Пересменка у них, что ли?

— Хватай, — распорядился Федор, стоило официантке выставить на стол пару стаканов.

— Мне нельзя, — вновь отказался я. — Не злоупотребляю.

— Ты б видел себя сейчас, — поежился Ямин и вытянул над столом свободную руку. Пальцы заметно дрожали. — Евгений, ты не просто бледный, ты синий практически. У тебя шок!

— И что?

Шок? Это, блин, еще слабо сказано. Трясет всего, и сосредоточиться не могу совершенно. Страшно…

— А то, что с двухсот грамм у тебя сейчас ни в одном глазу не будет, — резонно заявил Федор. — Пей!

Я молча взял стакан, в несколько глотков влил в себя водку и даже не поморщился. Что пил, что не пил. Хотя на голодный желудок по мозгам должно неслабо шибануть. У меня ж со вчерашнего дня и маковой росинки во рту не было…

— Другое дело, — одобрительно кивнул Ямин и столь же легко расправился со своей порцией сорокаградусной отравы. — Все, живем…

— И это радует.

— Что происходит, Евгений? — сразу встрепенулся Федор. — Что, блин, на фиг, такое происходит? Нас же убить пытались!

— Громкость убавь, — попросил я. — Не знаю, что происходит, но кто-то на нас сильно нагретый. Ты уверен, что серебро бесхозное?

— Я ж тебе говорю!

— Никто больше про него не знает?

— Нет.

— Тогда без понятия.

Тут принесли пельмени, и выяснение отношений как-то само собой сошло на нет. Перекусили, выпили компот. Помолчали. Первым не выдержал Федор:

— И что теперь делать?

— Серебро толкнем и на дно заляжем.

— Это понятно, с машиной что делать?

— А что с ней будет? — удивился я и достал из-за пояса жезл "свинцовых ос". Держа его под столом, открутил продолжающий рукоять полупустой цилиндр с зарядами и ввернул на его место новый. — Дорогу она не перегораживает. Угнать тоже не угонят. Пошлешь кого-нибудь забрать потом.

— Тебе легко говорить… — поморщился Федор и вдруг заметил мои манипуляции: — Ты чего это?!

— Так, на всякий случай, — усмехнулся я и спрятал жезл под куртку. — Случаи, сам знаешь, бывают разные…

— Ну ни фига себе, — только и выдохнул Ямин. — По такому случаю надо выпить!

— Мне хватит.

— Да по соточке всего!

— Хватит. Нельзя мне.

— А я выпью. — Федор подозвал разносчицу и заказал сто грамм водки.

— И рассчитайте нас, пожалуйста, — попросил я.

— Ты совсем не злоупотребляешь? — дожидаясь выпивки, спросил Ямин.

— Стараюсь.

В голове приятно шумело, но, к счастью, продолжать пьянку желания не было совершенно. И это просто здорово — никогда остановиться вовремя не умел.

— А чего так? — Федор тоскливо оглядел зал и оживился, заметив направлявшуюся к нашему столу официантку.

— Я ж ясновидящий чуток. — Выпитая водка все же развязала язык, и захотелось поговорить. — В курсе?

— Ну.

— Пьяному слишком трудно дар контролировать. А если до беспамятства напьюсь или, как сейчас, по башке получу, то и вообще туши свет…

— В смысле? — заинтересовался Ямин и даже отставил от себя стакан.

— Информация поступает в прежнем объеме, а обрабатывать ее некому, — усмехнулся я. — Тело начинает реагировать само… самостоятельно. Понимаешь?

— Нет.

Терпения Феди надолго не хватило, и он влил в себя водку.

— А непонятно просто, что подсознание выкинет. Могу человеку по морде съездить, и хорошо, если по делу. Но самое паскудное, потом не помню ничего. Просто провал в памяти образуется, и все.

— У меня такое тоже бывает, — хихикнул захмелевший парень. — Но это постараться надо так надраться!

— У всех бывает, не у всех проходит. — Я достал из кармана бумажник убийцы и высыпал из него на стол бренчавшие там монеты.

— Ты лопатник подрезать успел? — удивился Ямин. — Богатенький Буратино нам попался…

Два червонца — царская десятирублевая монета и ее советский аналог, империал, золотая пятирублевка, серебряный полтинник, шесть тысячных банкнот. И увесистая трехрублевка с соболем.

— Бери себе, только за обед рассчитайся.

Я покрутил меж пальцев пятнадцатирублевую монету, для удобства именуемую в Форте империалом, и кинул ее Федору. Меня сейчас больше интересовало отделение для визиток. Тем более что оно не пустовало. И пусть разрисованные от руки прямоугольные кусочки бумаги на первый взгляд полезной информации не несли, но присмотреться к ним все же стоило.

Сауна "У Тимура". Скидка. В топку.

"Берлога". Кабак. Карточка постоянного посетителя. Не нужна.

Отпечатанная на пишущей машинке визитка адвоката. Неверов Илья Денисович. Первый раз слышу.

А вот уже интересней: "Ювелирный салон "Аленький цветочек". Скупка лома. И, в отличие от остальных, эта бумажка ничуть не обтрепана. Так, а что у нас на обороте? Сегодняшнее число и пометка "8-00"?

Подчеркнуто и восклицательные знаки?!

Ну блин, Алик, ты попал. Конкретно попал.

Только моя "крыша" в этом деле не помощник, а значит, придется разбираться самостоятельно.

— Пошли, — махнул я возвращавшемуся от кассы Федору, сунул визитки обратно в бумажник и направился на выход.

— Ну что, я побежал насчет машины договариваться? — нагнал меня Ямин. — Где встречаемся?

— Не так быстро. — Поднявшись по обледенелым ступенькам на улицу, я дошел до мусорки и избавился от чужого кошелька.

— В смысле?

— Есть у меня нешуточное подозрение, что за всем этим паскудством господин Чемизов стоит, — пояснил я.

— Нашел чего в лопатнике? — удивился Ямин.

— Угу.

— И что собираешься делать?

— Хочу задать ему несколько вопросов.

— Наплюй.

— Что значит — наплюй?! — вскипел я. — Рано или поздно нас хлопнут! Не понимаешь ты, что ли?

— Вот не надо только, а! — заорал Федор. — Дело сделаем и на дно заляжем!

— Хрена с два! — рявкнул я в ответ. Выпитая натощак водка придала воинственности, к тому же не хотелось упускать кончик ведущей к разгадке нити. — Мне не нравится, когда в меня стреляют! Понял?

— Давай так, — попытался успокоить меня Ямин. — Ты иди куда хочешь, я договариваюсь насчет машины. Встречаемся на Торговом углу…

— Не пойдет.

— В смысле?

— Ну надо же кому-то на стреме стоять, нет?

— Я на это не подпишусь, — замотал головой Федор. — И не уговаривай.

— Ну тогда я прямо сейчас из Форта валю. И впаривай свое серебро кому хочешь. Жизнь дороже.

— Не надо… — враз покрылся испариной Ямин.

— Надо, Федя, надо.

— Но, блин…

— Все, пошли, — почувствовав перемену настроения компаньона, усмехнулся я и зашагал по тянувшейся вдоль Кривой тропинке. — Пошли, у Алика контора здесь неподалеку.

— Ну ты даешь! — догнал меня Федор. — Ты вот так придешь к нему и начнешь вопросы задавать?

— Вот так приду и начну, — оскалился я и похлопал себя по поясу. — Но для начала жезл "свинцовых ос" к его башке приставлю. Как тебе такой план?

— Ну блин…

Мимо проехал УАЗ с синей полосой на боку, но дружинники никакого внимания на нас не обратили. Да я особо на их счет и не волновался. Отметка разрешительного отдела Гимназии на жезле "свинцовых ос" имеется, — значит, агрегат сертифицированный. Выходит, все законно. Как Яровой и говорил…

— Ты когда с ним работал, охрана у него в конторе была? — спросил я у Федора, после того как мы перебежали через Кривую и углубились во дворы.

— Нам не в контору, Алик в том же доме квартиру снимает. Зуб даю, дрыхнет еще. — Ямин глянул на замаячившее неподалеку здание доходного дома Гадеса и тяжело вздохнул: — Может, не стоит все же?

— Почему нет? — ухмыльнулся я.

— Евгений, у тебя сейчас такой вид, будто ты Алика завалить хочешь, — нервно сглотнул Федор. — Ты ведь не собираешься его убивать?

— Вот что я точно делать не собираюсь, так это его убивать. — Я остановился на перекрестке, огляделся по сторонам и пояснил: — Нельзя мне.

— В смысле? — удивился Ямин. — По религиозным убеждениям, что ли?