Многие считали его безумцем. Но теперь складывалась другая картина. Еще не полная, только часть, из обрывков и намеков, из догадок подсознания.

Папа Транки мог передать Матриарху часть своих архивов перед смертью. Больше некому. Возможно, он рассказал ей о нескольких носителях «Медузы». Может быть, Матриарх знала, что нейроинтерфейс Элары способен взаимодействовать с технологиями Темных Эпох.

Но знала ли она всё?

Элара посмотрела на мертвецов.

Четыре месяца назад Инквизиция уже дошла до этого уровня. Реликварии пробились через стену каньона рядом с пандусом, добрались до врат и попытались открыть их силой. Все погибли.

Если их действительно убила система допуска, то это не случайная защитная реакция, ведь обычные солдаты так далеко не прошли бы. Хватило бы мутантов, чтобы остановить их.

Тогда почему Матриарх не отправила сюда новый отряд реликвариев? Роту или батальон? Неужели она отправила изгоев и простых армейских штурмовиков ради того, чтобы достать Эгиду Рассвета силами Элары?

Она не хотела произносить эту мысль даже про себя.

Но с фактами трудно спорить.

Ее интерфейс реагировал на комплекс. Гермодверь на первом уровне открылась после контакта с ее нейросетью. Теперь связь усиливалась с каждым метром. Может быть, «Медуза-Зет» была не только военной аугментацией. Или вовсе была чем-то другим? Ключом, например.

Это единственное подходящее объяснение.

Элару освободили не для того, чтобы она искупила вину в бою. Ее привезли сюда как биологический инструмент, способный открыть сейф, который легко уничтожил двадцать лучших бойцов Инквизиции.

И какая цена открытия этого сейфа?

Она посмотрела на мертвого реликвария в центре, с золотой звездой в наплечнике. Если система выжигала мозг при попытке взлома, что случится с человеком, чья нервная система сама станет частью процедуры допуска?

Элара сжала кулаки. Медленно исчезало последнее чувство принадлежности и общности. Синод больше не видел в ней сестру, воина, капитана. Она всего лишь носитель интерфейса, доставленный к нужной двери.

Возможно, Матриарх понятия не имела, выживет ли Элара, когда откроет ворота. Возможно, это не имело значения для нее…

— Сестра? — голос Брунны в личном канале вывел ее из оцепенения. — Ты уже минуту смотришь на труп генерала.

— Я в порядке.

— Такое я уже слышала. После этих слов кто-нибудь начинал стрелять в стену.

— Я не начну.

Элара переключилась на внутренний канал.

— Мойра, сохрани нейро-логи. Полностью. И не отправляй их наверх.

— Поняла, — ответила сержант. — Копия останется только у меня.

— У нас будут две копии. Одну зашифруй на моем личном модуле.

Мойра не задавала вопросов, когда и так всё было ясно.

Элара перевела взгляд на Нико. Он стоял справа возле практически невидимой панели управления ворот. На ее поверхности не было ни кнопок, ни экранов, ни разъемов. Только гладкий черный металл, едва выделяющийся на фоне стены.

Лейтенант не выглядел потрясенным. Не задержался возле тел. Он вел себя так, словно смерть двадцати реликвариев была в порядке вещей, частью рядовой операции.

— Врата заблокированы и физически, и программно, — сказал Нико. — Здесь нет обычного интерфейса. Похоже, консоль реагирует на какие-то внешние параметры, а не на команды.

Он провел перчаткой над панелью, не касаясь ее:

— Арни, Роми проверьте ближний периметр. Холстер, контролируй тыл.

Штурмовики начали расходиться.

Элара вдруг поняла, что Нико сразу направился к нужному участку стены.

— Ты слишком уверенно ведешь себя в месте, которого нет ни на одной современной карте, — сказала она.

Нико обернулся.

— Я разведчик. Мое дело — оценивать обстановку и находить решения.

— Разведчик не обязан знать архитектуру комплекса, построенного еще до основания Синода.

— Не обязан, — согласился он.

— Но ты знаешь.

— Я умею читать следы.

Элара посмотрела на ровный пол, на гладкие стены, на ворота без единого видимого шва.

— Какие следы?

— Следы тех, кто проходил здесь до нас.

Нико указал на тела реликвариев.

— Они двигались группой. Оставляли метки на первом этаже в коридорах. Основной удар нанесли по центру ворот. Если даже тут и есть запасной вход, он должен быть дальше по периметру.

Он говорил уверенно, каждая фраза звучала как обычный тактический вывод. И все же Элара не могла избавиться от ощущения, что он не анализирует помещение, а вспоминает его.

— Ты уже встречал такую конфигурацию? — спросила она.

— Нет.

Быстро ответил.

Слева шевельнулась тень.

Саби Шо отделилась от колонны и сделала три шага. Пистолет-пулемет в расслабленно опущенной руке, но ствол направлен в сторону Нико. Не прямо на него. Просто в тот сектор.

Сабрина заметила взгляд Элары. В глазах снайпера была холодная готовность. Она всё слышала и, кажется, теперь не доверяла Нико.

Или хотела, чтобы Элара так подумала.

Кто их всех разберет?

Она повернулась к воротам.

— Мойра, как насчет обхода?

— Карта этого уровня неполная, — ответила сержант. — Но в двадцати шести метрах слева есть пустота за стеной. Может, где-то тут имеется сервисный контур?

— Проверяй.

Мойра водила терминалом над черной поверхностью стены. Экран периодически гас, потом опять загорался разрозненными символами.

— Экранировка усиливается возле врат, — сказала она. — Внутренний канал пока работает, но сигнал нестабилен. Если мы разойдемся больше чем на пятьдесят метров, можем потерять связь.

— Тогда никто не расходится, — приказала Элара. — Стой!

Глубоко под ногами прошла вибрация. Слабая, но чувствительная. Все органы чувств были напряжены у всех.

Брунна подняла голову.

— Это землетрясение?

— Нет, — ответила Мойра. — Вибрация локальная. Прямо под нами.

На визоре Элары вспыхнули зеленые символы.

«ПРОТОКОЛ ОЖИДАНИЯ».

Строка исчезла раньше, чем она успела рассмотреть остальные знаки.

Она снова посмотрела на Нико.

Лейтенант стоял у консоли, изучая поверхность ворот. Пальцы его правой руки чуть заметно двигались, будто он отсчитывал интервалы или вспоминал последовательность действий.

Затем он положил ладонь на черный металл.

Ничего не произошло. Но Нико не выглядел разочарованным. Скорее, удовлетворенным — словно проверил ожидаемый результат.

Элара почувствовала новый импульс из глубины комплекса. Короткий, почти незаметный отклик.

Сигнал «Медузы» стал сильнее.

— Убери руку, — сказала она.

Нико повернулся.

— Что?

— Я сказала убрать руку.

Бойцы вокруг замерли. Арни посмотрел на лейтенанта, потом повернул голову к Эларе. Холстер боком медленно сместился ближе к нему.

Сабрина положила палец на спусковую скобу.

Нико убрал ладонь от ворот.

— Я проверял реакцию материала.

— А если эта дверь убивает всех, кто к ней прикасается? — Элара показала на двадцать тел. — Барри, мы же знаем, как они умерли. А ты ведешь себя, как новобранец.

Нико промолчал.

С противоположной стороны зала донесся металлический щелчок.

Мойра подняла терминал.

— Еще один импульс.

— Откуда? — спросила Элара.

Сержант нахмурилась, глядя на экран.

— Не могу определить. Слишком короткий. Искажения идут отовсюду.

— Это снова твоя «Медуза»? — спросила Брунна в личном канале.

— Похоже. Но слабее, чем раньше, — Элара почувствовала, как пульсация в голове выстроилась в новый ритм.

Один импульс. Пауза. Еще один. Пауза. Два импульса.

Это не было случайным шумом. Комплекс отвечал на ее присутствие. Или пытался проверить, здесь ли она.

— Сколько времени нужно, чтобы найти обход? — спросила Элара.

— Если есть технический контур, минут десять, — ответила Мойра. — Если стена монолитная, придется искать другой путь.