— Ну и не выходите дальше.

Значит, все же до ручья идут и по нему к лодке, если лодка их. Но очень сомневаюсь, что в такой глухомани так много людей по лесам шляется. Лодка староверов — кстати, как я понимаю, никогда не слышал, чтобы они людей проезжих просто так стреляли. Может, я чего-то не понял или просто не знаю?

Обнаружили их минуты через три, как раз выше по течению ручья. И спустились они тоже где-то выше, исчезнув из прицела. А вскоре мы услышали тяжелое, запаленное дыхание двух человек и хруст гальки под склоном. И когда они, судя по звуку, отвязывали лодку, мы с Дмитрием возникли сверху, уже с винтовками, направленными вниз.

— Не шевелись! — крикнул я. — Руки! Чтобы видно было! Пули магические, амулеты не помогут!

Тут они нас не ожидали, похоже. Они — это двое, совсем молодой парень, борода еще еле растет, и мужик годам к пятидесяти, наверное, тоже бородатый, с загорелым и обветренным лицом. Одеты просто и как бы даже не из Платонова товара, теплые рубашки, дутые жилеты, у мужика жилет прорван и кровью измазан, куда-то в бок его задело. Две винтовки на дне лодки, "болт" и "тигр", последний даже с оптикой. Пистолетов и чего-то подобного не видно. Насчет амулетов не скажу, отсюда не посмотришь.

Молодой было потянулся к винтовке, но второй на него шикнул.

— Вылазь из лодки, красавцы, — подвел я итог речи. — И мордами вниз на гальку, руки на затылок. Саня, — взялся я за радио, — иди прямо на нас, клиенты уже здесь, настроены миролюбиво. Дим, прикрывай, я спущусь.

— Да без проблем.

"Клиенты" послушались, легли на мокрую гальку, причем тому, что постарше, процесс дался нелегко. Точно на каком-нибудь "Небесном исцелении" бежал.

Отойдя чуть в сторону, где большой валун образовывал что-то вроде приступки, я слез на него, а затем уже спрыгнул вниз. Закинул винтовку за плечо и вытащил из кобуры револьвер. С ним теперь поудобней будет. Щелкнул курком для выразительности, чтобы ненужных идей не возникало ни у кого, потом быстро обыскал молодого. Амулет на шее, в виде деревянного креста, но именно что амулет, в голенище резинового сапога нашел "дырокол". На поясе нож в ножнах, но тот в открытую висел. Аптечка вроде как… кожаный кисет с завязками, в нем явно набор первой помощи, включая бинты, а вот все остальное незнакомое. На правой руке браслет из плоских деревянных плашек, на одной крест вырезан, на остальных буквы старославянского. Тоже не просто так, но махнул рукой, не стал снимать.

Все отбросил в сторону, подальше. К этому времени Саня с Платоном подошли, встали сверху, а Дмитрий спустился ко мне, так что старшего обыскали быстрей, найдя на нем тот же самый набор.

— А теперь оба вон под склон садитесь — и ноги под себя, — показал я револьвером, куда им двигаться. — Беседовать будем. Петрович! — вызвал я Смирнова по радио.

— Слушаю, — откликнулся он почти сразу.

— Снимайтесь и вниз по течению с километр пройдите. По левому берегу будет устье ручья, тут нас увидите. Подтягивайтесь, короче. Так, теперь вам вопрос номер один, — повернулся я к пленным. — За каким хреном вы в нас стреляли? А? Чем мы вам мешали?

Мне показалось, что вопрос их озадачил. Они чего-то другого ожидали.

— Ну? Давайте, телитесь уже.

Они переглянулись, явно решая, кому из них говорить. Как я и предполагал, говорить взялся старший:

— Так это… а вы че здесь шляетесь?

— А ты реку купил, что ли? — поразился я заявлению. — Если купил, то бумаги покажи.

— От вас проблемы одни, — выдал мужик. — И вообще я в мотор стрелял.

— Это ты сперва в мотор стрелял, а потом по нас долбить начал, — привел я встречные резоны. — Так за каким чертом ты это делал?

— Ты нечистого тут не поминай, — выдал мужик явно просто по привычке. — Сказал же, что от вас промблемы одни, как вы тут шляться начали.

— Это от кого от нас "промблемы"? Ты с подробностями давай, а то уже надоедать начинаешь.

— Так а кто вас разберет? С прошлой весны по тому берегу шляетесь, всю нечисть взбаламутили, рыбаков обстреляли, двоих мало что не убили, люди из Вешнего пропали, а там вас видели… — Мужик даже руки на затылке держать забыл, жестикулировать начал. — Одеты вон, как ты, — добавил он.

Одеты, как я, — это как раз не очень удивительно, охотничий камуфляж носят многие, кто за городскими стенами шляется, по той простой причине, что удобней одежду для этого дела найти сложно. И возят его многие.

— Ты с подробностями давай, а то мотор твой расстреляю и лодку разнесу, и шагай до деревни в пешем порядке. — Я уже начал терпение терять. — Кто ходит? Откуда? На чем приезжает? Что делает? Где делает? Зачем делает?

— Да откуда я знаю зачем? — Мужик явно только последний вопрос запомнил из списка. — То тут, то там ходят, к границе с Севером больше. — Ага, прогресс: уже не "ходите", а "ходят".

— Моторчик-то из наших, — вдруг сказал Дмитрий, стоя у лодки. — Мужик, тебе не стыдно? Мы вам моторы возим, а вы в нас стреляете почем зря. Непорядочно получается, не по-божески.

— Ты про божеское-то не рассуждай! — Мужик аж взвился. — Божеского у вас там отродясь не было.

— Ой, можно подумать… — протянул издевательски Дмитрий. — Духовность на марше. Ты скажи, на кой хрен ты в незнакомых людей стреляешь? Ходишь тут вокруг да около. Прямо говори. — Он вскинул винтовку и прицелился в лодочный мотор. — Мы его породили — мы его и убьем. И хрен вы что еще получите от нас, ни ружей вам не будет, ни моторов, и портки сами шить будете, из лешачьих шкур.

— Мотора не тронь!

— Чего это вдруг? — поразился Дмитрий такому заявлению. — Обоснуй как-нибудь, мне криков твоих недостаточно.

— Дядь Симон, — вздохнул молодой, поняв, похоже, что разговор со старшим пошел совсем не в ту степь. — Дай я скажу, а? С прошлого лета тут люди ходят, бригадами целыми. — Это он уже ко мне повернулся. — Где-то в верховьях лодки спускают, идут по реке, затем к границе с Севером идут, а лодки обратно уходят. Одни проблемы от них. Мы стрельбу услыхали, на нее пошли, затем ваши лодки увидели. Хотели моторы выбить, значит.

— Так в нас зачем стрелять было?

— С перепугу больше, — вздохнул молодой. — И напугать.

— А что тем, что шляются, тут надо?

— Да кто их знает? Не говорят. В деревню приходили, выспрашивали, как лучше от реки на Север ходить, только мы на Север не ходим.

— Нечего на Севере делать крещеному человеку, — добавил второй. — Нечистое там все.

— Так никто и не спорит, что нечистое. — Я аккуратно спустил курок и убрал револьвер в нагрудную кобуру, демонстрируя переход к мирным переговорам. — Только тут везде так, нет разве? Вы на Север вообще сами не ходите, что ли?

— Не ходим, говорю же. — Мужик вроде тоже чуть успокаиваться начал. — Раньше ходили, давно уже.

— А строитесь из чего? Северная лиственница не нужна?

— От ты хватил. А таскать ее как прикажешь? У нас тут одна дорога, Светлая вон, — показал он пальцем на реку. — А до нее? Так строимся, леса много.

— А защита?

— Бог хранит. — Тут у него лицо вроде как торжественным стало. — Не оставляет милостью.

— Это хорошо, нам бы так, — кивнул я. — Вот что скажи, а люди эти вообще откуда? Из Форта или другого места какого?

— Северореченские они, — ответил за старшего молодой. — Точно северореченские.

— Откуда знаешь?

— Они через Ключи раньше ездили, там нам сказали.

— Часто ходят? Надолго?

— Этого не знаем, — влез опять старший. — Но ходят. Видят их люди. Ищут там что-то, это вот точно скажу. Сильно ищут. А чего там искать можно хорошего? Да ничего.

Послышался шум мотора, разговор прервался. Лодка с Милой и Смирновым зашла в ручей, мягко наехала на гальку.

— Погодите, не вылезайте! — повернулся я к ним. — Серег, сгоняйте за нашим корытом, пригоните сюда, не хочу без присмотра оставлять.

— Хорошо.

Платон по моему следу спустился вниз, оттолкнул лодку от берега, запрыгнув в нее, та загудела мотором и ушла за мысок рядом с устьем.