. — А я которую неделю без выходных, вот и решила: баста! — устрою себе праздник!
— Тоже повод! Исполняйся мне восемнадцать, поверил бы без вопросов.
— Да ты, Евгений, сторонник теории заговоров?
— Не без этого.
— Ну, тогда тебе придется помучиться, докапываясь до истины.
— Вот еще! — фыркнул я и вновь наполнил стаканы. — Я буду просто наслаждаться твоим обществом.
— Это комплимент?
— Это констатация факта.
— Тогда за встречу?
— За встречу! — Я отпил вина и оторвал с торта очередной цветочек-безе. — Чего-то ты ничего не ешь.
— Фигуру блюду, — провела Марина ладонью по талии.
— У тебя с ней все в порядке, — ничуть не покривив душой, сообщил я.
— Да просто на сладкое уже смотреть не могу, постоянно в клубе что-нибудь перехватываю.
— Работы много?
— Не продохнуть. Еще и в командировку отправляют.
— Расширяетесь?
— Страшными темпами.
— Это же хорошо!
— Было б еще кому работать, — повела плечом Марина и поправила соскользнувшую с плеча бретельку.
— Все пройдет, пройдет и это, — процитировал я древнюю мудрость и вновь разлил вино по стаканам. В голове зашумело, а настроение улучшалось буквально с каждым глотком. Как же немного человеку надо… — Вот и бутылка к концу подошла.
