— Ох уж мне эти философы, всё у них не как у людей. А Лениных на губу, пусть двор подметают. А вы, сержант Луи, как так обмишурились? Постыдились бы, всё-таки император, да ещё Наполеон.

— Виноват, товарищ полковник, — всхлипнул Луи, — остров Святой Елены вспомнил, как там без меня? Наверное, козы окончательно съели родимую.

— Не горюй, траву новую посадим.

— А кустарники и деревья?

— Отрастут, дай срок.

— Срок могу я дать, а вот кто коз изничтожит? Опять Лаврентия звать, а его как пятого числа родственники забрали, — с сильным кавказским акцентом заявил больной Иосиф.

— Мы наш взвод туда отправим, за месяц управимся, заодно позагораем, да жирком обрастём, на козлятинке-то, это вам не нашу овсяную бурду хлебать, чистый белок, — полковник решил приободрить Наполеона.

— Правда? — обрадовался Луи, слизывая слёзы со щёк.

— Никаких сомнений, вот только надо отработать маскировку, заброску, преодоление полосы препятствий, а остальное дело пустяшное, легко устроим.

— Каким рейсом отбываем? — важно спросил Вид-лен.

— Видимо, и ты головой тронулся, — почесал подбородок полковник. — На какие шиши билеты купим? Пешим образом.

— Так карт нет, — заметил одноглазый Кутузов.

— Язык до Святой Елены доведёт, забыли? — Сумасшедшие оживились, загалдели, кто-то стал просить добавки непонятно чего, но полковник рявкнул, чтоб все заткнулись и приступили к физическим упражнениям. Начали с «упал-отжался».

В это время к главному входу больницы подъехал кортеж автомобилей, возглавляемый милицейской с мигалкой. На крыльцо выбежал взлохмаченный помятый главврач, за ним бежала старшая медсестра, нервно застёгивая короткий тесный халатик, из открытых мест которого смачно виднелись части богатого тела. Двери автомобилей одновременно открылись, во двор вывалилось большое количество начальства, а также Тарабаркин и его юрист. Они как-то потерялись в мешанине важных лоснящихся лысин, суетливых глаз подобострастных помощников, и флегматичных охранников в одинаковых костюмах. Низкорослый с толстым брюхом поправил галстук и нервно обратился к начальнику отделения полиции:

— Ну, где твои пострадавшие? Шевелись, сейчас журналюги налетят, это вороньё только и смотрит, кому глаз выклевать.

— Вопрос не ко мне, а к главврачу, — поморщился майор и указал на помятого врача.

— Распустились! Охамели! — низкорослый решил взять быка за рога. — Это с каких пор вы без суда и следствия закрываете известных людей в своём… так сказать заведении?

— О чём речь? — оторопел главврач.

— Не о чём, а о ком. — Низкорослый одёрнул пиджак. — Кто позволил запереть полковника?

— Был звонок от родственников, бригаду сразу отправили, всё по правилам, всё зафиксировано, — главврач пытался взять себя в руки.

— Зафиксировано у него, — хмыкнул чиновник, — а кто отвечать будет? Я спрашиваю, кто отвечать будет?

— Это не моя компетенция, — возразил ему врач, — у меня всё чётко, вызвали, приехали, упаковали, привезли к нам, а тут уж и разобрались. Это с кем угодно может произойти, даже с вами.

— Со мной? — опешил чиновник. — Ух, смотри у меня, — он жирным пальцем замахал перед носом главврача, потом повернулся к майору: — Ты что стоишь, жмёшься, как перед писсуаром? Давай сюда своих героев, пусть пройдут торжественным строем.

Майор молча кивнул, из толпы вывалились два милиционера, участников боя в подворотне. Один переминался с ноги на ногу, другой кривился от боли, пытаясь приложить руку к повреждённому месту.

— О, красавцы! Ты, майор, наверное, кастинги с ними проводишь, особый отбор? Надеюсь, ещё не занимаешься с ними как с моделями?..

— Я попросил бы…

— А ты не проси, ты выполняй. Как взятки брать, так ты на лихом коне, а как отдуваться, начальство зовёшь. Смотри, до прокурора доскачешься. Тащи этих паскудцев, пусть извиняются.

Майор побагровел, но промолчал, повернулся к милиционерам и грубо толкнул их в сторону сумасшедших, сбившихся испуганной кучкой вокруг Георгия Илларионовича. Когда милиционеры с опаской к ним подошли, бывший полковник нахмурился, распрямился и скомандовал:

— Взвод, стройсь. Видлен, проведите перекличку.

Цитатник засуетился, пробежал вдоль неровного строя, одёргивая сумасшедших, затем гаркнул:

— Ленин-Ульянов старший!

— Я! — донеслось из строя.

— Наполеон!

— Я!

— Сталин-Джугашвили!

— Не надо так шуметь, товарищей пугаешь, — сумасшедший махнул куском короткой палки, зажатой в руке (видимо изображающей трубку), в сторону стоящих. — Здесь я, здесь.

— Хватит устраивать цирк, — занервничал чиновник, но ему возразил главврач:

— Если они начали перекличку, стоит потерпеть, а то произойдёт срыв, и тогда тут такое начнётся, нам санитаров не хватит, потерпите немного.

Цитатник победно посмотрел на чиновника, а сумасшедший Кутузов оттянул наглазную повязку, посмотрел на него и показал язык. Чиновника передёрнуло, он отошёл в сторону, достал сигарету, хотел закурить, но в сердцах смял пачку и бросил под ноги.

После переклички бывший полковник прошёл вдоль строя, довольно хмыкнул и обратился к стоявшим милиционерам.

— Ну, раненные в жопу, докладывайте.

— Мы это… — начал один из них, но полковник на них рыкнул и обратился к майору:

— Ты тут за старшего, по погонам видно, что пока ещё майор, верно? — он склонил голову, чеканя каждое слово. Майор заробел, подтянулся и кивнул, а Илларионович продолжал. — Тогда какого лешего они у тебя устав не знают, как они обращаются к старшему по званию? Или у вас в ментовке не принято чтить устав и звания?

— Виноват, товарищ полковник, — совсем растерялся начальник отделения милиции, — исправимся. Давай, урод, как тебя учили обращаться по уставу?..

— Разрешите обратиться, товарищ… — начал раненый милиционер.

— Полковник, — подсказал Георгий Илларионович.

— Товарищ полковник, — промямлил сержант. — Мы виноваты и больше не будем…

— Ага, — шумно глотая слюни, буркнул второй.

— С этой рваниной ты работаешь? — полковник повернулся к майору. — Не завидую. А вам, обормоты, приказываю отправиться во двор, где вы устроили стрельбу, замазать все пробоины на домах и отремонтировать детскую площадку, а то жители уже собрались на вас в прокуратуру подавать. Поняли?

— Так точно, товарищ полковник, — хором ответили милиционеры.

— Я зла на вас не держу, а ты, майор, если тебе дорога честь офицера, займись своим составом, а то погоришь, как выдранный веник в бане.

— Как я понимаю, инцидент исчерпан? — чиновник быстро подскочил к полковнику и протянул ему руку.

Георгий Илларионович брезгливо посмотрел на него.

— Ты лучше распорядись, чтобы в больницу нормальные продукты привозили, а то не ровён час бунт будет, вот тогда тебя и твоих вороватых прихвостней погонят не взашей, а пинками, до самой мусорки… — хотел что-то ещё добавить, но тут у него из-за спины высунулся сумасшедший по кличке Наполеон.

Он аккуратно потёр свою руку о мокрую штанину и пожал руку чиновнику, ласково добавив с широкой улыбкой:

— Наполеон, Луи.

— Что ж вы, Луи, не уважаете наше правительство, чай французскому клерку не подали бы руки после ссаных штанов? — чиновник истерично взвизгнул, выдернул руку и, ругаясь, кинулся в сторону автомобилей, за ним разрозненной толпой поспешили сопровождающие.

Майор посмотрел им вслед, покачал головой и, ничего не говоря, пошёл к своей машине. Вскоре на поляне остались сумасшедшие со своими новоиспечёнными командирами, Тарабаркин с адвокатом и главврач с санитарами.

— Спасибо, друг Володька, с меня причитается, — Санька протянул руку главврачу.

— Ох, Тарабаркин, когда-нибудь ты меня под монастырь подведёшь со своими выходками, — тот посмотрел грустными глазами на своих подопечных, робко сбившихся в кучку, и побрёл в больницу.

— С меня коньяк, — крикнул ему вдогонку Санька, но тот лишь махнул устало рукой.

— Наша битва окончена, — гордо заявил Цитатник, — но главное сражение ещё впереди.