Мальчишки ушли, посмеиваясь, толкаясь, прыгая и размахивая руками. Ушли в прошедшее детство, ушли в безвозвратное.

Ты сел на рюкзак, закрыл глаза, и яркие картины поплыли перед тобой. Воспалённый мозг рисовал их такими яростными красками и менял по своей прихоти, что захватывало дух. Ты видел реку, не очень широкую, заполненную свинцовой ртутью. Почему-то зелёное солнце пряталось за проплывающими редкими облаками, контурно прорисовывая их границы. Тут же цвет реки переходил в фиолетовый с красными разводами. Текущая жидкость была вязкой, и на ней не было ни ряби, ни волн. Облака бежали с невероятной скоростью. Иногда среди их просветов были видны многочисленные лики лун различной величины, но все с сырной дырчатой ущербностью. На другом берегу стоял мальчик, тот самый, которого ты сейчас видел, он был твоей давней копией. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, смущённо теребя короткий рукав линялой рубашки.

…Цепь событий разрывается, и в голове начинают оседать отдельные звенья, сплетающиеся в скрученное кольцо с притягательной силой в центре. И вот скачешь по нему в который раз, уже всё начинает терять смысл, лишь череда ошибок выпячивается, но исправить ничего невозможно, нужно идти дальше, но это сплетение из рваной цепи держит, сдавливает, начинают уходить воля и желания… Хочется попасть в другой мир, в мир других запахов и красок, хочется насладиться новизной открытия, прикоснуться и впитать в себя свежесть… но ничего не приходит, даже во сне, где вновь выстраивается бессмысленность в своей строгой черноте, затхлая, словно крысиная каморка в дальнем углу заброшенного двора, заваленного ненужными и брошенными вещами из твоей жизни… И нет оттуда пути… даже когда бежишь по дороге и понимаешь, что снова уткнёшься в этот заброшенный угол, стоит лишь остановиться… пытаясь убежать от себя, вновь и вновь возвращаешься в одно и то же место… Но неизвестно, то ли в начало, то ли в конец…

Раздался телефонный звонок. Он вздрогнул, подождал немного и поднял трубку. Где-то на другом конце игриво прозвучало с налётом бодрого марша:

— Привет, это Василь, слышал, что тебя сбила машина. Это правда?

Растерялся, посмотрел в окно. На подоконнике весело прыгал воробей.

— Пожалуй, это сомнительные новости.

— Не знаю, не знаю, мне сказал человек, которому я привык верить. Он даже сказал, что ты, не приходя в сознание, скончался в реанимации.

— Странно, тогда кто с тобой говорит?

— Вот я и удивляюсь, вроде на похороны пора собираться, а ты всё ещё сидишь в кабинете, явно отлыниваешь. — Его бравурный юмор был некстати.

— Может быть, и отлыниваю, но как-то на собственные похороны нет нужды спешить.

— Ты получше подумай, вдруг опоздаешь. — Голос с весёлым упрёком растворился в коротких гудках.

Глупая, жестокая шутка. Вроде сейчас не первое апреля, хотя кому взбредёт так пошутить даже первого апреля? Неожиданно для себя он расстроился, перестал писать, отложил авторучку. Сдвинул в сторону надоевшие графики, подпёр рукой голову и принялся рассматривать замысловатые разводы грубо крашенной стенки. Странно, но в памяти стали всплывать случаи, когда он в самом деле чуть не погиб.

Вот он мальчишка-первоклассник, добирается на попутках домой, садится в коляску тяжёлого серого мотоцикла. Водитель, весёлый мужик, балаболит, скалится, размахивает руками. От нагретого урчащего двигателя идёт доброе тепло под нескончаемый поток слов. Он сел на шершавую кожаную седушку, прикрылся брезентовой накидкой в чёрной пропитке. Ему всегда нравился момент, когда он садился в мотоцикл, с наслаждением ждал первого рывка мощного двигателя и ту лёгкость, с которой машина начинает свой путь.

Водитель резко набрал скорость и беспрерывно нёс нескончаемую ахинею, поглядывая по сторонам. Они ехали по широкой пустынной дороге пригорода. Впереди на трамвайной остановке толпился рабочий народ, возвращались со смены. Неожиданно мотоциклист кого-то увидел, махнул рукой, резко крутанул руль. Мотоцикл с уверенной лёгкостью вздыбил коляску — как ему показалось, куда-то в безвоздушное пространство. Водитель просто исчез из поля зрения, а он бессознательно нырнул в недра коляски. Раздался грохот и скрежет металла, перевёрнутый мотоцикл крутило по грубому асфальту. Он даже не испугался, а просто удивился запаху свежего хлеба. Вдруг вращение прекратилось, и он услышал разные голоса.

Вокруг перевёрнутого мотоцикла собрались люди. Слышны были возмущённые возгласы, многие на остановке видели ребёнка в коляске. Мотоцикл поставили на колёса, все замерли, ожидая увидеть худшее. Он вынырнул из коляски, зло посмотрел на водителя, который всё ещё улыбался, по-идиотски дёргая головой.

— Ох и дурак же ты, дядя, — невольно вылетело из него.

Через секунду окружающие расхохотались, а мотоциклист быстро завёл двигатель и запрыгнул в седло. Он резко рванул с места, но тут же остановился рядом с ним и прокричал:

— Поехали дальше! Садись, я отвезу тебя домой.

Он поёжился, отвернулся и, хлопая по ногам большим портфелем, пошёл по обочине, шмыгая носом.

Из потока воспоминаний его вновь выдернул надоедливый звонок. В трубке размеренно прозвучало с тщательной расстановкой:

— Здравствуй, ты не слышал новость? Тебя сегодня утром сбила машина — кажется, тяжелогружёный КамАЗ.

— Да, со мной уже поделились.

— Жалко, я хотел первым тебе рассказать. — В трубке кто-то обречённо вздохнул.

— Нет, почему же, можешь, я деталей не знаю.

— Не врёшь? Тогда слушай — на перекрёстке Красного и Фрунзе тебя сбил грузовик. Он шёл на большой скорости, видимо, у него тормоза отказали, поэтому одним краем выскочил на тротуар. Была наледь, ты хотел отпрыгнуть, но поскользнулся и сам залетел ему под бампер. Говорят, тебя прилично покалечило, но, слава богу, долго не мучился. Не приходя в сознание, скончался в реанимации.

— Хоть одно радует, что не мучился, — устало вздохнул он.

— Верно, так что прими мои соболезнования.

— Благодарствуйте.

— Держись, старина, мы тебя любили и помянем как следует.

Какая-то чертовщина. Неужели всё происходящее не выдумки. Опять сознание окунулось в недра времени. Он ощутил, как летит со скалы. Почему-то в тот момент он смирился со всем и полностью расслабился. Тело было как тряпичная кукла, кувыркающаяся по громадным камням курумника. Одна только мысль сверлила его сознание — главное, не удариться лицом. Он закрылся руками и, скользя по крупнозернистой поверхности камня, неожиданно понял, что не погибнет. Боли не чувствовал, но, когда падение прекратилось, его всего пронзила необычайная слабость, рождённая животным страхом. Во рту был привкус крови, руки горели, в ногах ломило. Он боялся подняться, но тут услышал, что к нему подошёл Пашка, его друг, с которым они бродили по горам. Тот присел рядом и спросил:

— Не помер, кости целы? — Его голос глухо прозвучал, будто из-за стенки.

Пустота и горящие руки, вокруг всё плыло, как в тумане, лихорадило. Он медленно поднялся. Странно, даже ничего не сломал, а кровоподтёки и синяки — дело привычное.

Пространство опять разрезал телефонный звонок. В трубке звучал задыхающийся от сдерживаемого плача женский голос:

— Неужели ты погиб?! Я в таком расстройстве, что двух слов сказать не могу.

— Если не можешь сказать, то точно погиб.

— Нет, ты ничего не понимаешь, твоя смерть — трагедия для нашей семьи и наших друзей. А для меня… ты ведь знаешь, как я к тебе относилась.

— С трудом догадываюсь.

— Сколько можно иронизировать, оставил бы свои шуточки хоть в этот день.

— Хорошо, оставлю.

В бездне на другом конце провода заплакали, опустили трубку, гудки как траурное напоминание очередной годовщины вождя пролетариата. Нет, сегодня точно сумасшедший день. Надо отключить телефон, сходить на этот проклятый перекрёсток — может, прояснится ситуация?

На улице сыпало мокрым снегом, хотя солнце проглядывало сквозь серые рваные облака. Слякотное крошево сплошь покрывало тротуар, машины надрывно перемешивали грязь. Он перешёл перекрёсток, осмотрел его, но ничего примечательного не заметил, только продрог и промок. Пора идти обратно. Загорелся красный свет, он остановился у края проезжей части и мрачно смотрел на проходящие машины. Светофор переключился на жёлтый, и в этот момент на перекрёсток выскочил КамАЗ кирпичного цвета, залитый карьерной глиной. Машину повело, и, чтобы выровнять движение, водитель нажал на тормоз. В это время на встречную выскочил чёрный «мерседес». Грузовик резко кинулся в сторону тротуара.