"Сайгу" и вовсе оставил дома. Вместо нее сунул в карман куртки китайский кольт — без глушителя его работа никаких нареканий не вызывала. А если заявлюсь к Душману с карабином, точно не так поймут. Огнестрельное оружие в Форте уголовники по пустякам не носят; берут, только когда без стрельбы никак не обойтись.

Ворота автосервиса уже были открыты, в гаражном боксе пронзительно визжала болгарка. Охранник узнал меня и вышел из своей будки; я покачал вытащенными из кармана ключами и направился к "бычку".

— Забираешь? — спросил парень.

— Ага. Предупредили?

— Езжай.

Отперев мятую и плохо выправленную дверцу, я уселся за руль, кинул сумку на сиденье и завел двигатель. А потом какое-то время просто сидел, прислушиваясь к его приглушенному бормотанию. Честно говоря, собирался с мыслями. Особым опытом управления автотранспортом похвастаться не мог, да и габариты грузовика не чувствовал совершенно. Только бы не въехать ни во что…

Решившись, я включил заднюю передачу и попытался тронуться с места. "Бычок" дернулся и немедленно заглох. Вторая попытка завершилась так же, и ко мне уже двинулся охранник, но тут наконец удалось завершить маневр и развернуться.

Парень быстро посторонился; грузовик подъехал к воротам и почти вывернул на улицу, когда в очередной раз заглох двигатель. Я выругался, рывком тронулся с места и медленно-медленно покатил вдоль обочины дороги. Мог бы и ускориться — забытые навыки понемногу возвращались, но приходилось высматривать грузчиков. Да и выбоин на дороге хватало; руль в руках так и дергался.

Кузьма, Жук и Маньяк ждали у поворота на Красный. При виде курившей на тротуаре троицы у меня буквально отлегло от сердца. Мало того что не проспали, так еще и довольно приличные синие спецовки где-то раздобыть умудрились. Потрепанные малость, но так даже лучше, чем в новеньких комбинезонах на склад конфиската заявиться.

Я остановился и распахнул дверцу.

— Кто за водителя?

— Я! — отозвался Кузьма, последний раз затянулся и кинул окурок под ноги.

— Закрывай остальных.

У Жука вырвался горестный вздох; им с Маньяком выпало лезть в кузов. Пока Кузьма возился со створками, я достал комбинезон и натянул его прямо поверх одежды, только пришлось снять и убрать в сумку кожаную куртку.

— Готово! — объявил Кузьма.

Я устроился на пассажирском месте и положил сумку на колени, а здоровяк, шумно отдуваясь, забрался на сиденье и не без труда, но все же уместил свое пузо за рулем.

— Куда ехать? — спросил он после этого.

— Давай на поворот к Юго-Восточным воротам.

Кузьма уверенно тронулся с места, повернул на Красный проспект и предупредил:

— За выезд из города придется доплатить.

— Все в Форте, — ответил я.

На перекрестке грузовик медленно переехал через трамвайные пути и повернул на Южный бульвар. Вел машину Кузьма уверенно и спокойно, будто только этим последние годы и занимался.

— Уходим направо? — спросил он перед поворотом на пропускной пункт.

— Прямо, — ответил я.

Кузьма посмотрел на "дом с балконами", перевел взгляд на меня и выдал:

— Охренел, лысый?

Во дворах за штаб-квартирой погранслужбы располагался склад конфискованных таможней товаров, и Кузьма сразу сообразил, куда именно мы направляемся.

— Документы в порядке, — напомнил я.

— В жопу себе документы засунь! — разозлился Кузьма. — Трубочкой сверни и утрамбуй! Нам же потом яйца за такие фокусы оторвут!

— А ты думал, мы на детский утренник калымить едем? — не выдержал я. — С каких пор деньги с неба падать стали?

— Всему предел есть!

— Я предлагаю со стволами наперевес внутрь вломиться? Повторяю: с документами полный порядок. Примем груз на утилизацию, а что там с ним дальше будет — никого не волнует.

Кузьма напряженно засопел, но быковать бросил. Грузовик проехал перекресток и затрясся на разбитой подъездной дороге. Штаб-квартира погранслужбы осталась позади, после нее потянулся высокий бетонный забор с колючей проволокой поверху.

— Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… — начал тихонько напевать себе под нос Кузьма, повернул к железным воротам и остановил "бычка" на подъездной дорожке.

Я распахнул дверцу и выбрался из кабины с документами в руках. Мелькнула мысль выдернуть ключи из замка зажигания и забрать их с собой, но решил не доводить ситуацию до абсурда.

Что там Кузьма насчет оторванных яиц говорил? Смоется — найду и без анестезии откручу.

Сбоку от ворот располагалась проходная, я зашел внутрь и просунул под бронестекло документы об отпуске товара на реализацию, заявку, путевой лист и служебное удостоверение.

Караульный посветил на бумаги странного вида лампой, и печати загорелись ярко-синим цветом. Потом он раскрыл удостоверение, проверил алхимический чип и вернул мне "корочки".

— Заезжайте!

Я вышел на улицу и забрался в кабину.

— Ну? — хмуро глянул на меня Кузьма.

Вместо ответа я указал на дрогнувшие створки ворот.

"Бычок" проехал на территорию комплекса и сразу уперся в перегородившую проезд цепь.

— Чего еще? — забеспокоился водитель.

— Нормально все. — Я выбрался из кабины, обошел машину и открыл кузов. — На выход, — скомандовал Жуку и Маньяку.

Те спрыгнули на землю, тогда караульный заглянул в кузов и отошел к проходной.

— Саныч! — прокуренным голосом окликнул он дежурного. — У тебя сколько человек в путевке? Здесь четверо.

— Нормально! Пусть едут!

Цепь дрогнула, обвисла и растянулась на дороге.

— По отпуску на утилизацию к кому обращаться? — спросил я у караульного. — Первый раз просто…

— Сейчас подойдут, — ответил тот. — Проезжайте пока.

"Бычок" переехал через цепь и остановился, а через пару минут к нам подошел пропитого вида дядька в расстегнутом бушлате и зашелестел документами.

— СЭС? — уточнил он. — На утилизацию?

— Ага!

— Давайте за мной!

Кладовщик прошел мимо двух одноэтажных пакгаузов, сложенных из бетонных блоков, и принялся срывать пломбы с ворот неказистого кирпичного строения, стоявшего наособицу. Кузьма развернул "бычок" и сдал к нему задом, но из-за низкой притолоки заехать внутрь не смог.

— Вот эти два поддона, — указал нам дядька.

— Понятно, — кивнул я и одернул уже доставшего пачку папирос Кузьму: — Лезь в кузов! Будешь принимать и составлять!

— И не курить на территории! — предупредил кладовщик, усаживаясь на скособоченный табурет. — Рванем, на хрен!

Кузьма страдальчески сморщился и послушно полез в кузов. Поскорее убраться отсюда ему хотелось ничуть не меньше, чем мне.

Картонные коробки оказались достаточно увесистыми, пока перетаскали их в кузов, изрядно умаялись. Дыхание сбилось, на спине выступила испарина.

— Распишитесь, — протянул планшет и ручку кладовщик, когда погрузочные работы подошли к концу. — Сто коробок по двадцать килограмм каждая.

Я поставил подпись.

— Вы одни, без сопровождения? — уточнил тогда дядька.

— На улице стоят, — неопределенно махнул я рукой и отпустил Маньяка и Жука. — Ждите за воротами. Сейчас выедем.

— Ага, покурим пока.

Кузьма тяжело вздохнул и забрался в кабину. Впрочем, много времени оформление документов не заняло: когда грузовик выехал на улицу, Маньяк и Жук еще не успели даже покурить.

— Домой сами, — предупредил я их, отсчитал каждому по три червонца и уселся рядом с водителем. — Кузьма, давай вверх по Терешковой.

"Бычок" тронулся с места, на выезде со дворов повернул направо и покатил по разбитой колесами грузовиков дороге. Мы проехали Китай, дальше потянулась промзона с серыми громадами цехов. Небо в той стороне затягивали расползавшиеся от заводских труб клубы серого дыма.

— Куда теперь? — спросил Кузьма, когда грузовик проскочил под железнодорожным мостом.

— Прямо, — ответил я, а у следующего перекрестка попросил: — Все, тормози. Дальше сам доеду. Сорок рублей, как и договаривались.