— Интересно, каким петухом, — спросил Джил, — первым или вторым?

— Ну, сегодня это первая игра, значит, Утро прокукарекает первым петухом. Давай лезь, хватит строить жалостливые физиономии.

Утро вздохнуло и, печально подпевая: «Утро туманное…» — полезло под стол.

Неожиданно они услышали морозное шелестение звёзд на платье Ночи. Она вышла из-за куста цветущего рододендрона, равнодушно посмотрела на живописную картину с играющими и томно проговорила:

— Ах, я сегодня бессонная… — достала веер из перьев колибри, обсыпанных пыльцой ночных цветов, и нервно замахала им.

— Я так не согласно, — сказало Утро. — Мало того что Вечер меня обманывает, так ещё и Ночь бессонная, тогда я буду тревожным Утром, а после этих кукареканий меня всегда на сон тянет. Нет уж, голубушка, потрудись справиться со своей меланхолией. — Утро вылезло из-под стола и отряхнулось от прилипших травинок.

— Мы будем признательны вам, — саркастически заметил Вечер.

— Мало того, мы будем вам благодарны, — добавило Утро.

— Нет, признательны, — не согласился Вечер.

— Вот, — засмеялся Джил, — поспорили скромная признательность с щедрой благодарностью за право быть сердечной.

— Если вы так настаиваете и просите, я пойду и попытаюсь ещё раз, — качнулась Ночь и растворилась среди складок звёздной накидки, которая упала на траву небольшой изморозью.

И как только Утро уселось за стол, между ними появился маленький скромный политик со стеклянными глазками и котомкой обещаний. Он покосился на Вечер, потом на Утро и, поджав свои короткие ноги, скромно попытался улыбнуться, смутно заглядывая куда-то внутрь себя.

— Ах! — воскликнул Джил и замахал руками. — К сожалению, вам нельзя тут находиться. Наверное, какой-нибудь забытый детский запах из сырой кладовки занёс вас сюда. Вынужден вас просить срочно покинуть нашу долину.

— А зря, я ведь могу вам что-нибудь пообещать, — вскинул бровями политик. — Мне не жалко, вы только скажите, чего вы хотите или, может быть, хочете в конечном итоге.

— Нет, нет, нет, сегодня приём окончен. — Джил до невероятности был встревожен. — Прошу вас, летите обратно, а итог, он уже конечен.

Политик вздохнул и растворился, прихватив с собой берёзы и стол.

— А как хорошо сегодня начиналась игра, — вздохнул Вечер. — Всё испортил.

— Не увиливай, мне надо отыграться, — нахмурилось Утро.

— Потом… — произнёс Вечер и тяжёлой походкой пошёл к озеру, которое образовалось из речки, задумавшей покрутиться на месте.

— Тогда и я пойду. — Утро погромыхало коробкой домино и ушло за хижину.

Джил покачал головой, присел на лавку у стены хижины и позвал Собачий Преданный Взгляд. Когда он появился, Джил попросил:

— Сбегай куда-нибудь и найди весёлый пенёк, мне почему-то кажется, что сейчас должна появиться девочка-василёк.

Пока Собачий Взгляд бегал по кустам в поисках пенька, на небе завихрились облака в перистый хоровод, на берегу озера поднялись стройные пихты и несколько пар уток плюхнулось в воду. Джил почти успокоился, раскурил трубку и выпустил маленького дракончика. Дымный проказник принялся летать вокруг старика, смешно закидывая хвост на спину. Хранитель смотрел на его виражи и тихо посмеивался, так он и не заметил запыхавшегося пенька и вымоченного в росе Собачьего Преданного Взгляда. А когда он услышал лёгкое поскрипывание коры и поднял голову, то на пеньке тут же появилась Беатрис.

— Джил, дорогой, ты не меняешься в своих изменениях, — улыбнулась она.

— Да, моя прелестная Трисс, но ты уже прилично подросла в своей неизменности, — обрадовался девочке Хранитель.

— У меня ещё пару дней рождений пролетело… Я так давно у тебя не была.

— В долине нет такого понятия, как давно, — устало заметил Джил.

— Но у меня оно есть, и уже столько времени пролетело… Я соскучилась, — печально заметила Беатрис.

— Я постараюсь, чтобы ты сегодня не скучала.

— С трепетом жду новых встреч.

— Сегодня будет особое время, — загадочно произнёс старик.

Беатрис спрыгнула с пенька, повернулась и погладила его по неровному срезу. Пенёк хрюкнул, от удовольствия с него посыпалась старая кора. Джил взял за руку Беатрис и повёл её к берегу речки-озера.

Среди камышей на старых мостках сидел небольшой мальчишка с рыжими непокорными вихрами, задорными глазами и носом пуговкой, которым он постоянно шмыгал. Мальчишка держал в руках удилище из обструганной ивы и важно озирался по сторонам. Пробковый поплавок, окрашенный эмалевой краской, изредка приплясывал на воде, тогда мальчишка дёргал удилище и вытаскивал золотистого карася.

— Вот познакомься, Беатрис, — сказал Джил, — это Якоб.

Речка-озеро тут же преобразилась в тихий поток, мостки исчезли, и на отмели появилась лодочка.

— Опять девчонки испортили рыбалку, — сердито вздохнул Якоб.

— Вот ещё, — фыркнула Беатрис.

— Не спешите, — остановил их Джил, — сейчас вы сядете в лодочку и поплывёте в папоротники лунных сновидений. Там вы многое увидите, главное, не торопитесь и поддерживайте друг друга.

Лодочка медленно подплыла, Якоб запрыгнул в неё первым и принялся греметь вёслами. Джил покачал укоризненно головой, но ничего не сказал, а лишь протянул руку и помог Беатрис сесть в лодку. Якоб сердито посмотрел на девочку, та отвернулась от него, и они заскользили по тихой воде вниз к папоротникам.

— Если встретите там старика, бормочущего невесть что, не пугайтесь. Это Самуэль, заблудившийся в своих воспоминаниях. Просто скажите ему, что вы его помните.

Когда лодка скрылась в ветхом тумане, Джил пошёл к хижине. Он остановился около неё, тяжело вздохнул и, обернувшись, увидел Собачий Преданный Взгляд.

— Знаешь что, дружище, беги-ка ты на берег и жди их там. Когда они приплывут, проводи к хижине, а я накрою на стол.

Несколько раз облака клубились и завихрялись над долиной, а зубчатые горы на горизонте раз пять меняли свои очертания, пока на тропинке Джил не услышал пыхтение Собачьего Преданного Взгляда.

Рядом с ним семенило Тихое Шевеление Ушами. За ними, не спеша, переговариваясь, шли девочка и мальчик, держась за руки. Они осторожно обменивались мнениями об увиденном и не заметили, как подошли к столу, за которым сидел Джил и разливал из глиняной крынки парное молоко. Стол был застелен скатертью из запаха свежескошенной травы. Рядом на деревянной тарелке лежал батон свежеиспечённой мечты, вдалеке слышались мерное повизгивание качелей и неровный стук сердец.

— Садитесь за стол, вам перед долгой дорогой предстоит подкрепиться, — пододвигая к ним кружки с молоком, сказал Джил.

— А что, нам уже пора? — беспокойно встрепенулся Якоб.

— Пока нет, но Время всегда берёт своё, так что пользуйтесь тем, что оно нам даёт.

Под столом Собачий Преданный Взгляд и Тихое Шевеление Ушами сидели в обнимку и нюхали ароматный воздух, наполненный запахами свежего хлеба и молока. Джил из-за скамейки вытащил глиняную миску, поставил её рядом с ними и наполнил парным молоком. Затем он поднялся и спросил Беатрис:

— Как поживает Пошёрстка?

— Очень хорошо, она теперь мамаша троих неугомонных котят.

— Хм, очень славно. А ты, Якоб, не забудь взять с собой Собачий Преданный Взгляд и Тихое Шевеление Ушами.

— И зачем они мне? — удивился Якоб.

— Как зачем, ты же всегда мечтал иметь собаку и кролика, вот если ты их возьмёшь с собой, то завтра тебе их подарят.

— Неужели?! — засомневался мальчик.

— Ужели, ужели, — подтвердила Беатрис, — мне По-шёрстку тоже Джил подарил.

— Здорово! — восхищённо проговорил Якоб.

— А тебе, чудесная Беатрис, девочка-василёк, я подарю почтовый ящик добрых писем. Повесь его у себя на стене дома и жди, когда-нибудь ты в нём найдёшь самое ценное письмо, которое перевернёт всю твою жизнь.

— А в следующий раз я поймаю сазана, — гордо сказал мальчик.

— Следующего раза не будет, Якоб, — невесело произнёс старик.

— Как так «не будет»? — растерялся мальчик.