— Вы куда ломитесь? — попытался урезонить я принявшегося разоряться пироманта. — Оглядеться не судьба?

— Да чего тут смотреть? — удивился Шумов. — Кому до нас какое дело? Идем себе, никого не трогаем.

— А бандиты?

— Какие бандиты? — закатил глаза Напалм. — По этой дороге только братья в Туманный мотаются! Кому их грабить в голову прийти может? Да и база пограничников рядом — тут не забалуешь. Ну и ты предупредишь, если что…

— А вдруг не успею? — не очень уверенно возразил я, потом вздохнул и махнул рукой: — Ладно, пошли. Только снегоступы выбрасывать не будем.

— Само собой, — кивнул пиромант. — Да успокойся, не видать никого.

Не шибко хорошо расчищенная от снега с двумя глубокими колеями дорога и в самом деле оказалась пустынной. С одной стороны лес, с другой стороны лес. Ели, сосны, прочая растительность. Что хорошо, дорогу назвать прямой язык не поворачивается, поэтому прежде чем нас заметят, приближение опасности сто раз почувствую.

А вот засаду…

Но это так, отголоски паранойи. Напалм вон совершенно спокоен. Да и Шумову все по барабану. Правда, этот не дергается скорее от недостатка воображения и плохой информированности. Мне-то периодически выбирающиеся из Форта коллеги довольно жутенькую картинку жизни вне городских стен обрисовали.

Хотя здесь, может, и в самом деле бандитов нет. Грабить-то некого. Одни братья только и катаются. А те и сами любых бандитов на запчасти разберут и добавки попросят.

— Куда вы впилили-то? Может, отдохнуть остановимся? — не выдержал наконец Шумов. — Сейчас концы отдам…

— Курить меньше надо!

— Поздно уже курить меньше, — огрызнулся Алекс. — Вон полянка подходящая, дайте дух перевести.

— Не нравится мне елочка с черными иголочками, — указал я на росшее на опушке невысокое дерево. — Какая-то она беспокойная, не находите? Дальше идем.

— Делов-то, — усмехнулся Напалм и махнул рукой.

Охватившее странную елку пламя метнулось к верхушкам сосен, покрытые черными иглами лапы задергались, будто пытаясь убежать от огня. Минута, две — и от дерева остался лишь обгоревший ствол да усыпавший снег невесомый серый пепел.

— Готово!

— Так идти никуда не хотелось? — покачал я головой. — Ладно, привал.

— Слушай, Напалм! — Оживившийся Шумов вытащил из рюкзака алюминиевую кружку и набрал в нее снега. — Подогреешь?

— Легко.

Пиромант обхватил посудину двумя руками — и вскоре в ней забулькал кипяток.

— Зашибись! — Алекс опустил в воду чайный пакетик и предложил: — Будете?

— Ты не выбрасывай, на второй раз заварим, — предупредил его Напалм.

— И на третий. — Я стряхнул снег с вывороченной с корнем сосны и уселся на нее сверху. Насколько смог дотянуться, прошерстил ясновидением подлесок, ничего подозрительного не нашел и немного расслабился.

Вот сейчас чуток передохнем и дальше двинем. Долго сидеть нельзя — замерзнем. И так пальцы уже почти не шевелятся. Пироманту хорошо, а мне только и остается, что о ванне, полной горячей воды, мечтать.

Мечты, мечты…

— Евгений! — Шумов допил чай, передал кружку Напалму и уселся на ствол рядом со мной. — Думаешь, получится пятьсот тысяч за пирамиду выручить?

— А чего не получится? — усмехнулся я. — Заплатят, никуда не денутся.

— Оксана-то против.

— Не ей решать. Надо будет с людьми, принимающими решения, потолковать. Тогда ясность и появится. Заинтересуем их — все как по маслу пройдет. Провалим переговоры — придется денежки с боем выбивать.

— Не стоит особо на пятьсот тысяч рассчитывать. — Пиромант протянул мне кружку. — Гимназисты на сторону пирамиду продать не дадут. А значит, и платить больше оговоренного не станут.

— А почему на сторону не продать? — заинтересовался Алекс. — Евгений, ты же говорил…

— Эта угроза лишь инструмент повышения цены. — Я отпил мутного чая и, грея ладони о горячую кружку, тяжело вздохнул: — А так даже не стоит и пытаться. Мы ж вроде не самоубийцы.

— Гимназисты такого не простят, — кивнул Напалм, и мне почему-то показалось, что возможная потеря вовсе не маленькой суммы его не особо и волнует. Странно, на типа не от мира сего он непохож.

Реалист? Иллюзиями себя тешить не хочет? Ничего, мы еще повоюем.

— Да хотя бы и двадцать пять тысяч! — махнул рукой Алекс. — Я дом на "Поляне" куплю. И на жизнь останется. У меня ж дочка, хоть в нормальных условиях поживем. А то сейчас…

— С этим тоже не все так просто, — поморщился Напалм.

— Чего еще? — удивился Шумов.

— Продадим пирамиду гимназистам, Воевода нервничать начнет. А это чревато.

— Ему-то чего нервничать? — возмутился Алекс. — У Гимназии с Дружиной все схвачено!

— Так-то оно так, но не совсем так, — хмыкнул пиромант. — И отношения у них уже не те, и кучу неприятностей Дружина через это дело огрести может.

— Считаешь, Воеводе невыгодно усиление Гимназии? — задумался я. — А что за проблемы?

— Как обычно — Лига, Братство, Город.

— Значит, надо закрыть сделку раньше, чем о ней узнает Дружина и все остальные, — пожал я плечами, прекрасно понимая, что определенный резон в словах пироманта, несомненно, есть. Ох уж мне эта большая политика…

— Ладно, хватит время терять, — позвал нас Напалм и начал выбираться на дорогу. — Шевелитесь!

— Ты на "энерджайзерах", что ли? — Шумов сплюнул под ноги и со стоном поднялся со ствола. — А знаете, что я первым делом сделаю в Соколовском? Напьюсь! Вы как, составите компанию?

— Не, — отказался Напалм. — Я пас.

— Евгений?

— Тоже мимо.

— Чего вы такие скучные? — Шумов нагнал нас и зашагал рядом. — Грех не выпить-то!

— Нельзя нам, — объяснил пиромант. — Мы ж мутанты. Алкоголь на нас пагубно влияет.

— Да ну?!

— Слушай его больше, — усмехнулся я. — Выдумывает.

— То есть, — прищурился Напалм, — алкоголь на тебя положительно влияет?

— Сугубо отрицательно.

— Вот!

— А если по чуть-чуть? — предложил Шумов. — По соточке?

— Понимаешь, Алекс, — вздохнул я, — если мы наклюкаемся и потеряем над собой контроль, мало никому не покажется. Напалм вон и кабак запросто спалить может.

— И не только кабак, — подтвердил пиромант и вдруг остановился у торчащей из снега скалы, покрытой серым мхом. — А вот это дело!

— Это чего еще? — удивился Алекс.

— Страхогон. — Пиромант оторвал немного мха, размял его пальцами и спросил: — Есть бумажка?

— Держи.

Шумов достал из рюкзака тетрадь, оторвал половину листа и протянул Напалму. Тот сноровисто свернул самокрутку, запалил и затянулся едким дымом. Немного постоял, покачнулся, начал заваливаться на спину, но тут же пришел в себя и ухватился за дерево.

Расплывшийся в блаженной улыбке пиромант сунул косяк Алексу, тот вдохнул полную грудь дурмана и, не удержавшись на ногах, уселся прямо в снег. Вздрогнул, захихикал и протянул самокрутку мне.

— Не надо, — покачал я головой, с усмешкой наблюдая за идиотскими улыбками спутников. Мне еще дури не хватало для полного счастья. И как теперь их дальше вести? Ну Напалм, ну удружил!

Впрочем, отпустило парней в один миг. Вот еще только ничего не соображали и блаженно улыбались — и уже задумчиво затылки чешут. Что им привиделось, интересно?

Впрочем, по барабану. Мне — нельзя. Мало ли чего альтер эго за период беспамятства выкинуть успеет.

— А почему страхогон? — спросил Алекс.

— Он какие-то вещества выделяет, когда их концентрация в воздухе большая — у человека чувство страха притупляется, — объяснил Напалм.

— Вот оно как, — хмыкнул Шумов, и мы отправились дальше.

Отправились — и шли, шли, шли. Солнце успело подняться, недолго повисело в небе и начало клониться к горизонту, а мы все так и топали по лесной дороге, петлявшей меж холмов. И хоть устали как собаки, о привале никто и не заикался — нам бы до Соколовского к вечеру добраться. В чистом поле или даже лесу ночевать радости мало. Чревато это. И не только обморожениями.

— Долго еще? — наконец не выдержал Шумов.