он решил, что старому кошачьему шлему из малярного скотча не хватает солидности, и выдал Боссу настоящую, металлическую строительную каску, которую гномы Торина уменьшили на наковальне. Каска была железной, тяжелой, и гном припаял к ней кожаный подбородочный ремень. В итоге огромный серый кот сидел с намертво зафиксированной на голове железной миской, которая от любого движения съезжала ему на нос. Босс сердито дергал усами, бешено крутил хвостом и выглядел как контуженный в трех кампаниях ветеран, потерявший всякий стыд и страх. Кот запрыгнул на стол, бесцеремонно улегся на карту столичных дорог и требовательно боднул руку Айрис своим железным шлемом с глухим звуком:

Бум! — Ну вот, наш генерал уже готов к бою, — Айрис рассмеялась, поправляя каску на кошачьей макушке.

— Босс, не переживай, мы этот замок столичным торгашам не отдадим. В дверь погреба с грохотом протиснулся Торин Железный Топор в сопровождении Леди Силасс. Предводитель гномов был в парадных доспехах, которые при каждом шаге издавали звук ведра с болтами. Жрица нагов Силасс плавно скользила следом, сверкая своей изумрудной чешуей.

— Райн, Айрис! Мои парни закончили укрепление нижнего яруса!

— Торин подошел к столу и бесцеремонно сдвинул Босса с карты, за что кот мгновенно царапнул гнома по железной перчатке.

— Мы заперли все входы, оставив только ворота. Но катапульты врага… Они же закидают нас огнем! — Река защитит нас, — прошипела Силасс, склонив голову.

— Мои воины соткали над Кленовой заводью такой плотный, зачарованный туман, что наемники не увидят собственного носа. Если их лодки сунутся туда — водяные ловушки перевернут их, а речные раки устроят им бесплатный массаж пальцев ног. Босс на столе вдруг резко поднялся, его каска от этого маневра снова съехала, полностью закрыв правый глаз. Кот издал громкое, командирское:

«МЯУ!», спрыгнул на пол и решительно зашагал к выходу, волоча за собой по полу ремешок от шлема. — Генерал зовет на смотр войск, — усмехнулся Торин.

— Идемте, посмотрим на наше непобедимое войско штукатуров. Когда они вышли во двор, туман уже начал рассеиваться. Посреди площади, выстроившись в три невероятно кривые шеренги, стояли рабочие Марко. Около пятидесяти человек — плотники, каменщики, маляры. На них были надеты наспех подогнанные гномьи кожаные нагрудники, которые на деревенских парнях висели как мешки для картошки. В руках они судорожно сжимали тяжелые окованные щиты и короткие копья. Ганс стоял на правом фланге, испуганно икая и прижимаясь спиной к борту своей любимой бетономешалки. Босс важно запрыгнул на перевернутый деревянный ящик перед строем. Его железная каска победоносно сверкнула на солнце. Кот сел, обвел ополченцев строгим, уничтожающим взглядом янтарных глаз и издал такое низкое, утробное и вибрирующее рычание, что Ганс невольно выпрямил спину и случайно стукнул соседа щитом по лбу.

— Так, орлы! — Дух Вина материализовался прямо в воздухе над каской Босса. Наш круглый ягодный эльф захлопал прозрачными крылышками, подняв тучу виноградных брызг.

— Сегодня у нас репетиция отражения кавалерийской атаки Железных Волков! Если кто-то из вас испугается, забудет опустить копье по команде или, не дай бог, побежит в туалет без разрешения нашего пушистого маршала…

Босс лично проверит прочность ваших штанов на разрыв! Начинаем муштру! Босс издал короткое, резкое «Мрк!».

— Щиты сомкнуть, олухи! — гаркнул прораб Марко, взмахнув красным флажком. Деревенские парни с диким грохотом шагнули вперед, перекрывая друг друга щитами. Послышался глухой стук, и Ганс случайно наступил на ногу стоявшему сзади маляру. Строй заколыхался, но выстоял. Босс удовлетворенно прищурился на одном открытом глазу, поднял массивную серую лапу и выразительно указал ею в сторону главных ворот, где гномы как раз достраивали частокол. Муштра усатого генерала и ягодного эльфа приносила свои уморительные плоды. Дисциплина в замке Вейл стала железной: рабочие больше не ныли, передвигались по двору исключительно бегом, а по первому звуку кошачьего «мяу» Ганс и его бригада падали лицом в грязь, прикрываясь щитами от воображаемых стрел. Гномы, наблюдая за этой кошачьей армией со стен, покатывались со смеху и швыряли в рабочих огрызками яблок для проверки бдительности. Затишье перед бурей подходило к концу. На горизонте, поднимая тучи черной пыли, уже разворачивались первые знамена синдиката, но замок Вейл был готов встретить врага самым абсурдным и веселым отпором в истории королевства.

Земля задрожала ровно в полдень. Гуд, шедший со стороны южного тракта, был настолько мощным, что овсянка в миске Райна пошла мелкой, испуганной рябью. Вода в защитных каналах нагов забурлила, а со стен башни посыпалась вековая известь, аккуратно припорошив Марко, который только что закончил красить перила. Из-за холмов, выстроившись в бесконечные, ощетинившиеся сталью колонны, выползала Четвертая наемная армия Железных Волков. Две тысячи пятьдесят три человека (если верить Духу Вина, который лично слетал на разведку и пересчитал всех по головам, попутно украв у походного повара колбасу). Зрелище должно было внушать трепет: суровые кавалеристы на черных конях, пехота с ростовыми щитами и громоздкие телеги с катапультами. Над всей этой оравой гордо веяло золотое знамя синдиката «Золотая лоза». Но весь пафос столичного войска разбивался об одну маленькую деталь. Возглавлял процессию маркиз Филипп де Морне. Его безупречный камзол цвета полуночи, наспех отмытый адъютантами в дорожной луже, теперь шел бурыми разводами и подозрительно пах речной тиной. Из-под золотого эполета на левом плече сиротливо торчал недоеденный мальком лист кувшинки, а на холеной щеке багровел свежий след от кошачьей пощечины. Рядом с ним, стараясь держаться с наветренной стороны, ехал шпион Джаспер Лис. Нос лазутчика, замотанный тремя слоями грязного бинта, делал его похожим не на опасного ликвидатора, а на грустного раненого гуся. Армия остановилась ровно в трехстах шагах от замкового частокола. Раздался оглушительный, пафосный рев серебряной трубы.

— Выйдем к ним, — вздохнула Айрис, поправляя шаль и продолжая сидеть на лошади (кобыла под ней лениво жевала придорожный лопух).

— Надо потянуть время. Силасс еще не засыпала соль в нижние испарители. Тяжелые дубовые ворота со скрипом приоткрылись. Райн, Айрис в седле и Торин Железный Топор вышли на деревянный мост через ров. Возглавлял делегацию, разумеется, Босс. Кот-генерал вышагивал впереди с такой важной миной, словно замок принадлежал лично ему, а люди просто снимали у него угол за еду. Его новая железная каска с кожаным ремешком сияла на солнце. Правда, из-за утренней пробежки ремешок ослаб, и каска снова съехала Боссу на правый глаз, лишив его половины обзора, но добавив морде выражение крайнего криминального безумия. Маркиз де Морне остановил коня у края рва, прижал к носу надушенный платок и заговорил. Благословенный столичными алхимиками голос маркиза громом раскатился над поляной:

— Провинциальные выскочки! Нищие виноделы и их ручные еретики!

Я — Филипп де Морне, и моя милость имеет границы. Мой ультиматум прост: через час вы выносите мне древний трактат Ротбарта, отдаете всё золото, выдаете жрицу нагов для публичной порки на площади, а сами убираетесь на все четыре стороны в одних рубахах! Если через час ворота не откроются… мои катапульты превратят ваш замок в щебень, а этот шерстяной мешок со сточным ведром на голове я лично прикажу пустить на воротник! — маркиз яростно ткнул холеной тростью в сторону Босса.

Кот-генерал, который до этого момента меланхолично пытался поймать лапой пролетавшего мимо шмеля, замер. Его единственное открытое ухо дернулось. Янтарный левый глаз сфокусировался на кончике трости. Набалдашник в виде хрустальной капли так дразняще, так вызывающе покачивался прямо перед его носом. В кошачьей душе проснулся древний, первобытный инстинкт.

— МРК! — коротко рыкнул Босс. С молниеносной скоростью, абсолютно невозможной для кота, съевшего за завтраком три порции вяленого мяса, Босс сорвался с места. Серым пушистым ядром он перелетел через ров, проскочил под брюхом жеребца Лиса и с разбегу вонзил когти в роскошную золотую бахрому на попоне коня маркиза, начав яростно карабкаться вверх, как по любимому ковру в гостиной. Белоснежный столичный жеребец маркиза, воспитанный на тихой классической музыке и рафинированном сахаре, никогда не сталкивался с десятикілограммовым серым демоном в шлеме, который с шипением лез ему на спину. Конь издал дикий, фальшивый визг и резко взвился на дыбы, закружившись на месте.