Вот это да! Крамола! Прямая и правильная рекомендация! Неужели одобрили такое? Даже сомнительно. Возможно, кто‑то из областной администрации отдал распоряжение на свой страх и риск? Тут уже не угадать – но спасибо, блин! Вот это действительно дельные советы!

– Дружище! – вздрогнув, я рывком поднял голову, взглянул на пристройку, откуда донесся странно напряженный голос. – Эй…

– Что такое?

– Слышишь?

– Да слышу я, – чуть раздраженно отозвался я и… осекся, поняв, что он говорит совсем о другом.

Выбравшись из машины, я прислушался… и уловил трескучие частые звуки вдалеке. Вроде бы с севера доносится. Повернувшись к Виктору, я без нужды спросил:

– Это звуки…

– Стреляют, – ответил он, напряженно вслушиваясь.

– Из автоматов садят! – добавил второй парень, замерший на краю крыши и удерживающий на весу железный профлист. – Патронов не жалеют!

– Это ведь не охотники? – задумчиво спросил третий, сидя на корточках у выключенной циркулярной пилы – именно ее вой и не давал нам услышать звуки стрельбы раньше.

– Хрен там! – буркнул Виктор. – Охренеть! Слышите? Рвануло! Вот еще!

– Граната? – я тоже услышал короткий гулкий хлопок, а затем и второй, но прозвучавший уже громче.

– Граната, – уверенно ответил он. – В первый раз. Во второй раз вроде как дрон рванул.

Он не успел договорить, как трескотня выстрелов резко оборвалась. Тишина… одинокий выстрел… следом короткая очередь… и снова тишина.

– Видать, добили, кого хотели, – пробормотал сидящий с пилой работяга. – А как далеко отсюда?

Я пожал плечами и неуверенно предположил:

– Пара километров? В той стороне полумертвое село – сегодня там был.

– А вон тебе ответ! – привставший на цыпочки Виктор махнул рукой: – Глядите.

Повернувшись, я увидел поднимающийся в небо кривой столб серого дыма.

Ну да… село.

Оно как раз там. Сначала в ту сторону бегут участки нашего поселка, затем зеркало небольшого озерца, а за ним склон – и начинается территория села, где я столкнулся утром с парой тварей. Возможно, именно их и уничтожали те стрелки.

Странно… но я вдруг понял, что меня прямо тянет некая неведомая сила. Аж за шкирку тянет. Так и шепчет: прыгни в машину, сгоняй туда и посмотри, что там происходит.

Ну да… а еще поймай ветровым стеклом и грудью шальную автоматную очередь. Все же есть во мне нечто придурошное… неизжитое, шальное, детское…

– Ну, затихло вроде полностью, – заметил Виктор и, помявшись, уже с меньшей уверенностью добавил: – Там горит что‑то, но тушить ведь не побежим? Так‑то стоило бы, если по‑человечески рассуждать…

– Не пойдем! – отрезал я и сам удивился своей категоричности. – Там полно злых и усталых людей с автоматами! Мы побежим пожар тушить – а они сочтут нас тварями и пристрелят.

– И хрен им потом что за это будет, – подытожил работяга с пилой. – Давайте работать лучше!

Пила снова противно завизжала, а я проверил, нет ли сообщений от Бажена, потом посмотрел, не пропустил ли звонок от риэлтора, и захлопнул дверь машины, сам оставшись снаружи. Самое время срочно приобрести кое‑какие навыки строительства, учитывая, что скоро я останусь посреди стройки в полном одиночестве.

Понимая, что позвонить насчет квартиры могут в любой момент, воткнул наушник в правое ухо, а левое оставил свободным для внимания мудрым советам строителей. И начал я – как советуют умные книги по налаживанию контактов с коллективом – с вопроса и предложения помощи:

– Чем в работе могу помочь, ребят? – спросил я, останавливаясь в шаге от выложенных из бетонных блоков ступеней лестницы. – Ну, чтобы ускорить все.

Ответ последовал сразу же, но был совсем не тем, что мне требовался:

– Ну, если костерок снова распалишь и воды в чайник наберешь, чтобы кипяток был лапшу заварить и для чайку – отлично будет! Перекусить на быструю руку не помешает.

Проглотив ругательство, я кивнул – а что делать, раз сам предложил? – и присел, чтобы собрать с утрамбованной уже земли рядом с пристройкой валяющиеся там и сям обрезки пиломатериала. Унеся, сколько смог, к тлеющему пепелищу, не слишком умело раздул угли, уложил сверху тонкие мелкие обрезки, припал к земле и снова дунул, подняв облако пепла, но возродив и пламя. Пока оживший огонь пробовал на вкус обрезки дерева, наполнил из канистры чайник, поставил его на торчащие среди углей обугленные кирпичи и решительно направился назад, намереваясь потребовать настоящую работу. И парни мой настрой уловили, на этот раз не став давать левых заданий, а сразу спросив:

– Хоть раз листы фанерные на каркас крепил саморезами?

– Вот такие? – я глянул на прикрытую пленкой стопу здоровенных стружечных плит ОСП.

– Они самые. Вон с той стороны каркас уже готов, парни по низу обили изоспаном, так что смело начинай винтить фанеру снаружи. Начинай с нижнего левого угла и так вот двигайся до самого края. Шуруповерт заряженный вон там лежит, пачка саморезов рядом.

– Та‑а‑ак… – задумчиво протянул я, с уважением еще раз осматривая слишком уж большой по размеру стружечный лист.

И как за него браться?

Откинув мокрую от прошедшего дождя пленку, я приподнял один из листов, потянул на себя – и все шло неплохо, но потом понадобилось его поднять и как‑то отнести к месту будущих работ.

Может, волоком попробовать?

Я глянул на грязь под ногами, потом на чистенький лист фанеры. Хм… Попробую поднять над головой, размаха рук вроде хватает, чтобы взяться за края с узких сторон.

Поставил на ребро, ткнувшись головой в середину, на самом деле сумел сомкнуть пальцы на краях полотнища, чуть наклонив лист, поднял и радостно заулыбался из‑под него – получилось! Теперь осталось донести аккуратно…

Пошатываясь, с запасом обходя все препятствия, я дотащил лист до указанного места работ, опустил на обрезки и опилки рядом с углом и облегченно выпрямился, потирая макушку. Ну, вроде неплохо получилось! Осталось притащить еще примерно листов так пять‑шесть, думаю, и выставить их рядком вдоль стены, а потом уже браться за шуруповерт.

– Так‑то зачем таскать? – закрепивший на крыше один из металлических листов Виктор ловко спустился вниз по приставленной самодельной лестнице, шагая по деревянным перекладинам так же легко, как по земле.

Оказавшись рядом с фанерой, он поманил меня, нагнулся, подобрал какую‑то веревку:

– Вот так сподручней будет. Р‑раз!

Он выпрямился вместе с листом, шутя удерживая его в вертикальном положении сбоку от себя, при этом углы полотнища были захвачены веревкой, за нее он и держал, собственно, фанеру, другой рукой чуток придерживая сверху.

– Так сподручней, – повторил он.

– Да там и фанеронос валяется! – крикнули сверху.

– О, точно. Да вы богато живете, – рассмеялся Виктор, за несколько секунд отнеся лист и вернувшись. – Так еще легче.

Вооружившись оранжевым странноватым приспособлением, он показал мне, как правильно подхватывать неудобные большие листы и как переносить. Потом пояснил, как пополнить запасы моего строительного пояса саморезами, чтобы было удобно их доставать, где и как подвесить шуруповерт. А затем, что оказалось самым главным, он, умело и дополняя все крепкими матерными выражениями, удивительно хорошо вписывающимися в процесс обучения, показал, как в одиночку поднимать и ставить стружечные листы на нужное место, как наживлять на стену и потом уже винтить намертво. Причем показывал он все прямо на мне, подправляя, где надо, руки и стойку, поясняя ошибки в работе с пляшущим с непривычки шуруповертом и заодно покрикивая на отпускающих насмешливые шутки товарищей.

При этом я лажал безбожно. Особенные муки доставляли попытки наживить саморез на голову шуруповерта, приставить к плите, надавить и ввинтить – и все в крайне неудобной позе, когда плечом держишь саму плиту и от этого одна из рук сильно ограничена в движении. У Виктора все получалось влет – шлеп, вжух, шлеп, вжух. У меня же саморезы один за другим улетали в неизвестном направлении, едва коснувшись рабочей поверхности. Но я старался изо всех сил, подмечал сразу всякие тонкости у Виктора, на ходу пытался приноровиться… и потихоньку дело пошло.