— Тогда пройдемся. — Я вытер жирные пальцы о носовой платок и надел перчатки. — По мне что-нибудь слышно?

— Никому ты никуда не уперся.

— Говорили уже, — подтвердил я. — Но почему? Что-то ведь должно было для этого измениться, так? Не с бухты-барахты нас с Ермоловым взорвать собирались, правильно?

Мы вышли на площадь Павших и зашагали вдоль ларьков. Напалм докурил сигарету до фильтра, кинул окурок под ноги и поднял воротник плаща.

— Это тебе Бореньку Хромого благодарить надо.

— А что такое?

— Накрылась его установка. Громко. Трех техников по стене размазало.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению. Создание ответвления от основного канала в реальный мир было идеей Бори, помочь мне в этом должен был какой-то его хитрый агрегат.

— На холостом ходу запустили, — усмехнулся Напалм, всплеснув руками. — И пуф! Все, проект закрыт. — Пиромант глянул на меня и едко добавил: — Цирк уехал, клоуны остались.

— В жопу иди, — беззлобно ругнулся я. — Поэтому Доминик с Воеводой и договорились?

— Пришлось, ага. Гадес целую неделю на радостях мне мозг не выносил.

— Слушай, а это не Гадес, случаем, меня заказал?

Напалм фыркнул:

— Лед, ты нормальный вообще? Ты на какой ответ рассчитываешь?

— Проехали, — махнул я рукой. — Значит, я никому не интересен?

— Все забили давно. Мог и не прятаться. Не лезь на рожон, и все путем будет. А лучше с Домиником тему перетри. Упади ему в ноженьки да покайся…

— Да уж сам как-нибудь разберусь. Ты как? Сколько еще детей настрогал?

— Трое уже. Две девочки и мальчик.

— Ну ты монстр! — только и покачал я головой. — Мальчика выстругивал, или презики плавятся?

Напалм выставил вверх средний палец.

— А жилищные условия как? — продолжил допытываться я, не обратив внимания на оскорбительный жест.

— Нормально все с жилищными условиями. Двухкомнатная квартира, пока хватает.

— Двушка в общаге…

И вот тут мне удалось зацепить пироманта за живое.

— Ты че пристал? — остановился он. — Сам как живешь? Комнату в коммуналке снимаешь?

— Однокомнатную со всеми удобствами, — признал я без всякого смущения. — Ни кола ни двора. Голь перекатная. Гол как сокол. В карманах шаром покати. Продолжи сам, ты же у нас знаток словесности.

Напалм обреченно вздохнул:

— Лед, чего тебе надо?

— Подработка интересует? Плачу пять рублей серебром за два часа непыльной работы.

— Катись! — отмахнулся пиромант и вновь зашагал по площади.

— А шесть?

— Не интересует!

— Да ладно заливать! — нагнал я Напалма и зашагал рядом. — Гадес за копейку удавится, из него деньги клещами не вырвать. А жизнь дорожает! Инфляция!

— Отвали, Лед, а? — попросил пиромант. — Сказал же — не интересует.

— А если Веру спрошу?

От Напалма повеяло жаром, он развернулся и глянул на меня в упор. В глазах заплясали рыжеватые отблески близкого пожара.

— Держись от нее подальше! — потребовал взбешенный пиромант.

— Хрен там, подработка для нее, не для тебя. Ты на общественных началах если только можешь поучаствовать.

Напалм огляделся по сторонам и свернул к изукрашенному цветными рисунками киоску с зарешеченным окошком.

— "Беломор", три штучки, — потребовал пиромант, просовывая внутрь несколько мятых банкнот. Получив папиросы, он сразу смял картонный мундштук одной из них, сунул ее в рот и усилием воли поджег табак. — Рассказывай, Лед, что у тебя опять за геморрой приключился.

— Нужно проконтролировать переговоры и сделать пиф-паф, если плохие люди начнут гнуть пальцы.

— Плохие люди?

— Очень плохие люди.

Напалм ненадолго задумался, потом предупредил:

— Двести пятьдесят рублей авансом. Если придется стрелять, платишь еще столько же. За спецпули накидываешь сверху. До затяжной перестрелки дело лучше не доводи, на боеприпасах разоришься. Расценки не обсуждаются. И это если Вера даст добро.

Я усмехнулся.

— Вижу, частенько на стороне подрабатываете?

— Хочешь жить, умей вертеться, — пожал плечами пиромант, последний раз затянулся, с отвращением кинул папиросу под ноги и растер ее подошвой.

— Когда окончательный ответ дать сможешь? — уточнил я.

— В восемь у стадиона, нормально? Работать ведь не сегодня?

— Не сегодня. В восемь у стадиона — нормально.

— Тогда до вечера.

Напалм повернулся, чтобы уйти, и я придержал его за руку.

— Погоди, к тебе тоже предложение есть. Выгодное.

Напалм покачал головой:

— Нет времени. Вечером поговорим.

Но я его не отпустил.

— Кроме того, нужен человек, который во всяких пространственных переходах шарит.

— Может, тебе еще ключи от квартиры, где деньги лежат? — не выдержал пиромант. — Блин, ты меня под статью подводишь!

— Не кипятись! Мне ваш переход даром не сдался. Нужен гимназист, который в теории окон разбирается. Магические потоки, замеры интенсивности, и все такое прочее. Есть кто-нибудь на примете?

— Обратно свинтить собрался? — удивился Напалм. — А гимназист тебе на кой?

— Никуда не собрался, консультация по окнам нужна. Только чтобы человек надежный был.

— Подумаю, — кивнул пиромант. — Вечером поговорим.

— Давай тогда.

Напалм зашагал к Моргу, я развернулся и двинулся в противоположном направлении. Обошел площадь, рассеянно поглядывая по сторонам, но ничего интересного в киосках и павильонах не продавалось. Немного послушал аккордеониста, кинул ему мелкую монетку и зашагал к проспекту.

Служебный УАЗ с включенными проблесковыми маячками перегородил там сразу две полосы, и дружинник взмахами полосатого жезла направлял редкий транспорт в объезд безжизненно замершего на дороге тела. Сбивший пешехода "гелендваген" вылетел на обочину немного дальше и замер, уткнувшись решеткой радиатора в фонарный столб. Двое рядовых как раз заламывали за спину руки вусмерть пьяному водителю, а сержант прохаживался рядом и с интересом рассматривал помятый автомобиль.

Я не поленился дойти до пешеходного перехода, недобро глянул на обнесенный лесами особняк букмекерской конторы Гонзо и отправился дальше.

Оружейный магазин "Большая охота" был еще закрыт, а вот бар по соседству уже работал, более того — на парковке перед ним стоял синий RAV4. Я поднялся на крыльцо и заглянул внутрь.

Шурик сидел за стойкой и трепался с помощником пивовара. Тот при виде меня что-то негромко произнес, Ермолов обернулся и махнул рукой.

— Лед, подваливай.

Только забрался на высокий стул, и в зал выглянула вчерашняя симпатичная официантка, которая рыженькая.

— Что-нибудь будете?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Уже позавтракал.

— Когда успел? — удивился Ермолов, который, к моему величайшему облегчению, на пиво не налегал и запивал яичницу с беконом обычным чаем.

— Лысого повидать ходил.

— На фига? — опешил Шурик, сразу поняв, о ком идет речь.

— С собой сблатовать хочу. Ну и на завтра подрядил. Так что деньги нужны будут.

Ермолов сунул в рот последний кусок яичницы и с недовольным видом кинул вилку на тарелку.

— С тобой, блин, разоришься! — проворчал он.

— Сам можешь поехать.

Шурик поднялся со стула и расправил плечи; свитер грубой вязки натянулся на животе.

— Не, — покачал мой приятель головой. — Давайте без меня.

— Аванс двести пятьдесят.

— У тебя совсем ничего не осталось?

— Что-то осталось, — пожал я плечами. — Но жить тоже на что-то надо.

Ермолов махнул рукой бармену.

— Пока, Иван! — и двинулся на выход.

Мы вышли на крыльцо; там Шурик достал увесистый кошелек, отсчитал нужную сумму и спросил:

— Не сдаст нас твой лысый друг?

— Может, и сдаст. Но ему тоже с подработками на стороне палиться не резон. Да и подобрал я крючочек, как мне кажется…

— Бабки?

— Бабки.

— Так, блин, без штанов скоро останусь, — пожаловался Ермолов и открыл багажник внедорожника. — Ладно, смотри сюда.