— Элара Дэйн, — голос Матриарха звучал, как механический рокот. — Твое падение было громким. Твоя ошибка стоила множества жизней наших сестер. И чести Ордена, а эту потерю невозможно измерить.

Она сделала паузу, слегка опустив подбородок.

Элара догадалась, что от нее ждет эта властная особа, и опустилась на одно колено. Металл наколенника с лязгом ударился в мраморную плитку.

— Я приму любое наказание, Ваше Высокопреосвященство, — глухо произнесла она, глядя в пол.

— Знаю, сестра. Ты согрешила, однако понимаешь свою вину. Поэтому мой гнев не настолько суров, как требуют некоторые. Твое наказание продолжится, — сказала Матриарх. — Но сейчас мне нужно не твое раскаяние, а твой грех. Ты коснулась запретного знания, Дэйн. Ты говорила с тем, что должно быть мертво. И теперь ты знаешь больше других. Именно поэтому ты надежный инструмент, который мы можем использовать для возвращения одной ценной реликвии. Эгиды Рассвета.

От неожиданности Элара вскинула голову. Эгида Рассвета! Реликвия Темных Эпох, о которой слагали легенды, и которые запрещалось обсуждать специальным указом Священного Синода. Неужели появилась достоверная информация об ее местонахождении? Если так, то это же особо секретные сведения!

— Вы даруете мне шанс на искупление? — прошептала она.

Ей ответила Валериан. Ее голос был подобен лезвию, скользящему по стеклу.

— Не путай необходимость с милосердием, Дэйн. Ты не возвращаешься в Орден. Ты всего лишь временно перестаешь быть бесполезной.

Старший инквизитор сделала шаг вперед, и ее тень накрыла Элару:

— Надеюсь, на этот раз твоя жажда познания окажется слабее твоего инстинкта выживания. Потому что второго шанса не будет.

Золотой свет погас, как только высокие трехтонные створки бронированной стали с тяжелым гулом сомкнулись за спиной. Воздух во внешних коридорах главной башни был гораздо холоднее. Исчез аромат дорогих благовоний и воска, уступив место привычным запахам горелого масла и переработанного кислорода. Элара шла вслед за молодой посыльной вниз по винтовой лестнице, и с каждым шагом со скрипом напоминала о себе ее искалеченная броня.

Временно перестать быть бесполезной.

Слова Валериан врезались в память. Старший инквизитор всегда умела подбирать выражения, ранившие больнее любого клинка. Но Элару это почти не задевало. За три года в бетонных подвалах складов и караульных казарм она научилась отключать эмоции так же легко, как переводить свой нейроинтерфейс в спящий режим. Единственное, что сейчас имело значение, так это полученный шанс вырваться из сырого тупика ее пропащей жизни и снова вернуться к настоящей боевой работе.

Пусть даже это была прямая дорога на тот свет. Едва уловимый намек на жалость во взгляде Матриарха сложно спутать с чем-то другим. Конечно, ни о какой жалости или любом другом проявлении слабости со стороны непоколебимого в своей решительности лидера Ордена речи быть не могло. Но Элара давно и очень хорошо знала эту старую женщину и могла считывать ее настроение по косвенным признакам, которые ничего не говорили другим.

Арсенал Минус Шестого уровня встретил ее грохотом пневматических молотов и шипением охлаждающих эмульсий. В этих шумных цехах мастера-оружейники круглосуточно готовили, ковали, подгоняли и благословляли доспехи и оружие для тех, кто отправлялся в дальние экспедиции и на другие боевые задания.

Но Элара направлялась не в основной зал выдачи. Молодая сестра-посыльная, с идеальной выправкой шедшая впереди, провела ее в дальний угол цеха и еще дальше в темную галерею, под завязку забитую стеллажами с некондиционным имуществом. На медной табличке над проходом чеканными буквами было выбито:

Сектор «Категория Ноль».

«Списание и резерв».

За решетчатым верстаком, заваленным раскуроченными силовыми блоками и катушками с медным кабелем, сидел пожилой мастер. Левая половина его лица представляла собой сплошной массив из позеленевшей бронзы с синей линзой оптики, заменившей глаз. Правой рукой, точнее протезом, он держал горелку, которой паял микросхему.

— Старший мастер Корвин, — сказала посыльная, остановившись в трех шагах. — Приказ Высшего Совета. Выдать этой сестре комплектацию по реестру «Изгой».

Корвин не сразу оторвал свою левую линзу и правый глаз от ремонтируемой платы. Инструмент в его механической клешне щелкнул, погас, и только после этого он медленно повернул наполовину бронзовый лик к пришедшим. Линза оптики с тихим жужжанием сфокусировалась сначала на печати сургуча в руках спутницы Элары, затем на ней самой.

— О! Дэйн, сколько лет, сколько зим! — пророкотал он через решетку голосового устройства, как будто перемалывал сухую гравийную крошку. — Конечно, это ты! Я прекрасно помню, как у тебя забрали капитанский плащ прямо на плацу! Ведь это я потом выламывал реликварные знаки из твоих наплечников. Неприятная работа, но что поделать? Я уж думал, ты давно сгнила в минус-девятом.

— Металл ржавеет медленно, но все равно быстрее, чем вы думаете, мастер Корвин, — с усмешкой отозвалась Элара.

Он издал звук, похожий на смех. Как механический клик реле.

Корвин взял пергамент у посыльной, пробежал взглядом по строчкам и небрежно бросил свиток на замасленный верстак.

— Значит, «Изгой». Четвертый класс защиты, минимальный боезапас, устаревшие протоколы связи, — произнес он. — Кто-то явно решил сэкономить на твоих похоронах, Дэйн. Жди здесь.

Девушка-посыльная, выполнив поручение, развернулась на каблуках и ушла, не попрощавшись. Ее сверкающие доспехи скрылись за рядами стеллажей, оставив Элару наедине с призраками прошлого.

Сколько раз она получала дополнительное снаряжение для разных миссий на дальних планетах Периметра? И сколько раз ей выдавал нужное оборудование именно этот мастер? Корвин был старым еще тогда, когда она в первый раз надела полный комплект лазурной брони.

Минут через десять он вернулся из глубин склада, катя перед собой тяжелую металлическую тележку. На ней навалом лежало то, что считалось ее новым «оснащением».

Элара подошла ближе и оглядела свое приданое.

Вместо монолитной брони элитных подразделений Валькирий перед ней лежала сборная солянка. Нагрудник модели «Претор-3». Устаревший на два века, тяжелый и с явными следами заваренных пробоин в области печени. Щитки для голеней от разных комплектов, причем один из них принадлежал кому-то, кто был гораздо ниже ростом Элары. Шлем с поцарапанным забралом и треснувшей линзой правого окуляра выглядел на этом фоне чуть ли не эталоном.

А главное — оружие. Вместо штурмового плазмомета и освященного циркулярного меча ей выделили стандартную кинетическую винтовку «Каратель» с облупившейся отделкой приклада и всего четыре магазина с обычными патронами. Никаких разрывных или бронебойных сердечников. Рядом лежала тяжелая армейская модель мачете с зазубренным обухом. Рабочий инструмент для прорубания просек в джунглях, а не благородный клинок.

— Это всё? — невозмутимо спросила Элара, поднимая винтовку.

Затвор передернулся с сухим металлическим стуком. Смазки в механизме не было вовсе.

— Скажи спасибо, что не выдали дубину и щит из прессованного мусора, — буркнул Корвин, снова принимаясь за свою пайку. — Слышал, Дэйн, по секрету, что ты летишь на планету смерти. С очень специфическим подбором Сестер.

— Да ну? И ты знаешь, старый, как та планета называется?

— Нет. Это не моего ума дело. Но она пожрет этот хлам за пару суток. В лучшем случае, за трое. Нанопыль и прочая дрянь забивают поршни быстрее, чем ты успеешь произнести молитву Очищения. Мутации постоянно меняют свойства, никогда не знаешь, к чему готовиться.

Элара не стала спорить. Корвин знал много всего. Не по собственному боевому опыту, а по рассказам тех, кому посчастливилось вернуться живыми из самого пекла. И по тем дефектам, с которыми ему приходилось иметь дело при починке.