— Точка альфа-семь, свободный выбор. — Новый приказ заставил бородача поволноваться — дым к этому времени уже почти рассеялся, — и он принялся выцеливать какое-то из окон на средних этажах резиденции Братства.

— Телепортировать группы захвата не могли, что ли? — тихонько пробормотал я, но, как оказалось, у колдуна был очень хороший слух.

— Разорвало бы на куски, — перестав наконец вертеть трубой, шумно выдохнул он. — Там столько заклинаний сторожевых, что через портал и мышь не перекинуть. Да и магическое поле нестабильно.

Что с энергетическим полем творится какая-то чертовщина, я видел и сам. Интенсивность магического излучения подскочила чуть ли не на порядок, и пришлось до максимума усилить колдовские щиты. Пентагон вдруг вздрогнул, и стало понятно, на что рассчитывали штурмовые бригады: в нескольких местах обвалились бетонные плиты стен. Не иначе — на этот раз колдуны чародеев переиграли.

Вот только достигнуть проломов оказалось не так-то и легко: по штурмовикам тут же открыли шквальный огонь из "огненных ульев" и стационарных чарометов, а заряды "свинцовых ос" летели буквально из каждого окна. Дружинники отвечали огнем из пулеметов и гранатометов и, несмотря на потери, шли вперед. Вновь загромыхали минометы, но особой роли эта огневая поддержка не играла — наводчики опасались зацепить своих.

Вспыхнув, разлетелся на куски один из грузовиков, бежавшие под его прикрытием пехотинцы в один миг превратились в факелы, когда их зацепила взрывная волна рванувшего рядом чародейского заряда. Сеть молний, словно дьявольский автоген, разрезала на несколько кусков бронетранспортер и испепелила попрыгавших с брони штурмовиков, а ответный удар гимназистов — оставлявшие за собой дымные следы энергетические сгустки, — заставил замолчать сразу несколько огневых точек братьев.

Блицкрига не получилось, но у Дружины еще оставалось на руках немало козырей. Численное преимущество и огневая мощь могли бы позволить вырвать победу, но как только штурмовики подобрались к зданию, в одно мгновение отказало все огнестрельное оружие. И началась бойня.

Зажав руками раскалывающиеся от боли виски — защитное заклинание чародеев оказалось невероятно мощным и его отголоски сумели пробиться даже сквозь выставленные мной щиты, — я наблюдал, как хлынувшие из Пентагона боевики Братства занялись планомерным уничтожением деморализованных дружинников. Арбалеты, жезлы "свинцовых ос" и мечи оказались куда эффективней вмиг превратившихся в обычные дубины автоматов. Ну а редкие "дыроколы" и чарометы ситуацию спасти не могли.

И все же Братство не в полной мере разыграло вовремя вытащенный из рукава козырь. Экипажи остававшихся на ходу грузовиков запустили генераторы защитного поля и буквально после минутной заминки вновь загрохотали установленные в кузовах крупнокалиберные пулеметы. Стягивавшиеся к броневикам дружинники принялись, отстреливаясь, отступать от стен Пентагона, и братья поспешили покинуть опять ставшее слишком опасным для них открытое пространство.

— А-а-а! — вдруг ни с того ни с сего завопил бородатый колдун и вышвырнул мгновенно раскалившуюся докрасна трубу в окно. От мощного взрыва в очередной раз вздрогнули стены, а с крыши слетели сугробы снега и обломки шифера.

Я метнулся из квартиры и почти сразу же за спиной раздался новый крик: вырвавшаяся из нарисованной на стене пентаграммы смертоносная энергия легко — будто бумажный лист — прошила насквозь стену кухни. Чудом оставшийся невредимым гимназист выкатился вслед за мной и заплясал на месте, дуя на обожженные ладони.

Решив, что чародеи Братства в любой момент могут повторить попытку уничтожить засвеченный наблюдательный пост гимназистов, я скатился по лестнице на первый этаж и завертел головой, высматривая Рустама.

— Лед! Живее! — завопил Зубастый, который уже успел забраться в выехавшие на дорогу сани. Мотавший головой Напалм сплевывал на снег кровь, а перегнувшегося по соседству через борт Второго выворачивало наизнанку. Приставленных к нам в качестве охраны измененных из "Красного декабря" постигла та же участь: кто-то блевал, кто-то и вовсе валялся в санях пластом. На ногах держались лишь возницы и пытавшийся навести хоть какой-то порядок Зубастый. — Бегом!

Я не заставил себя просить дважды и, пропустив пролетевший по встречке "Урал", бросился к саням. Сан Саныч тут же взмахнул вожжами, и мы помчались прочь от Пентагона.

Куда едем-то? К Южному бульвару? Ну это нормально.

Остановились мы только на пересечении Красного проспекта и Южного бульвара. Из-за перекрывших часть проспекта дружинников здесь образовалась небольшая пробка, и Рустам отправил кое-как оклемавшихся бойцов "Красного декабря" в расположение. Какие из них сейчас бойцы в самом деле…

Второй и Напалм вон тоже бледные, как не знаю что. А ведь магический выброс нас только краем зацепил. Да уж — теперь понятно, почему измененных в качестве живого щита при штурме использовать не стали.

Пропустив "газель" с синей полосой вдоль грязного борта и, дождавшись, пока вывернут на Южный бульвар ехавшие от Лукова сани, Сан Саныч направил лошадь через перекресток.

— Куда это мы? — заозирался по сторонам уже оклемавшийся Второй. — Сан Саныч, правь на проспект.

— Вы ж к промзоне собирались? — обернулся возница. — По Терешковой туда быстрее доберемся.

— Не, на сегодня хватит, — тяжело вздохнул Рустам. — У меня еще заслушивание вечером в Центральном участке.

— Ну тогда сейчас развернемся, — пожал плечами Сан Саныч. — Делов-то.

— Подумаешь, полчаса постоим, выхлопными газами подышим, — почесал кончик носа Напалм и указал на выстроившуюся к перекрестку вереницу грузовиков, которые, судя по всему, везли припасы осаждавшим Пентагон дружинникам.

— Ну и? — невозмутимо поинтересовался возница.

— Может, пообедаем? — предложил Рустам. — Глядишь, пробка рассосется, да и меня потом сразу в Центральный участок закинешь.

— А где?

— Вон хинкальная прямо у рынка.

— Это дело, — кивнул я и толкнул в бок пироманта: — Самочувствие как?

— Да ничего уже, а там вообще швах. Раз — и будто мешком из-за угла ударили, — сознался Напалм. — Этих вон всех тоже скрючило не по-детски.

— Видать, чародеи контратаку устроили, — потряс головой Второй и тяжело перелез через борт саней, когда те остановились у забора рынка. — Говорят, у них теперь с энергией проблем нет…

— Говорят, кур доят, — расплылся в ехидной улыбке пиромант.

Чего-то сегодня народу на рынке маловато. Приезжие из окрестных деревень и хуторов в Форт попасть не смогли? Может быть. Вот только и на вечно оживленном Южном бульваре никого не видать. Даже перед самыми популярными и посещаемыми магазинами только охранники топчутся. Так что не все так просто, как кажется на первый взгляд. Да и чувствуется будто осязаемо висящее в воздухе напряжение. Хотелось бы мне знать, чего опасаются простые люди. Повторения бунта? Или нападения горожан? Да кто их знает, простых людей. Давненько уже с такими не общался. Все больше очень непростые на жизненном пути попадаются.

— Пошли! — позвал меня уже распахнувший дверь хинкальной Рустам и шагнул внутрь.

Я окинул взглядом неказистую коробку закусочной, посреди плоской крыши которой дымила труба, проводил взглядом пробренчавший в сторону Юго-восточных ворот трамвай с установленной вместо срезанного пассажирского вагона платформой с минометом и поспешил за остальными. А то продрог, как собака…

Внутри оказалось жарко, душно, накурено, шумно, тесно и вдобавок ко всему темно. Прямо посреди помещения стояла огромная печь, на которой и готовилось большинство блюд. Не знаю, как должна выглядеть настоящая хинкальная и что такое хинкали вообще, но кормили тут неплохо. По крайней мере, можно было перекусить, не опасаясь провести остаток дня в обнимку с белым другом. Хоть здесь, как и во всех подобных заведениях, готовили ровно столь же полезные для здоровья человека чебуреки, беляши и прочие непонятно на каком масле жаренные пирожки, а перечень компонентов пиццы или мясного пирога запросто мог занять не один лист мелким почерком. Но вот не травился никто — и все тут. Чудо, не иначе. А скорее, все дело в посетителях: такие кадры заглядывают, что вполне за несвежий салат зарезать могут.