— Например?

— Вот ты как часто таблетки глотаешь?

— Раз в три дня.

— А когда только начинал их принимать?

— Пореже — факт.

Я задумался и вдруг понял, что определенный резон в словах Напалма несомненно есть. Пару лет назад мне на неделю и одной таблетки хватало.

И в чем дело?

— Получается, организм постепенно привыкает? — высказал я первое пришедшее на ум предположение.

— Не-а. У меня как: приму "магистр" — сразу на пик силы выхожу. Но препарат не влияет напрямую на дар, он лишь увеличивает интегрированность организма в энергетическое поле. Я вот пиромант; я активно воздействую на окружающее пространство, и все равно даже у меня регулярное принятие "магистра" в долгосрочной перспективе способно привести к "дистрофии дара". Как минимум перестану развиваться. Это я не сам придумал, Виктор Петрович просветил.

— Да я понял уже.

— Вот. А ясновидящие, он говорит, получают информацию напрямую из окружающего пространства. И поскольку твои таблеточки не угнетают дар, а лишь уменьшают взаимодействие организма с энергетическими полями, то ясновидению все сложнее и сложнее работать. А получать информацию оно должно…

— Полагаешь, предвидение постепенно усиливается? — задумчиво потер я переносицу. — Накачивает мышцы, так сказать.

— Ну да. Хочешь ослабить дар, подсаживайся на "магистр" — и через пару-тройку лет не сумеешь даже понять, кто к тебе в дверь стучится.

— Подсяду на "магистр" — после первого же отката мозги из ушей полезут.

— Это шутка юмора была, если не понял.

— Не смешно.

— А раз не смешно, завязывай с этими таблеточками…

Я покивал, потом сунул пилюлю обратно в коробочку и убрал в карман.

Бред какой-то. Плотно сидящий на "магистре" пиромант учит меня жизни. Докатился.

Но проверить эту теорию стоит — все же за последнее время мой дар и в самом деле заметно усилился. Вот только сейчас уже и не припомнить, начались подвижки, после того как таблетки Бородулина регулярно употреблять стал, или дело вовсе не в них.

— Слушай! — Я решил отвлечься и задать пироманту давно интересовавший меня вопрос. — А чего ты песни распевать начинаешь? От избытка чувств, что ли? Или "крыша" едет?

— Это когда жгу особенно активно? — уточнил Напалм.

— Ага.

— Это не просто песни, это скорее мантры. Я когда тренируюсь, некоторые связки на определенные фразы завязываю.

— А почему песни такие странные?

— Ну едет все же "крыша" легонько, не без того, — поморщился Напалм и, пригнувшись, чтобы не зацепить макушкой тянувшиеся под потолком трубы, направился в сторону костра. — Пошли, все самое интересное пропустим.

Я задумчиво кивнул и двинулся следом, но потом приметил стоявшую в одиночестве Веронику и подошел к ней:

— Скучаешь?

— Дух перевожу, — покачала головой девушка.

— Что с Бородулиным решили?

— Нормально все, проблем не должно быть.

— В смысле?

— Его наше предложение вполне устроило.

— А! Ну и замечательно.

— Теперь главное — выбраться отсюда, — вздохнула Вера.

— И продать пирамиду, — усмехнулся я.

— Ты точно решил этим заняться? Это будет не так-то просто. Гимназисты вряд ли обрадуются перспективе переплатить за пирамиду лишние четыреста тысяч. А на любой шантаж они отреагируют очень жестко.

— Видно будет.

Я отошел от девушки и прогнал подступившие вдруг сомнения. Заплатят, никуда не денутся. Если у всей Гимназии едва силенок хватило эту Цитадель с неба сковырнуть, то другого выхода у них просто нет. Правда, некоторые товарищи могут попытаться силовыми методами проблему решить, но за такие деньги можно и рискнуть.

"Шанс! Он не получка, не аванс, он выпадает только раз…"

И, мысленно напевая привязавшуюся песенку, я подошел к Напалму, во все глаза наблюдавшему за манипуляциями Бородулина. А тот сейчас больше всего походил на средневекового алхимика. Одну колбочку осторожно нагрел на огне, вторую сунул охлаждаться в снег, потом смешал в котелке сразу несколько микстур и осторожно добавил во вспенившуюся жидкость какой-то золотистый порошок.

— Слава, будь любезен, передай выжимку из снежных ягод и настойку бархатника, — попросил Виктор Петрович и шикнул на едва не опрокинувшего спиртовую горелку пироманта: — Осторожней ты! Ходишь как слон в посудной лавке! Так у меня скоро целой посуды не останется!

— Это все, что останется после слона-а-а… — на манер известной песни пропел Напалм, но на рожон лезть не стал и отошел к Василенко, который что-то оживленно обсуждал с перетащившим к костру ноутбук Алексом.

— Синхронизация есть, — горячился Шумов, — но из-за дешифровки появляется небольшой лаг. Понимаешь? А если откорректировать его настройками, порушится защита…

— Исправим медикаментозно, — успокоил паренька Бородулин. — Что там с перчаткой?

— Начинаем подключение.

Алекс вытащил из рюкзака кожаную перчатку и соединил ее длинным шлейфом с ноутбуком.

— Это что за беда? — удивился пиромант. — Ну-ка закешь.

И в самом деле, на обычный предмет одежды приготовленная парнем перчатка нисколько не походила. Всю ее поверхность усеивали впившиеся в кожу серебристыми ножками многочисленные микросхемы и разноцветные провода, а внутренняя сторона ладони и пальцев оказалась покрыта стальными кружочками датчиков, отдаленно напоминавшими присоски осьминога.

— Не лапай, — нахмурился Антон Василенко и, сморщившись, стянул с правой ладони нормальную перчатку. — Простое устройство ввода-вывода.

— Сало як сало, шо його пробувать, — спокойно среагировал на грубость Напалм.

Глянув на руку бригадира ликвидаторов, я только присвистнул, но ничего говорить не стал. Зрелище и в самом деле оказалось жутковатое: кожа на правой ладони Василенко была мертвенно-бледной с тонкими черными полосками то ли порезов, то ли ожогов.

И как его угораздило только?

Тут перед глазами мелькнула льдисто-голубоватая стена Цитадели, от которой так и веяло нестерпимым холодом, и желание выяснить подробности увечья Антона как-то сразу сошло на нет.

Видение мелькнуло и пропало, но меня еще какое-то время трясло при одном воспоминании об идеально ровных блоках пирамиды. Еще бы! Явно ведь неспроста их материал вызывал ассоциации с застывшим временем или вывернутым наизнанку да так и замороженным пространством.

Кое-как подавив сотрясавшую меня дрожь, я до боли стиснул сунутые в карманы кулаки и запретил себе даже думать о таблетках.

Успокоиться, надо успокоиться.

Да и какие тут могут быть пилюли?

Если доведется к такой вот жуткой штуковине приблизиться, никакие таблетки не помогут — запросто мозги вскипят. Нет, вся надежда на самоконтроль.

Как-то так. Без железных нервов нынче вообще никуда.

Тем временем Василенко заправил под шапочку лезшие в глаза кудри, аккуратно убрал переданный Алексом ноутбук в повешенную через плечо сумку и принялся медленно просовывать ладонь в странную перчатку. Делал он это очень осторожно, стараясь не оборвать провода и не выдернуть шлейф, и Напалм не смог не прокомментировать увиденное.

— Пиликала гармошка, играл аккордеон, — вполголоса пропел он, — а маленький Антошка натягивал… перчатку.

Бригадир ликвидаторов недобро глянул на пироманта и вдруг кивнул куда-то ему за спину:

— Ты б за подругой лучше следил. А то уведут.

Я обернулся и увидел, что Слава Линев опять о чем-то беседует с Вероникой.

— Не уведут, — хмыкнул Напалм, но все же решил отойти к своей девушке.

— А Слава разве не с Оксаной?

Почему-то с первого взгляда у меня сложилось именно такое впечатление. Интонации, жесты, взгляды. Зуб даю, что-то между ними было.

— У них там все непросто, — усмехнулся Семен, проверяя, легко ли ходит в ножнах тесак. С клинками у этого товарища был определенный перебор. Мне и одного много, а тут из голенища унтов рукоять засапожного ножа торчит, еще пара в чехлах на правой штанине, да по одному на левом предплечье и у нагрудного кармана. Плюс топорик.