— Итак, — как бы между делом произнес брат, — зачем ты приезжал в ювелирный салон?

— Подарок Ирине выбирал.

— Есть повод?

Я недобро глянул на собеседника и резко бросил:

— Тоже дело шить будешь?

Клим рассмеялся.

— Кто меня опередил?

— Дознаватель.

— Ясно, — кивнул Климов. — Слава, сам посуди — чем больше непонятных моментов мы закроем сейчас, тем меньше вопросов зададут потом. Так был повод?

— Ирина из Северореченска вернулась, будто сам не знаешь!

— А я ничего и не должен знать. Купил подарок-то?

— Купил. Платил чеком, по нему на меня и вышли.

— Это важная информация, — кивнул Клим, сделал пометку в блокноте и уточнил: — Алиби?

Я шумно выдохнул, но возмущаться не стал, решив высказать все, что думаю о приятеле, после.

— Проехал перекресток Красного и Южного через двадцать секунд после поступления тревожного сигнала. Имеется видеозапись камеры уличного наблюдения.

— Это очень хорошо, просто очень хорошо, — улыбнулся Климов. — Только не было никакого вызова.

— Как так? — растерялся я. — Как не было, если туда цеховики примчались?

— Ну формально — не было. Здесь во всех торговых точках в охране цеховики низового звена. В случае ранения или смерти остальные это сразу чувствуют. Вроде как сигнализация, получается.

Я только хмыкнул. Цех — не просто охранное предприятие, а своеобразная оккультная пирамида: неофиты проходили ритуал посвящения, после чего между ним и остальными членами общества возникала ментальная связь. Рядовые цеховики постоянно отдавали часть своих жизненных сил Директорату, но связь не была односторонней, и в случае серьезной опасности любой мог стать сильнее, быстрее и выносливей.

Поэтому охранника и убили первым.

— К дяде Мише заходил? — спросил Клим.

— Всегда захожу парой слов перекинуться.

— И в этот раз?

— И в этот.

— Он не показался тебе встревоженным?

— Не показался.

— О чем говорили?

— Обо всем понемногу, — пожал я плечами и подумал: не разговор ли об алмазах запустил маховик страшных событий?

Мог дядя Миша позвонить кому-то, чтобы освежить память?

Мог, наверное. И все же как-то быстро налет случился. Я еще толком отъехать не успел.

— О чем задумался? — прищурился Климов, заметив мою задумчивость.

— Только между нами.

Клим закрыл блокнот и отложил ручку.

— Говори.

— Можешь проверить, не звонил ли дядя Миша кому-нибудь за пару минут до своей смерти. Мы обсуждали одну тему…

— Что именно?

— Сначала узнай, звонил он или нет.

— Дядя Миша не доверял чарофонам.

— Он пользовался телефоном в кабинете заведующей. У него был ключ.

Брат задумчиво кивнул.

— Ладно, уточню. Не хочешь ни о чем мне рассказать?

— Никто бы не успел оказаться на месте так быстро.

Клим с этим утверждением спорить не стал, посмотрел куда-то за спину и предупредил:

— Помалкивай пока об этом.

Я обернулся и увидел, как от входа к нашему столу идет брат, который и заявил в ювелирном салоне об интересе ордена в расследовании.

— Брат Иннокентий. Брат Вячеслав, — формально поприветствовал он нас, усаживаясь на свободный стол. — Уже обсудили сложившуюся ситуацию?

Клима от подобного обращения откровенно передернуло, но выказать раздражения он себе не позволил.

— Да, брат Петр. Обсудили.

Начальник следственной комиссии начал изучать записи, а я вылил себе в кружку остатки чая и принялся украдкой изучать его самого.

Немногим за сорок, невысокий и худощавый, но производит впечатление сжатой пружины. Да и движения немного более резкие, чем нужно. Темные волосы с проседью коротко подстрижены, на шее под левым ухом белая нить старого шрама. Такая же отметина протянулась с тыльной стороны левой ладони. И краешек татуировки из-под рукава проглядывает. Какая-то надпись, не разобрать.

Брат Петр быстро просмотрел протокол предварительного опроса, прогнал меня по основным пунктам и поднялся на ноги.

— Что ж, давайте осмотримся в салоне. Уж не знаю, насколько нетронутым оставили нам место преступления…

— Осмотримся? — не понял Климов. — И… э… брат Вячеслав?

— И брат Вячеслав, — подтвердил руководитель следственной комиссии.

Он направился на выход, мы зашагали следом, и Клим тихонько выдохнул:

— Аккуратней с ним…

На улице светило солнце, пожалел даже, что не захватил темных очков, но идти было недалеко, голова разболеться, как случалось это в последнее время при ясной погоде, не успела. На парковке по-прежнему стоял фургон цеховиков, а вот "газели" дружинников уже разъехались. Только на крыльце курил вооруженный автоматом сержант, да еще рядовой трепался с возницей муниципальной труповозки. Саму телегу, дабы не смущать почтенную публику, отогнали за ювелирный салон.

Китайский клон "хаммера" никуда не делся, он перегородил сразу полторы полосы, и редкий автотранспорт сбрасывал скорость и сигналил, протискиваясь между ним и трамвайными путями.

Брат Петр первым поднялся на крыльцо и спросил дружинника:

— Вы уже закончили здесь?

— Петр Наумов? — уточнил сержант и протянул планшет. — Распишитесь.

Представитель Братства поставил в указанном месте закорючку и предупредил:

— Тело мастера увезем сами, остальных можете забирать после того, как их осмотрит наш специалист.

— Как скажете, — пожал плечами дружинник и постучал костяшками пальцев по стеклянной вставке в дверь. — Открывайте!

Дверь отпер Варламов; при виде него брат Петр недовольно поморщился.

— Вы еще не закончили?

— Составляем опись похищенного, — спокойно ответил дружинник. — Мы работаем в торговом зале, так что мешать не будем.

— Очень на это рассчитываю! — холодно ответил Наумов и скомандовал: — Проходим!

Помимо дружинника в торговом зале оказалась миловидная крашеная блондинка в деловом костюме. Обычно идеальный макияж сейчас был размазан, заплаканные глаза покраснели и припухли.

— Вячеслав Владимирович! — встрепенулась при моем появлении заведующая. — Какой ужас! Я до сих пор поверить не могу!

Южный бульвар — особое место, здешние обитатели нечасто сталкиваются с неприглядной изнанкой жизни. Тут не убивают и не грабят, а если и грабят, то с полного одобрения жертвы, до неприличия взвинчивая цены.

— Вы знакомы? — заинтересовался брат Петр.

— Вячеслав Владимирович наш постоянный клиент, — сообщила Ольга Александровна.

— Ясно, — нейтрально улыбнулся Наумов и повернулся к высоченному костлявому брату с кожаным саквояжем. — Осмотрите тела.

Убитых к этому времени накрыли простынями, но и так заведующая старалась в ту сторону лишний раз не смотреть.

— Извините, я на минуту! — предупредила она, выбежала на крыльцо и закурила.

А вот Варламов уходить не стал — напротив, принялся с интересом следить за экспертом Братства, но тот ничего особенного с телами делать не стал. Замерил температуру тел и воздуха, занес показания в журнал в кожаном переплете и какое-то время осматривал ножевые ранения через лупу с пузатым стеклом.

— Ну, в принципе, все понятно, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Официальное заключение нам предоставят?

— Предоставят, — подтвердил брат Петр.

— Тогда идем дальше.

Варламов молча указал на открытую дверь в служебные помещения и прошел вслед за нами.

В коридоре пахло… странно. По-иному и не скажешь. На уме вертелось что-то знакомое, но мне никак не удавалось ухватить мысль. Но стоило только вывернуть к каморке гравера, и все стало на свои места.

Дверь висела на нижней петле, верхняя часть косяка и полотна просто снесло. Стреляли точно из комнаты — щепками был усыпан весь коридор, а на противоположной стене чернело пятно копоти.

— "Плазменный цветок", — определил эксперт и указал на распахнутую дверь. — Вы позволите?

— Разумеется! — разрешил брат Петр и обернулся к Варламову. — Вы ничего не трогали внутри?