— Обогнем Механоремонтный и по краю Латвийских болот к Донецкому шоссе выйдем. Не должны нас там ждать.

— Тихо! — насторожился вдруг Коля. — Едет кто-то!

Не сговариваясь, мы метнулись с перекрестка и повалились в снег за торчащим из сугроба обломком бетонной плиты. Жужжание моторов быстро нарастало, и вскоре по дороге пронеслись два снегохода. Да уж, не зря я всех защитным заклинанием заранее накрыл — посади колдуна на эту шайтан-машину и можешь полпромзоны, не напрягаясь, прочесать.

Дождавшись, когда шум моторов стихнет, мы снова выбрались на дорогу и заспешили по направлению к Механоремонтному заводу. На нашу удачу больше никто по пути не попадался, правда, несколько раз приходилось сворачивать на соседние улочки и огибать работяг, кучковавшихся перед воротами превращенных в кустарные мастерские цехов.

— Вон свалку видите? — указал я на запорошенную снегом кучу всякого хлама, сваленную у заводской стены. — Собирайте инвентарь, а я пока прошвырнусь.

— Куда еще? — как-то очень уж нервно среагировал на мое заявление пиромант. — Нарвешься на дружинников…

— С деньгами у нас напряг, так? — Я охлопал себя по карманам, проверяя, не торчит ли откуда чего запрещенного к ношению. Да нет — и обрез и пистолет в глаза вроде не бросаются. — За квартиру придется платить и кушать тоже надо. А харчи подорожали…

— Сегодня на заводе день зарплаты? — прищурился Ветрицкий и, стянув рукавицу, вытер загноившийся глаз.

— Там продуктовая лавка есть. — Оглядевшись по сторонам — никого, — я вытащил из кармана чаромет. Место здесь, надо сказать, глухое: с одной стороны бетонный забор завода, с другой длинные стены каких-то полуразвалившихся бараков. И, судя по отсутствию на снегу следов, в этот переулок случайные люди не забредают даже отлить.

— Охрану нам на хвост посадить хочешь? — забеспокоилась Вера. — Мало тебе Дружины?

— Успокойся. — Выщелкнув аккумулятор, я зашвырнул чаромет в кучу мусора. — Бартерную операцию проводить пойду.

— Сдурел?! — в один голос завопили Напалм и Вера. Вот ведь спелись… Ветрицкий, тот молча отвернулся и принялся вытаскивать из-под снега какую-то ветошь. — Запалишься!

— Не каркайте, — усмехнулся я и направился к выходу из проулка. — Вернусь минут через десять — чтоб готовы входить были.

— Слушай, Лед, — никак не мог успокоиться пиромант. — Это не та вещь, которую можно просто так взять и толкнуть. Вопросы возникнут.

— Я им паспортные данные оставлять не собираюсь. — Мне пришло в голову, что в доводах Напалма есть рациональное зерно, но другого способа разжиться харчами в ближайшее время могло и не подвернуться. А нам залечь на тюфяки на несколько дней точно придется. И уж лучше из норы нос в это время вообще не выказывать. — Не парьтесь, нормально все будет.

Продуктовая лавка обнаружилась именно там, где ей полагалось быть, — на первом этаже дома напротив проходной завода. Несмотря на довольно раннее время, у ее дверей уже толпился народ, и между лабазом и пропускной постоянно курсировали работяги. Заводские охранники дотошно обыскивали возвращавшихся от лавки мужиков, и становилось понятно, что бегали те вовсе не за водкой. Хотя, может, они там соточку-другую и пропускали?

Когда уже подошел к обшарпанному двухэтажному дому, окна первого этажа которого были забраны толстыми железными прутьями, ржавые створки ворот Механоремонтного завода со скрипом разошлись в разные стороны, и на улицу медленно выехали три жутко бренчавших на ходу грузовика. Судя по обшитым стальными листами кабинам и высоким бортам — из них пытались сделать какое-то подобие броневиков, вроде тех, что использовали при штурме Пентагона. Осталось только крупнокалиберные пулеметы смонтировать. Эти как-то очень уж неуверенно вывернувшие на расчищенную от снега дорогу машины сопровождал уазик с синей полосой на борту, а замыкавший колонну гусеничный тягач тащил за собой артиллерийское орудие.

Дымившие папиросами на крыльце продуктовой лавки мужики в испачканных пятнами машинного масла ватниках настороженно посторонились при появлении чувака с опущенной на лицо вязаной шапочкой, и я спокойно зашел внутрь. А вот дежуривший в темном коридоре рядом с зарешеченным окошком для выдачи продуктов охранник сразу же схватился за "дырокол".

— Поосторожней с агрегатом, — не делая резких движений, предупредил его я. — Еще отстрелишь кому чего. Будь это ограбление, так бы сразу и сказал.

Мужичок, складывавший банки тушенки в пошитую из кожзама потертую сумку, при этих словах нахлобучил на голову ушанку и пулей выскочил наружу.

— Гюльчатай, открой личико, — одернув слишком короткий белый халат, попросил крепкого сложения продавец и облокотился на прилавок.

— Фамилия моя слишком известна… — не обращая больше никакого внимания на нерешительно замершего охранника, я вытащил из кармана оправленную в металл кварцевую пластину и выложил ее на прилавок. — Возьмете?

— Заряженная? — окинул меня внимательным взглядом продавец.

— Типа того, — пожал плечами я.

— И ворованная, — вполне себе утвердительно заявил присмотревшийся к золоченым контактам аккумулятора парень. При этих словах охранник шагнул куда-то вбок, и стало понятно, что беседа может перейти в нежелательную плоскость.

— Не факт, — уставился я на продавца. — Скажем так — сэкономленная.

Встрепенувшийся парень отыскал взглядом на моем рукаве оставшуюся от повязки полосу, которая заметно выделялась своей чистотой, и потер приплюснутый нос:

— Сколько хочешь?

— Продуктами возьму. — Удостоверившись, что охранник вновь вернулся на свое место, я снял со спины ранец. — Не против?

— Только за, — флегматично пожал плечами продавец, который наверняка принялся прикидывать, насколько меня получится нагреть. — Выбирай.

— Тушенки банки три дай, — присмотрелся к расставленным на полках за его стеной продуктам я. — Хлеба пару булок, макарон две пачки, пачку перловки, две плитки шоколада…

— Э! Э! Ты куда разогнался? — завопил парень. — Хватит уже!

— Хоть плитку шоколада добавь, выжига, — укорил я продавца и, заметив его недовольный вид, добавил: — Не жмись, я еще один достать могу — внакладе не останешься.

— Хрен с тобой, — швырнул на прилавок шоколадный батончик парень. — Должен будешь.

— Не сомневайся. — Кое-как утрамбовав продукты в ранец, я рассовал по карманам фуфайки две банки тушенки и направился на вход, но у самой двери остановился: — Ты вечером работаешь?

— До семи.

— Тогда заскочу, — распахивая дверь, соврал я и поспешил к углу дома. Вряд ли они, конечно, мне на хвост упасть решат, но подстраховаться не помешает. Да нет, чисто вроде. Если гадость какую и замыслили, будут вечером ждать.

На всякий случай сделав крюк по дворам, я обогнул обветшалые двухэтажки и вновь вывернул к покосившемуся, а местами и вовсе обвалившемуся забору, дыры в котором были заделаны сеткой-рабицей и колючей проволокой. Выглянувший из-за угла Напалм замахал Вере и Николаю.

Я только усмехнулся, когда они с заваленными всяким хламом волокушами потащились через пустырь к укрывшему меня от ветра дому. Ну и видок у них! Даже запыленный камуфляж девушки вполне органично на фоне двух устряпанных известкой пуховиков смотрится. Ну думаю, нас теперь и знакомые с первого взгляда не признают. Лучше бы, конечно, вечерних сумерек дождаться, но полдня на улице куковать — это перебор. Вот было бы где пересидеть…

— Ну и куда теперь? — вытирая со лба пот, спросил пиромант, сменивший у волокуш Ветрицкого.

— Сейчас Донецкое шоссе перейдем, на пару-тройку кварталов вниз по Терешковой спустимся, да и начнем хату искать, — предложил я. — В том районе общага на общаге.

— Хватай лямку. — Напалм забрал у Веры привязанную к листу фанеры веревку. — Давай — не переломишься.

— Мне обрез, блин, под ребра давит, — пожаловался я, закидывая веревку на плечо.

— А кому сейчас легко? — философски заметил пиромант и затянул: — "Эх, дубинушка, ухнем, эх, зеленая, сама пойдет"…