Закончив ближе к девяти вечера, вымылся прямо на ступенях, поливаясь из тазика с подогретой водой, посмотрел на полную до отказа тысячелитровую емкость, под которую я на всякий случай подставил еще четыре блока – все же тонна веса – и зашел внутрь, надежно заперев дверь. Шуруповерт встал на подзарядку. Щелчок по клавиатуре пробудил ноут от спячки, и на экране возникло вполне четкое изображение куска участка перед дверью. Еще щелчок – и вот видео с камеры, направленной на ворота. Третья камера демонстрировала темную стену леса и частично завершенный забор. Переключившись, проверил, что там с загрузкой фильмов, книг и сериалов, добавил задач взамен завершенных, налил себе коктейль и рухнул в затащенное внутрь кресло.

Сделав пару глотков, покрутил головой по сторонам и тихо рассмеялся.

Обалдеть…

Кресло разместилось поверх старого советского ковра, рядом со мной – поставленный на попа деревянный армейский ящик с облупившейся краской, на котором пристроились телефон, пистолет, ручка с блокнотом и стакан с коктейлем. Мои ноги закинуты на подлокотник, перед глазами экраны ноутбука и планшета, всю стену занимают полки с продуктами, под которыми выстроены в ряд ящики и книги. На наспех вбитых в те же полки гвоздях висят полотенце и несколько сегодня забранных из ПВЗ ламп с солнечными элементами, остаток дня подзаряжавшимися и сейчас занесенными внутрь. У двери – пока неопробованный электрогенератор; под домом – да, не самое умное место – я временно спрятал канистры с бензином, моторное масло, аккумуляторы и мотки проводов. За генератором стоит почищенная от помета и мусора коробка с цыплятами – оставлять ее на ночь на улице я побоялся. Завтра буду думать, что с этими птичками делать и как их обустраивать.

Ну что?

К локдауну готов, парень? Да… похоже, к локдауну я хоть немного, но готов.

А сейчас допью коктейль, соберусь с духом и начну читать мировые и местечковые новости, что наверняка опять погрузят меня в чернушную бездну кошмаров…

**

Гришка Медведев позвонил ближе к полуночи, когда я уже находился в зыбкой зоне между сном и явью, сидя в кресле над ящиком, болезненно щуря глаза от света единственной лампочки и задумчиво глядя на два лежащих передо мной пистолета. В моем ТТ еще остались патроны, а вот тот подхваченный с подножки громадного Форда был пуст – я сумел извлечь магазин и убедиться в этом. Что за пистолет, я не знал, но уже отправил фото Бажену. Как раз собирался спать, благо закончил с ответами в чате и сделал два поста с фото последних покупок в канал «Пепел доверия», но телефон завибрировал под рукой, и я принял звонок, несмотря на усталость:

– Привет, Гриш. Как ты там?

Гришка Медведев не был моим одноклассником, но мы еще с яслей знаемся, и наши дома почти рядом, хотя прямо вот так чтобы закадычными друзьями никогда не были. И в школах разных учились – я в ближайшей обычной СОШ, а его возили в школу с физическо‑математическим уклоном и мощной шахматной секций. Он часто побеждал на детских и юношеских турнирах, потом Медведевы переехали ближе к центру города, и наше общение почти прервалось – изредка переписывались в ВК.

– Привет, Тихон. Как я? Да как… книги читаю… запоем.

– О… – не совсем поняв, я помедлил и, постаравшись добавить больше фальшивой бодрости и оптимизма едва ворочающемуся от усталости языку, рассмеялся: – Книги читать – дело хорошее. Что читаешь?

– «Песнь Сван», Маккаммона. Дочитываю уже.

– Читал вроде. Ядерная постапокалиптика со щепоткой леденящей мистики?

– Она самая.

– Ясно, – вздохнул я и…

Беседа прервалась, а в динамике послышался знакомый шелест. С таким звуком обычно переворачивают страницу…

Погоди‑ка…

– Гриш, ты прямо вот щас Маккаммона читаешь, что ли? Прямо в данный момент?

– Ага. Бумажная книга. Старое издание с названием «Наслаждение смертью».

– Там еще рука мертвеца на обложке? У меня такая же буквально в паре шагов лежит, – хмыкнул я, взглядом нащупав лежащую в стопке дилогию. – Хорошая вещь.

– Это да. Я уже раз шесть ее читал.

– Ну да – вещь классная. Да и автор отличный. Раньше зачитывались им.

– Точно…

И снова повисла непонятная и уже раздражающая, честно говоря, тишина. А вскоре я опять услышал шелест переворачивающегося книжного листа. Он издевается?

– Гриш!

– Да?

– Ты чего звонишь‑то? Случилось что?

– Я читаю.

– Да это я уже понял. Как и то, что Маккаммон – настолько классный автор, что от него не оторваться даже во время разговора…

– Погоди, Тихон. Не сердись. На самом деле ты не понял…

– Что я не понял?

– Я читаю.

– Издеваешься?

– Да постой ты! Я же объясняю…

Уловив в его голосе отчетливую надрывную нотку и какую‑то беспомощность, я тяжело вздохнул, уселся в кресле поудобней и, поднося ко рту стакан с остывшим чаем, куда тише произнес:

– Ну, объясняй…

– Ты же вряд ли в курсе, но после универа я начал работать в филиале одной зарубежной компании. Офис в Москве, в самом центре, но моя должность подразумевала постоянные перемещения по стране и не только. Чаще всего мотался на севера и, само собой, всегда самолетами.

– Ну это понятно: неделю в поезде рельсы полировать сначала в одну сторону, а потом столько же обратно – совсем не вариант. Жизнь в дороге…

– Даже дольше чем неделю, – я опять услышал шелест переворачиваемой страницы, а Гришка продолжал ровно говорить, отчего мне начало чудиться, что он зачитывает мне какой‑то доклад: – И это еще не все – потом вертолетом дальше. Также обратно…

– Насыщенная у тебя жизнь.

– Очень… одна проблема: оказалось, что я боюсь летать. Сильно боюсь.

– О как…

– Но самое смешное, что я этого сначала не осознавал. Я ведь не трясся в кресле, не сжимал до хруста подлокотники и руки соседей, не бухал перед вылетом. Ничего такого не было и в помине.

– А как ты тогда понял, что…

– Чтение. Как только я убирал ручную кладь, садился на свое место и пристегивал ремень, я открывал бумажную книгу и проваливался в чтение с головой. Я не отрывал глаз от страниц во время взлета, полета, посадки, во время подачи напитков и обедов, хотя от еды я всегда отказывался, пил только воду и прямо минимум. Лишь бы губы смочить.

– А почему минимум?

– Сам не понимал до поры до времени, и дошло до меня не сразу. Я это делал, чтобы не захотеть в туалет. Чтобы не ходить никуда во время полета. Я не хотел отстегивать ремень, не хотел вставать с кресла, идти по узкому проходу с таким непрочным и могущим провалиться подо мной полом – и это на высоте пятнадцати километров…

– Что‑то у меня тоже фобия разыгрываться начинает… Погоди… а если, к примеру, ты дочитал книгу, а полет еще не кончился? Хотя что это я – телефон же есть, а в нем читалка.

– Такое случилось только раз, когда книга кончилась до посадки. Я просто начал читать ее с самого начала. Закрыл обложку с одной стороны – и тут же открыл с другой. Глава первая… и погнали.

– Охренеть…

– И впредь я таких ошибок не допускал. Если полет долгий, а читаю я быстро, то сразу вытаскиваю из рюкзака две‑три книги. Чтиво с запасом.

– Охренеть, – повторил я. – И как ты понял, что это не просто любовь к чтению?

– Обычно я летаю один. Места бронирую так, чтобы быть в хвосте и желательно не больше двух кресел в ряд. Когда соседи пытаются завязать разговор, я прямо им говорю, что мне это неинтересно. Если пробуют заговорить еще раз – реагирую резко. Этого обычно хватает. Но однажды со мной полетела моя девушка. Мы на Мальдивы летели. Я читал. Она молчала. Ей надоело. Начала меня тормошить, выдергивать книгу из рук… я дал ей пощечину.

– Ох…

– На этом наши отношения закончились.

– Ну еще бы…

– И тогда я обратился к очень грамотному специалисту, который почти мгновенно расставил все точки над моей, как оказалось, сильнейшей фобией.

– Уход от пугающей в данный момент реальности с помощью книг?

– В точку. Так я неосознанно боролся с дикими по силе паническими атаками. И сам этого не понимал. Ныряю в книгу с головой и говорю реальности «пока‑пока» до самой посадки.