— Ой, да бери уж, — тяжело качнул головой Драперович, — только выпить принеси.

— Отлично, я пошёл в магазин, — загадочно улыбнулся Видлен, в его движениях появилась какая-то неторопливость, отражающая собственное величие.

— Колбасы с хлебом возьми, а то опять впустую, давиться твоей водкой, — заворчал Шансин.

— Не хлебом единым, как говорится, — Цитатник вздёрнул кулак вверх. — Рот фронт, мы не сдаёмся, а эти сволочи не пройдут!

— Хорошо, дело пошло, — Санька сунул руки в карманы штанов, стал раскачиваться на пятках стоптанных туфель. — А секретарём при нашем председателе я предлагаю Шансина Константина, по совместительству пусть ведает ревизионной комиссией. Он так много знает, пусть свой нос суёт в нужные для дела бумажки.

— Знаете что! — вскочил Шансин, но Драперович жалобно попросил его сильно не топать, отдаётся в голове.

— И потом, — добавил он, — почему бы не попробовать? Корову не проиграешь.

— Я больше боюсь за свою голову.

— Она всё равно у тебя не при делах, тебе сколько раз предлагали уехать из этой страны, чтобы ты нормально жил и по назначению пользовался ею. Так что, давай, попробуй на новой стезе, смотришь, сработает во благо родины, — подхватил Санька, хитро посмеиваясь.

— Ладно, — хмуро согласился Шансин, — шоу кри-возубых начинается, покупайте билеты, запасайтесь попкорном, семечками.

— Не оскверняй светлое, лучше подумай о новом гимне для нашей партии, — Тарабаркин смотрел поверх оконной рамы, видимо, уже пред ним предстали проспекты, увешанные лозунгами, с идущими женщинами.

— Это не ко мне, — отмахнулся Костя, — вот если развести партийных глистов, пожалуйста.

— Зачем? — брезгливо передёрнулся Драперович.

— Надо же как-то отличать своих от чужих, потом, может, нам ещё в подполье придётся уходить, а тут такая метка.

— Кончай свои биологические изыски, меня и так тошнит, — у художника зачесалось где-то чуть ниже спины.

— Партийные глисты — это свежо, необычно, хотя немного отталкивает, мы об этом потом поговорим, когда власть к рукам приберём, — деловито сказал Тарабаркин, не отрывая взгляда от окна. — Про гимн я тоже преждевременно заговорил, но вот лозунги нам нужны сейчас. Садись Костя, бери бумагу, начнём записывать. Пока что будем принимать любые, потом отбросим ненужное. Вот мне в голову пришёл первый лозунг, такой сильный, характерный, отражающий суть нашей партии. Послушайте, как вам? — Он вскинул руку в сторону стены и завопил: — Свободу возлияниям!

— Неплохо, — мрачно согласился Шансин. — Тогда надо взять и моё: право на долбопрудство!

— Всем по муссалам! — подхватил Драперович.

— Очумели, — растерялся Тарабаркин. — Вы что тут устроили цирк с кривлянием?

— Любая политическая борьба есть кривляние партий в русле пошлых обещаний, кои не выполняются, — рассмеялся Костя, — а мы любой из вышеупомянутых лозунгов можем легко выполнить.

— Правильно, — одобрил новый председатель партии, — мы должны отвечать за свои слова, а по мусса-лам — да завсегда.

— Кстати, — Тарабаркин подошёл вплотную к Драперовичу и, глядя ему в глаза, как железный Феликс, спросил: — Володя, какое у вас отчество?

— Ильич, а что?

— Вот это поворот, — присвистнул Шансин, поёжившись.

— Председатель партии «Распиндяи России» Владимир Ильич… Драперович. Ведь, правда, лихой поворот истории, — от восхищения у Тарабаркина свело дыхание.

— Первоначально в виде трагедии, а теперь в виде фарса.

— Всё в наших руках, мы должны избежать фарс, нам нужны реальные…

— Сегодня ты об этом уже говорил, верно, Владимир Ильич? — Костя склонил голову над хмурым художником. — Поэтому я предлагаю ещё один лозунг: каждому бобру по дереву, чебаку по червяку!

— Чиновников в общую очередь! — выкрикнул вернувшийся из магазина старик Видлен, потрясая продуктовой сумкой.

— Раз так, — возмутился Тарабаркин, — тогда как вам такой лозунг: чистую воду в бассейны, крепкую водку на прилавки!

— Верно! — подхватил Костя. — Прекратить эксплуатацию карасей!

— Причём немедленно! — живо согласился с ним новый министр печати.

— Таксистам — свежих путан! — новый председатель партии, кажется, вошёл во вкус. — А также: вы ответите за всё на свете, за газ и за воду тоже!

— Отлично! Смотрите, как идёт наша работа. В общем, я согласен отвечать за идеологическую составляющую партии, — Тарабаркин был доволен. — Поэтому: всех вперёд, многожелающих в зад!

— Многожёнство в партийные ряды, а жаждущих в очередь! — Драперовича трудно было сбить с верного пути.

— Что ж, — утомлённый Костя потёр переносицу, — если про ряды, то ловите: не испортим скромностью ровные ряды партии!

— Серьёзная заявка на всеобщее благосостояние, — по-отечески одобрил его Санька. — А созвучное с этим лозунгом должно звучать примерно так: мы достигнем всеобщего вопреки настоящему!

— Всех порвать, кому не хватит! — Драперович рванул край рубахи, оголив редкую растительность на груди, чем испугал Тарабаркина, поэтому он сказал ему примирительно, пытаясь усадить на кровать:

— Мощно, хотя нас могу понять превратно, оставим как запасной вариант, — потом он обратился к Цитаткнику, — Министр, налейте председателю, великий мозг начал перегреваться. А нам пора идти во власть, регистрировать партию. Так что не стоит откладывать, питие пора отставить, кроме председателя, разумеется, и на баррикады.

— Мне кажется, что регистрация дело геморройное, — сомнения стали проникать в душу Шансина, лозунговый запал поутих, уныние от выпитого брало своё.

— Верно, — твёрдо заявил идеолог партии, — для начала нам нужно провести учредительный съезд, что, по сути, мы уже сделали. Дальше — документальное оформление. Решаемо! Не забывайте, когда-то я владел банком. В этом далеко не забытом Богом месте у меня было отделение, поэтому остались ещё кое-какие связи, есть доверенные люди, главное, нужна идея, а она у нас есть. Так что со мной пойдут Шансин и Цитатник. Председателю тоже есть задание, нам нужно оформить красочные лозунги. Текстовки у тебя уже есть, приступай! Твоё творчество на благо партии и народа!

Они быстро оделись и ушли. Драперович немного посидел, рассматривая беспорядок на столе, потом устало поднялся, пошёл в подвал, где у него остался тент от автомобиля. Он решил, что если его разрезать, то на транспаранты пойдёт в самый раз, а также на различные плакаты.

Как ни странно, а Тарабаркин в самом деле быстро оформил подачу документов. Через знакомых получил временную регистрацию партии, узнал о конкурентах на предстоящих выборах. Неожиданно им оказался местный олигарх, владелец всей вино-водочной продукции, лесных заготовок и прочих производств.

— Надо же, — удивился Тарабаркин, — это же мой бывший охранник. Так вот куда уплывали денежки из банка. Этот ворюга был в сговоре с бухгалтером, того, правда, должны были посадить, однако он избежал наказания.

— Каким это образом? — заинтересовался Цитатник.

— Помер, — коротко бросил Санька.

— Печально, — протянул Видлен.

— Не знаю, не знаю, в некоторых случаях это лучший выход из мерзкого положения. Но всё в прошлом, нам надо смотреть вперёд. Да, название конкурирующей партии «Наш дом Алтай». Я бы не сказал, что слишком оригинально, а вот их лозунг мне нравится. «Мы гарантируем крышу каждому жителю Алтая!» Чувствуется размах, падают слова на наши неокрепшие души, а если всё сдобрить продуктовым пакетом, то выборы обеспечены. Васька Чирквякин не мог бы додуматься до такого, у него, наверное, есть свой идеолог, эдакий мыслитель местного разлива.

— Ты про кого говоришь? — не понял Шансин.

— Про бывшего охранника, теперь он глава партии.

— Нам не страшны препоны, мы их порвём во благо партии, которая должна быть в единении с народом! — воинственно заявил Видлен.

— Кажется, массы начали пробуждаться от векового сна. — Тарабаркин посмотрел на Цитатника, будто впервые его увидел. — Я никогда в вас не сомневался, а теперь вижу, что мои надежды оправдываются. Не зря мы решили отдать вам портфель министра.